Социокультурные взаимодействия Кореи и Японии

Иванов А. Ю. Владивосток, 2003

Социокультурные взаимодействия Кореи и Японии

(диссертация на соискание к.и.н.)

Введение

Изучение истории того или иного государства невозможно без комплексного исследования исторических событий в том регионе, где это государство расположено. Историки, делающие акцент на изучении национальной истории, как правило, стараются опираться на специфические черты культуры и образа жизни определенной нации. Но, при этом, никто не будет отрицать интегрирующей роли таких мировых религий, как христианство, буддизм, ислам, вносящих свои коррективы в национальную культуру многих стран. Таким образом, изучая историю отдельного государства, необходимо ее более широкое и глубокое исследование не только в рамках каких-то местных явлений, но и в сфере взаимодействия национальной истории с окружающим миром. Такое комплексное изучение национальной истории в рамках региональной истории может отразить некоторые явления, которые были характерны не только для отдельной нации, но и для их соседей. Проведение таким методом исторического исследования позволит в большей мере представить картину национальной культуры в мировом пространстве и роли национальной культуры в мировой истории.

Актуальность работы исходит из современных взаимоотношений между Кореей и Японией. Разное понимание японскими и корейскими учеными проблемы взаимодействия корейской и японской культуры стало одной из причин формирования негативных факторов в различных областях корейско-японских отношений. Несмотря на видимые процессы интеграции в Восточной Азии в культурной, экономической и политической сфере, Япония и Корея пытаются сохранить статус-кво в понимании и осознании собственной культуры и культуры своего ближайшего соседа. Японская сторона, рассматривая традиционную культуру Японии подчеркивает самобытность японской нации, которая жила развивалась в одной и той же природной обстановке, на одном и том же пространстве, в одном и том же этническом составе; без иностранных вторжений и насильственного внедрения чужеземных элементов. По мнению японских ученых, автохтонному развитию японской культуры способствовали своеобразное географическое положение и историческая конъюнктура: ни один из соседей, якобы, не был достаточно сильным, чтобы оказывать военное и политическое влияние на островное государство. Пропаганда этнической исключительности японцев повлияла на современное восприятие традиционной культуры в общественном сознании.

Противостояние корейских и японских ученых в собственном видении историко-культурных взаимоотношений между двумя государствами продолжается весьма длительное время, причем обе стороны не собираются отказываться от своих точек зрения и, тем более, опираться на мнение своего оппонента.
Таким образом, исходя из весьма сложных отношений между Кореей и Японией, вызванных различным видением исторических событий в Восточной Азии, встает необходимость объективного отражения истории корейско-японских отношений в социокультурном аспекте. Все необходимые для этого предпосылки есть, поскольку советское корееведение оставило достаточно большое наследие для дальнейшего исследования истории Кореи. Помимо этого, за последнее время корейскими и японскими учеными сделано немало открытий, проливающих свет на неизвестные страницы прошлого Кореи и Японии и позволяющих более реально рассматривать исторические события древнего периода на Корейском полуострове и Японских островах.
Научное изучение проблемы. По данной теме в историографии можно выделить четыре основных направления: отечественная, западная, японская и корейская.

В советской и российской историографии специальных исследований, посвященных взаимодействию культур Кореи и Японии, нет. Среди них превалируют конкретные исследования по каждой из стран, и практически отсутствуют сравнительно-исторические работы.

Вопросы социокультурного взаимодействия Кореи и Японии отечественными учеными впервые были затронуты в XIX в. В 1883 г. Л. Шренк в своей работе «Об инородцах Амурского края» отмечал проникновение с Корейского полуострова на Японские острова носителей материковой культуры. А.Г. Лубенцов, описывая корейские провинции Хамгён и Пхёнан, сообщал об этнических и культурных контактах корейцев и японцев. Начиная с 30-х гг. XX в. советские ученые проявляли неподдельный интерес к истории государств Восточной Азии. Но, как правило, серьезные работы касались в основном Японии, тогда как о Корее были лишь отрывочные упоминания.

Одним из первых советских ученых, отметивших тесные культурные связи между Японией и Кореей был, Н.И. Конрад, указывавший на серьезное влияние Кореи на развитие в Японии литературы и театрального искусства. В 1947 г. вышла книга Я.Б. Радуль-Затуловского «Конфуцианство и его распространение в Японии», которая стала первой работой, где наблюдается влияние корейских государств на формирование религиозного мировоззрения японцев.

В 50-60-х гг. XX в. появляются исследовательские работы, в которых ученые-японоведы, поднимая вопрос становления японской нации и государственности в Японии, пытаются провести параллели с историческими процессами, происходившими в Корее. Наиболее интересными в этот период работами являются труды известных советских историков С.А. Арутюнова и М.В. Воробьева, которые большую часть своей научной жизни посвятили изучению истории Японии. Но если М.В. Воробьев проводил исследования в области историко-культурных связей Кореи и Японии, то С.А. Арутюнов обращал внимание на тесные корейско-японские этнические и языковые контакты.5 Серьезные исследования в области этнического родства корейцев и японцев еще в 50-х гг. были проведены М.Г. Левиным, сделавшим вывод, что в антропологическом плане японцы более близки корейцам.
С ростом популярности японского языка в нашей стране появляется достаточно большое количество работ, касающихся происхождения японского языка. Большинство ученых-филологов, полагаясь на опыт западных исследователей, проводило прямую генетическую связь между японским и алтайским языками, относясь к корейскому языку лишь как к составной части алтайской семьи языков. Тем не менее, несколько работ советских ученых прямо указывало на тесные языковые связи Японии и Кореи. О родстве корейского и японского языков не раз указывали ученые А.В. Бовин и С.А. Старостин.

В 70-80-х гг. XX в. ученые начинают обращать внимание на религиозную обстановку в Японии и влияние на нее Кореи, хотя специальных работ по этому вопросу нет. Немаловажное значение в освещении процесса развития и распространения религиозных представлений в Корее и Японии имеют работы С.В. Волкова, А.Н. Игнатовича, А.Н. Мещерякова, где наблюдается определенная взаимосвязь верований корейцев и японцев.
В 90-е гг. XX в. выходит в свет несколько работ отечественных ученых, затрагивающих истоки японской культуры и нации. Наиболее интересными из них являются работы А.Н. Мещерякова, Л.М. Ермаковой, В.Н. Горегляда, В.В. Кожевникова, А.Е. Жукова, Г.Е. Светлова. Взаимоотношения между Кореей и Японией в период средневековья рассматриваются такими авторами, как В.М. Тихонов и Э.В. Шавкунов.

Но, несмотря на очевидность тесных исторических контактов Кореи и Японии, социокультурное взаимодействие двух стран прослеживается лишь в отдельных моментах. Не отрицая заимствований японцами материковой культуры через Корею, многие ученые предпочитают говорить о своеобразии японской культуры, куда привносились только подходящие для японцев ценности китайской цивилизации.

Те советские ученые, кто активно занимался изучением истории и культуры Кореи, также, чаще всего, ограничивались пределами корейских государств, не уделяя серьезного внимания влиянию корейской культуры на японское общество. Исключением является совместная работа Р.Ш. Джарылгасиновой, посвятившей свою научную жизнь исследованиям в области древнекорейских государств, и С.А. Арутюнова, сделавшего немалый вклад в изучение этнокультурной истории Японии, в которой прослеживается взаимосвязь японской культуры с корейской.

Японская историография имеет самый большой научный опыт в области историко-культурных связей Кореи и Японии. Еще в начале XVIII в. японский ученый Араи Хакусэки в своей книге «Тога» («Восточные вкусы») приводил сравнение двух языков, а в конце XVIII в. Фудзихара Сёгухацу выдвинул теорию родства японского и корейского языков. Несмотря на то, что эти работы часто ограничивались поверхностным сравнением схожих по произношению слов из лексического запаса корейского и японского языков, не обращая внимания на другие закономерности, их можно считать первой попыткой рассмотреть культурные связи Кореи и Японии. Непосредственно изучением культурного взаимодействия двух государств японские ученые начали заниматься с середины XIX в. Целью их исследований было прежде всего доказать древность японской цивилизации и божественное происхождение японской нации, исходя из чего на территории Кореи проводились тщательные археологические изыскания. Для этого в 1886 г. был создан императорский университет Тэйкоку, в стенах которого работал ряд японских ученых (Сигено Ясуцугу, Кумэ Кунитакэ, Хосино Ватару, Ёсида Того, Кан Масатомо), занимавшихся исследованиями в области корейско-японских отношений. На книгу Я. Сигэно «Кокусиган» («Видение истории Японии») ссылались впоследствии советские и китайские ученые. В книге Я. Сигэно впервые появилась теория о «едином происхождении предков Японии и Кореи». Суть этой теории заключалась в том, что корейцы произошли от японских племен, переселившихся с Японских островов и обосновавшихся на юге Корейского полуострова. Эта теория была поддержана Т. Ёсида в его работе «Никкан косидан» («Очерки древней истории Японии и Кореи»).

После работ Сигэно и Ёсида в Японии выходило достаточно много трудов, касающихся истории Кореи. Это говорило о том, что в японские ученые проявляли большой интерес к Корее. В изучении истории и культуры Кореи было заинтересовано и правительство Японии, начавшее активную подготовку научных кадров и отправку их в Корею для научных исследований. Среди них были впоследствии и видные ученые в области корейской лингвистики Канадзава Сёдзабуро, Сидэхара Тайра, Такахаси Тору. Выполняя поставленные перед ними правящими кругами Японии задачи, они отражали определенные моменты в истории взаимоотношений между двумя государствами под углом зрения, должным доказать изначальное превосходство Японии над Кореей.
Знаменательным событием для японских ученых явилось их знакомство в 1884 г. с древнейшим памятником Кореи – стелой вана Квангэтхо, содержание которой дало повод японским историкам утверждать о полной достоверности летописей «Нихонсёки», где часто упоминается завоевание Кореи древними японцами. На основе изысканий в Корее и Южной Маньчжурии уже в 1893 г. в Японии вышла монография Кан Масатомо «Изучение Мимана» («Миманако»), впервые поднимавшая проблему существования на территории Кореи японских колоний.
После установления протектората над Кореей в 1905 г. японские ученые приступили к полномасштабному изучению памятников корейской старины.

Но, даже несмотря на проведение японцами археологических раскопок по всей территории Корейского полуострова, исследования в области археологии оставались самым слабым звеном японской историографии, поскольку археологи ставили перед собой весьма четкую задачу – найти материал, доказывающий более позднее, чем Япония, историческое развитие Кореи и ведущую роль Японии в корейско-японских отношениях. Уже тогда японские историки выдвинули концепцию о том, что древняя история Кореи неразрывно связана с историей Японии. На основе исследований архитектурных памятников Кореи японским ученым Сэкино Тэй в 1912 г. была опубликована большая работа «Архитектура периода Силла» («Сираги дзитай-но кэнтику»), которая способствовала формированию у японских ученых устойчивых взглядов, что в древней культуре Кореи несомненно присутствуют следы древнеяпонской культуры. В начале XX в. характерной чертой японских исследований о корейской древности было утверждение, что история Кореи является придатком к истории Японии. Основной акцент японские ученые, такие как Ёсида Того, Кумэ Кунитакэ, Миядзаки Митисабуро, Наката Каору, Сигэно Ясуцугу, Хаяси Тайсукэ, Хосино Ватару, Цубои Кумами и др., делали на истории японской колонии Мимана, существование которой на территории Корейского полуострова обосновывало правомерность агрессивных притязаний Японии на Корею и подтверждало историческую необходимость ее аннексии. В 1913 г. вышла первая монография по истории Силла – «Сираги си», выпущенная Фукуда Ёсиносукэ, который объяснял расцвет корейских государств исключительно благотворным воздействием Японии. Фукуда, а также Кубо Токудзи, пытаясь обосновать правомерность притязаний Японии на Корейский полуостров, заявляли, что Силла изначально являлось колонией японского племени идзумо, которое расселилось по побережью Японского моря и именовалось в истории Кореи как потомки Древнего Чосона, образовавшие шесть поселений в районе Сораболь. По этой версии выходило, что все культурные ценности, созданные племенами в этом регионе, на самом деле являются творением древних японских племен.

С усилением в Японии идеологии японоцентризма в 20-30-х гг. XX в. японские ученые стали подходить к истории Кореи как к самостоятельной дисциплине востоковедения, что говорит о повышении интереса к своему соседу. В этот период среди японских ученых все более популярной становилась теория происхождения корейских царских семей от японских правителей. Например, идеолог японоцентризма Сидэхара Тайра в своей книге «Беседы по истории Кореи» (Тёсэн сива) утверждал, что основатели Силла происходили от переселенцев из Японии, оказавших сильное влияние на укрепление этого государства. По сути дела Сидэхара Т. повторял мнение Фукуда Ё., также считавшего, что родоначальниками силлаского королевского рода японцев, которые принадлежали к наиболее отсталым жителям Японским островов. Таким образом, в изучении древней и средневековой истории корейско-японских отношений в 10-40-е гг. XX в. наблюдались непреодолимые факторы, связанные с консервативным взглядом японских ученых, выполнявших «государственный заказ» правительства Японии. Тем не менее, ряд японских ученых (Гото С, Моримото Р., Тома С.) в этот период справедливо отмечал культурное влияние корейских племен на формирование и развитие бронзовой и железной культуры в Японии.

После поражения Японии во второй мировой войне японским историкам пришлось отказаться от «теории божественного происхождения японской нации» и империалистических взглядов на корейско-японские отношения. Так, известный японский ученый Канадзава Сёдзабуро, ранее строго следовавший в фарватере идеологии японского империализма, после второй мировой войны стал более объективно походить к проблеме корейско-японских отношений в древности.20 В этот период среди японских ученых проявляется повышенный интерес к проблеме историко-культурных контактов Кореи и Японии, что повлекло за собой появление публикаций, посвященных изучению истории и культуры Кореи, которые опирались на новые письменные источники. Повышенный интерес к истории и культуре Корее был связан, прежде всего, с попыткой решения проблем происхождения государства на Японских островах. Если раньше утверждение о божественном происхождении японского государства не подвергалось ни малейшему сомнению, то после второй мировой войны японские ученые стали уделять большое внимание изучению истории не только своей страны, но и всей Восточной Азии. Они первыми сделали предположение о корейских корнях японской императорской семьи.

Новые взгляды японских ученых на характер и степень влияния Кореи на Японию формировались на основе трех видов исследования. В первую очередь, японские историки провели тщательное изучение древних китайских и корейских источников. Основываясь на этих материалах, Иноуэ Мицусада изучал историю Японии в контексте складывающейся в Северо-Восточной Азии обстановки. Следующим этапом являлось исследование археологических находок повсеместно на всей территории Японии, куда могла доходить миграционная волна с континента. Наконец, третьим видом исследования японских ученых являлось проведение сравнительных археологических работ, при которых использовались результаты изучения источника импортируемых в Японию технических и культурных инноваций. В период оккупации Кореи японские археологи проводили на полуострове раскопки в надежде доказать активное присутствие там древней японской культуры. Но уже с конца 40-х гг. XX в. в Японии публикуются работы, объективно оценивающие результаты археологических работ на территории Кореи, наиболее известными из которых являются исследования японских ученых Фудзита Рюсаку и Аримитцу Кёити. Р. Фудзита первым отметил, что в период неолита и энеолита юг Кореи и юго-западная часть Японии составляли единую культурную зону. В Японии также стали активно проводиться археологические изыскания, которые в сочетании с уже известными археологическими сведениями, собранными в Корее, дали давать интересные результаты. Это позволило многим японским ученым (Эгами Намио, Мидзуно Ю) утверждать об устойчивых контактах племен, проживавших на Корейском полуострове, с жителями Японских островов, которые, в свою очередь, оказывали влияние на формирование японской нации. По-прежнему, японские ученые проявляли огромный интерес к японским колониям на территории Корейского полуострова.

В 50- начале 60-х гг. XX в. в Японии была выработана теория о завоевании Японии кочевыми племенами-всадниками из северных районов Кореи, основавшими первое японское государство. Основоположником такой концепции был японский ученый Эгами Намио, посвятивший проблеме «пришлых племен-всадников» ряд серьезных работ.25 В поддержку этой теории выступили и другие видные японские ученые, такие как Миками Ц., Иноуэ М., Исида Э.26 Появление “теории кочевых племен-всадников” было связано с научным анализом археологических находок, обнаруженных в Северной Корее японскими и северокорейскими учеными.

Значительный вклад сделали японские ученые (Иноуэ Мицусада, Мори Коити, Сэки А., Хигути Т.) в изучении процесса миграции с Корейского полуострова и влияния корейских иммигрантов на развитие древнего японского государства. Большую роль в исследовании вопроса о влиянии Кореи и корейских переселенцев на формирование социальной организации на Японских островах и общественно-политических отношений Кореи и Японии сыграли японские ученые Иноуэ Мицусада, Цуда Сонити, Хирано Кунио, Мидзуно Акиёси. Археологические и исторические открытия, сделанные в Японии и Корее, позволили японским этнографам и антропологам (Кохама Мотоцугу, Эгами Намио, Канасэки Такэо) найти общие нити в этнической истории японцев и корейцев. Занимаясь исследованиями в области истории Японии, М. Иноуэ отмечал, что невозможно воссоздать древнюю историю Японии только в рамках японской национальной истории, поскольку японцы были сильно подвержены влиянию извне. На этой основе М. Иноуэ, а также Мидзуно Ю одними из первых поставили под сомнение достоверность материала японских летописей, считая, что многие легендарные события, упоминаемые в «Нихонсёки» и «Кодзики», связаны с событиями в Корее. В подтверждение мнения М. Иноуэ другой известный японский ученый, Э. Исида приводит примеры мифологического и топологического характера, свидетельствующие об историко-культурной общности развития Кореи и Японии.

Продолжая работу предыдущих исследователей, специалист в области мифологии Обаяси Таре в своих работах о происхождении японских мифов провел четкие параллели между мифологией Кореи и Японии. В этот период японские ученые стали уделять больше внимания синхронным событиям на Корейском полуострове, без понимания которых история Японии представлялась бы неполной. Иноуэ Хидэо пришел к выводу, что общества Кореи и Японии вплоть до VII в. развивались параллельно в постоянном контакте друг с другом. Аналогичных взглядов придерживается Э. Тамура, который совместно с корейскими учеными исследовал древние культуры Кореи и Японии в их взаимодействии.

В 80-90-х гг. появилось немало исследований, в которых японские ученые пытались определить интенсивность переселенческого потока с Корейского полуострова, его влияние на социокультурное развитие Японии и формирование японской нации. Так, в работе «Размышления о японском языке» («Синнихонго ко») профессор Мори Коити предложил карту проникновения на Японские острова японской культуры и языка, эпицентром которых был Корейский полуостров. По ней можно судить об интенсивности и массовости миграций с Корейского полуострова на архипелаг, а также степени культурного воздействия мигрантов на местное общество. На степень воздействия мигрантов на японскую культуру указывают работы японских ученых (Камато Сигэо, Тамура Энтё), исследовавших проблему трансмиссии буддизма из Кореи в Японию.

В противовес этим подходам группа праворадикально настроенных японских ученых попыталась переосмыслить исторические факты в пользу некогда популярной в Японии теории «самобытности и исключительности японской культуры и общества». Примером этому является выпуск учебника по истории Японии для средних школ, где намеренно не упоминаются или искажаются некоторые факты в корейско-японских отношениях.

Корейские ученые начали заниматься историей корейско-японских историко-культурных связей только после освобождения страны от японского колониализма. В 60-х гг. XX в. в северокорейском журнале «Ёкса квахак» («Исторические науки») стали появляться работы, посвященные корейско-японским отношениям. Их авторы опирались не только на корейские, но и японские источники. Основное внимание северокорейские ученые (Ким Сок Хён, Чхве Гильсон, Лим Джон Сан, Пак Мун Вон, Ким Дже Хён) уделяли взаимоотношениям между древними государствами Кореи и Японии, взаимопроникновению культур юга Корейского полуострова и Японских островов, а также гипотезе о вторжении северных кочевых племен через Корею на архипелаг. Наиболее известными учеными КНДР, сделавшими значительный вклад в изучении культурных и исторических контактов между двумя восточными государствами, являются Ким Сок Хён и Лим Джон Сан, на мнение которых часто ссылались многие советские ученые-востоковеды. Именно Ким Сок Хён, ссылаясь на неправильную интерпретацию японскими учеными древних текстов, впервые попытался опровергнуть устоявшееся мнение, что корейские государства издревле платили дань Японии.

Больших успехов в изучении проблемы взаимодействия корейской и японской культуры последнее время добились южнокорейские ученые, которые в первые годы становления исторической науки в Корее шли в фарватере японских и западных ученых. Неудивительно, что первые работы многих южнокорейских ученых чаще публиковались в японских изданиях, а труды японских и западных ученых помещались в научных журналах Южной Кореи. Так, работа южнокорейского лингвиста Ли Ги Муна “Genetic View on Japanese”, давшая толчок для серьезных исследований в области корейско-японских языковых связей, как в Корее, так и в мире, была опубликована именно в японском журнале. Так же, как и ученые КНДР, южнокорейские исследователи (Ли Хон Джик, Ян Бён До) большое внимание уделяли древним корейско-японским отношениям на основе исторических летописей Кореи и Японии. При этом корейские археологи и историки широко привлекали материалы, собранные в Японии после 1945 г.

Полученные корейскими археологами в южных районах Корейского полуострова (географически наиболее приближенных к Японским островам) материалы к началу 70-х гг. позволили говорить об активном участии корейских государств в формировании японского общества и японской культуры и опровергнуть мнение некоторых японских ученых, что южная часть Кореи бедна неолитическими и бронзовыми памятниками культуры. Более того, многие корейские ученые поднимают вопрос прямого заимствования достижений корейской культуры японцами посредством вывоза с территории Кореи материальных ценностей и мастеров.

В последнее время южнокорейская историография обращает особое внимание на отношения двух древнекорейских государств Пэкче и Силла с японским государством Ямато. Наиболее серьезными по данному вопросу являются работы Хон Вон Така, Ким Хюн Гу, Ким Ян Дука, Ким Вон Ёна, Ли Ги Дона, Ли Чон Мёна, Ли Хон Джика, Ли Хун Джона, Ли Ён Бума, Им Дон Квона. Среди работ южнокорейских ученых, посвященных социокультурному взаимодействию Японии и Кореи, особый интерес представляют исследования Ли Джон Мёна, рассматривавшего распространение материковой культуры на Японских островах в связи с массовыми миграциями переселенцев с Корейского полуострова. Кроме того, некоторыми южнокорейскими учеными была активно поддержана теория японских историков Н. Эгами и Ц. Миками о проникновении через Корейский полуостров на Японские острова «племен-всадников». В связи с этим, корейские историки и археологи (Ким Джон Бэ, Ким Сон Хо) попытались увязать теорию завоевания Японии «племен-всадников» с Кореей, и, в частности, с северокорейскими племенами.

С накоплением южнокорейскими учеными опыта исторических исследований в Корее все больше стало появляться работ, открыто критикующих взгляды японских ученых на некоторые страницы истории корейско-японских отношений и призывающих японцев пересмотреть те необъективные, по мнению корейских историков, моменты, которые были положены в основу учебников по истории.

Активную работу по проблеме взаимодействия культур двух дальневосточных государств проводили также корейские ученые (Ким Даль Су, Ли Джин Хи, Ман Са Ви), проживавшие в Японии. Наиболее известен корейским и японским ученым кругам историк Ли Джин Хи, работа которого «Корея и японская культура», публиковалась как в Корее, так и в Японии. В своей работе Ли Джин Хи касается почти всех аспектов взаимодействия корейской и японской культур с доисторического периода до аннексии Кореи Японией.

Западные ученые на данную проблему стали обращать внимание во второй половине XIX в. Особый интерес проявлялся к Японии, что было связано с большими успехами этого государства в экономическом и политическом развитии после революции Мэйдзи в 1868 году. Такой же интерес у западных историков появился почти через сто лет к Корее, когда южнокорейское государство в кратчайшие сроки достигло больших результатов в своем экономическом развитии. Экономические успехи Южной Кореи заставили западных ученых обратить внимание на историческое прошлое Кореи, до этого считавшейся не более чем колониальным придатком сначала Китая, а затем Японии (курсив В. Хан).

Одним из первых исследований западных ученых, посвященных корейско-японским культурным связям, являются труды английского лингвиста В.Г. Астона, предпринявшего в конце XIX в. попытку выявить родственные связи японского и корейского языков. Позднее проблемой языковых связей Кореи и Японии занимались такие известные западные ученые, как С. И. Мартин, Р.А. Миллер, Б. Левин, С. Р. Рамсей.

Одним из первых западных ученых об активном участии корейцев в формировании японской национальной культуры и создании первого японского государства писал Г. Б. Сэнсом, книга которого “Japan: A Short Cultural History”, написанная в 30-х гг., была переиздана несколько раз, но до сих пор не потеряла своей актуальности.
В западной историографии по данной проблеме можно выделить как работы, рассматривающие общие взаимоотношения между Кореей и Японией, так и труды, посвященные вопросам корейской и японской истории. Например, В. Эдварде, Дж. Киркланд, Г. Лэдьярд, продолжая разрабатывать теорию японских ученых, серьезно исследовали теорию о завоевании Японии «племенами-всадниками». Наиболее многогранные исследования по данной проблеме провел американский ученый Р.А. Миллер, рассматривавший в своих работах не только исторические отношения между древними государствами Кореи и Японии, но и их культурно-языковые связи.

Таким образом, российские и зарубежные историки уделяют проблеме социокультурного взаимодействия Кореи и Японии достаточно большое внимание. Но более тщательный анализ литературы, отражающей социокультурные контакты Кореи и Японии, позволяет отметить недостаточную изученность поставленной проблемы. Это привело к тому, что среди японоведов до сих пор распространено мнение, что островное, то есть сравнительно изолированное положение Японии обеспечило повышение роли внутренних факторов развития над внешними. Между тем, объективная оценка характера корейско-японских отношений в период формирования дальневосточной цивилизации возможна лишь на основе глубокого и всестороннего изучения фактов и исторических событий в Восточной Азии. В связи с этим у автора возникла настоятельная потребность обратиться к этой теме, постаравшись отразить многогранные историко-культурные и общественно-политические связи Кореи и Японии.

Цель и задачи исследования. Основной целью предлагаемого исследования является определение роли и значения социокультурных контактов Кореи и Японии в развитии двух ветвей дальневосточной цивилизации. Кроме того, цель данной работы состоит в реконструкции социокультурных процессов, определивших особенности общественно-культурного развития Японии и Кореи.

Для достижения поставленных целей в работе подвергаются анализу ряд важных аспектов данной проблемы, исходивших из:
– отношений между населением, мигрировавшим с Корейского полуострова и обратно, исходящих из принципов этнического родства и экономических контактов;
– отношений между государствами Кореи и Японии, регулируемых культурно-политическими запросами каждой из сторон.
Исходя из поставленных целей, автор ставит перед собой следующие задачи:
рассмотреть природно-климатические и социально-политические факторы, оказывавшие на процесс миграций с Корейского полуострова на Японские острова;
– проанализировать процесс миграций как важнейшее условие общественных и культурных контактов Кореи и Японии; проследить эволюцию социокультурных связей Кореи и Японии в процессе формирования и развития корейского и японского обществ;
– определить характер, формы и последствия социокультурного взаимодействия Кореи и Японии;
– отразить характер и особенности становления культуры и общества в Корее и Японии;
– определить основные этапы и масштаб корейско-японских отношений в процессе взаимодействия Кореи и Японии в социокультурной сфере.

Объектом исследования диссертации являются корейское и японское общества как два взаимодействующих в пространстве и времени самостоятельных субъекта исторического процесса.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »