Соотношение вооруженных сил Севера и Юга Кореи

 1549572_10152380538896715_2492085656059480415_n

Объединение Кореи неизбежно

Герман Ким, доктор исторических наук, профессор,
Заслуженный деятель Республики Казахстан,
член казахстанской секции Консультативного Совета
по мирному и демократическому объединению Кореи 16-ого созыва

В настоящий момент, как считают военные эксперты, сохраняется относительный паритет обычных средств вооружения между армиями Северной и Южной Кореи. Однако этот паритет очень зыбкий, который может быть нарушен, как в количественном, так и качественном отношении. Военные потенциалы обеих стран опираются на демографический, экономический, технологический, научный и политический фундамент.

В 2012 году население Южной Кореи составляло около 49 млн. чел., а Северной Кореи – 24 млн. человек. Мобилизационные ресурсы Южной Кореи составляют 14,2 млн. чел. а Северной Кореи – 6,2 млн. человек.

По экономическим показателям Северная Корея отстает от Южной Кореи. Номинальный годовой ВВП у Юга больше чем в 35-40 раз. По производству стали Север уступает в 46 раза, автомобилей – в более чем тысячу раз, электроэнергии – в 20 раз. Суммарный объем внешней торговли КНДР меньше в 212 раз. Южная Корея значительно превосходит Северную по всем видам транспортной системы, обладая современным парком технических средств и мощной инфраструктурой.
При таком разрыве показателей, о каком военном паритете между сторонами может идти речь?

Чтобы ответить на вопрос: в чем cущностная разница в соотношении вооруженных сил, а точнее боеспособности Севера и Юга, надо понять разницу в стратегии военной политики двух корейских государств, это во-первых; а во-вторых – в характере и объеме военной поддержки внешних сил.

КНДР в начале 1960-х гг. взяла ориентир на политику «сонгун» – «приоритета армии», стала строить военно-партийное государство и превращать его в «неприступную крепость», рассчитывая при этом на свои силы. “Опора на собственные силы» стал одним из лозунгов чучхейской революции.

Республика Корея, прикрывшись американским военным щитом, избрала своим приоритетом открытую рыночную экономику и процессы демократизации общества.

Военная поддержка Вашингтона Сеулу и Москвы с Пекином – Пхеньяну обеспечивала в период биполярного мироустройства паритет сил, без явного превосходства Севера или Юга Кореи.

Ситуация изменилась в начале 1990-х, когда с распадом Советского Союза и серии природных бедствий, Северная Корея оказалась на грани экономического коллапса. Сеул занял выжидательную позицию, надеясь на скорое падение Пхеньяна. В конце 1990-х – начале 2000-х гг. – президент Ким Дэ Чжун попытался провести политику «солнечного тепла» – мирного сосуществования двух Корей. Его начинания продолжил президент Но Му Хён и таким образом на Корейском полуострове установилось десятилетие относительного затишья.

Однако, ситуация вновь резко обострилась в 2010 году, когда произошли инциденты с подрывом корвета «Чхонан» и артобстрелом острова Ёнпхен, повлекшие людские жертвы среди военных и гражданского населения.

Президент Ли Мен Бак дал указание сформировать Национальный совет по контролю безопасности для оценки обороноспособности страны. Совет рекомендовал президенту занять более жесткую позицию по отношению к Северной Корее и провести реформу южнокорейских вооруженных сил, которая стартовала в 2011 году.

Суть военной реформы заключалась в смене доктрины, которой Сеул придерживался почти 60 лет после окончания Корейской войны. Она опиралась на концепцию “Defense by Denial.” – то есть, обороны посредством отказа от активных военных действий. Это означало, что в случае военной атаки Северной Кореи южнокорейская армия отреагирует, только для ее отражения.

Переход к новой доктрине «проактивного сдерживания» (“Proactive Deterrence”), как считают эксперты, улучшит ситуацию на Корейском полуострове. Суть ее заключается в превентивном ударе по Северной Корее в случае ее явного намерения нанести атаку. Превентивный удар должен свести на нет структуру военного командования КНА и систем вооружения путем применения всех доступных средства и использования высокоточных видов ракет и боеприпасов.

Время, когда мощь живой военной силы или количественное превосходство в пушках и танков решали исход сражения, осталось в далеком прошлом. Дело теперь за высокотехнологичным и максимально эффективным оружием. Рассмотрим этот тезис на примере военно-морских сил (ВМС) Южной и Северной Кореи.

ВМС Южной Кореи полностью превосходят северокорейский надводный флот. Подводный флот КНДР остается единственной реальной силой в противостоянии на море, поэтому Сеулом предпринимает меры, чтобы эффективно с ней бороться. Уже в 2015 г. ожидается создание отдельного командования подводных сил Южной Кореи, на вооружении уже стоят 12 современных неатомных подлодок и их число постоянно растет. К 2018 году Республика Корея рассчитывает стать 12-й страной мира, которая будет самостоятельно строить субмарины.

По мнению военспецов, новые южнокорейские субмарины стали одними из лучших в мире среди класса дизель-электрических подводных лодок. Интегрированная система управления объединяет в себе все датчики, функции управления и контроля над лодкой и позволяет одновременно обнаруживать до 300 целей. Перископ дает точное определение расстояния при помощи лазерных технологий. Гидролокатор не уступает гидроакустическому комплексу на атомных подлодках. Спутниковая система связи позволяет лодке выполнять задачи в любой точке. Субмарина двигается с минимальным шумом и может находиться под водой, не всплывая, в течение двух недель. С 2018 г. южнокорейские субмарины будут оснащены высокоточными ракетами с радиусом полета 500 км, что в пределах Корейского полуострова делает их стратегическим оружием.

К 2020 году руководство южнокорейского ВМС намеревается создать «стратегический мобильный флот», который можно будет легко перебросить в район военного конфликта. Планируется ввод в строй до 2020 г. трех новых военно-морских баз. К 2020 г. южнокорейский ВМФ будет выполнять не только военно-морские задачи, но и задачи прикрытия территории страны от ударов авиации и баллистических ракет. Именно в рамках решения таких задач развиваются современные «эсминцы-невидимки» нового поколения класса “Ван Гон”.

Американский флот, авиация, артиллерия и ракеты в случае необходимости окажут мощную огневую поддержку Южной Корее, в случае серьезного военного конфликта возможно подключение и японских военно-морских и военно-воздушных сил. Шансы достижения военного успеха у Северной Кореи практически равны нулю. Самый главный военный аргумент КНДР – это ее ядерное оружие. Учитывая возможности северокорейского ядерного комплекса, аналитики видят следующие виды угроз для Южной Кореи: различные ядерные фугасы, ядерные морские мины и торпеды, авиабомбы, баллистические ракеты малой дальности.

Что может противопоставить Южная Корея? Бесспорно, что самый эффективный способ борьбы с носителями ядерного оружия – это их уничтожение еще до старта. Для достижения этой цели южнокорейская армия может использовать крылатые ракеты морского и наземного базирования, дальнобойное высокоточное оружие, дистанционное минирование кассетными боеприпасами, способные поразить как сами носители ядерного оружия, так и инфраструктуру.

Для перехвата взлетевших ракет и самолетов будет задействована плотная сеть противовоздушной (ПВО) и противоракетной (ПРО) обороны. Южная Корея имеет на вооружении самолеты с системой AWACS, позволяющей обнаружить пуск ракеты или взлет самолета на дальнем расстоянии, что позволит уничтожить их на территории противника. Таким образом, вероятность нейтрализации северокорейского ядерного удара достаточна высока. США гарантируют Южной Корее “ядерный зонт”. Официальный Вашингтон заявляет, что не собираются размещать тактическое ядерное оружие на Юге Кореи и подтверждают приверженность соблюдению безъядерного статуса Корейского полуострова.

В последние годы среди сеульских «ястребов» были слышны призывы к возвращению американских атомных боезарядов на юг Корейского полуострова. По их логике, это станет дополнительным фактором, сдерживающим провокации Пхеньяна и обеспечивающим безопасность Юга. Сеул добивается права на самостоятельную переработку отработанного ядерного топлива (ОЯТ). При этом в Сеуле указывают на то, что в 2016 году хранилища ОЯТ в стране будут заполнены. Однако Вашингтон не дает такого разрешения, ибо в процессе переработки может быть получен плутоний – важный компонент боевого ядерного заряда. Эксперты полагают, что ядерный торг между Вашингтоном и Сеулом может затянуться на неопределенное время.

Таким образом, нынешний относительный паритет вооруженных сил Севера и Юга Кореи складывался в течение более чем полувекового периода и был обусловлен как национальными военными доктринами, так и биполярной расстановкой сил на мировой арене.

По экспертным оценкам, равновесие обычных видов оружия Северной и Южной Кореи закончится в ближайшем будущем, потому как Юг сумеет заменить устаревшую военную технику на современную с превосходящими боевыми характеристиками. Количественный показатель, дававший Северу возможность сдерживания паритета, уже перестал иметь силу. Юг, получивший в соответствии с новой военной доктриной, возможность наносить превентивные высокоточные массированные удары, выбивает у Севера традиционные козыри. Пхеньян, прежде чем атаковать Юг теперь должен принять во внимание ассиметричный ответный удар, который может привести к непредсказуемым последствиям для режима.

Пришедшая на смену Ли Мен Бака президент Пак Гын Хе инициировала новую концепцию урегулирования корейского вопроса под названием «Процесс создания атмосферы доверия на Корейском полуострове». В чем же заключается эта концепция? Ответы ждите в следующем моем рассказе.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »