Ташкентский корпункт «Коре ильбо» в 1994-1995 гг.

Хан В. С.

ХАН Валерий Сергеевич

Так случилось, что мой отец, Сергей Михайлович Хан, доктор философских наук и ректор Ташкентского государственного института культуры, стал одним из основателей корейского движения в годы перестройки. В 1988 г. он был избран председателем Республиканского оргкомитета по созданию корейских культурных центров. Таким образом, я оказался свидетелем многих событий, связанных с корейским движением в Узбекистане. В те же годы мой старший брат, Александр Хан, профессиональный гитарист, создал группу «Инсам», исполнявшую корейские народные песни в джаз-роковой обработке. И снова же, я оказался вовлечен в деятельность этой группы, как в виде автора «философии» программы и аннотаций к ее номерам, так и в качестве слушателя, постоянно находящегося на репетициях группы в Доме культуры колхоза «Политотдел» и сопровождавшего ее на концертах. Так у меня стал просыпаться интерес к корейской «теме».

Как и многие ученые-корейцы гуманитарного профиля, на рубеже 80-х – 90-х годов я стал интересоваться корееведческой тематикой, особенно после знакомства с профессором Хельсинского университета Ко Сонг Му, автором известной книги «Корейцы в советской Центральной Азии». Как-то во время его пребывания в нашем доме я высказался по поводу своего понимания целей и задач развертывавшегося корейского движения, причем в моем видении этого вопроса имел место значительный критический запал в отношении деятельности корейских культурных центров. Ко Сонг Му эти высказывания показались интересными, и он предложил мне написать статью для создаваемого нового научного журнала «Известия о корееведении в Казахстане и Средней Азии». Вскоре моя статья «Парадигмы и проблемы национальных движений: социально-философский анализ» вышла в первом номере этого журнала. С этого момента я и включил корееведение в область своих научных интересов.

Тогда же я познакомился с газетой «Корё Ильбо» и ее субботним приложением «Корё». Я и раньше знал о существовании ее предшественницы, «Ленин Кичи», но поскольку она издавалась на корейском языке, то в силу его незнания меня газета особо не интересовала, разве что я периодически подумывал что-нибудь послать туда для публикации. И лишь когда «Корё Ильбо» стала издаваться с русскими полосами, я непосредственно познакомился с ней, хотя в связи с проблематичностью подписки после распада СССР, удавалось прочитать лишь отдельные номера. Особое впечатление на меня оказало приложение «Корё». Будучи философом, я не мог не оценить глубину и нестандартность поднимаемых в нем вопросов, дух свободной дискуссии и стилистику языка, близкой к философской публицистике.

Как-то в 1993 г. я приехал по приглашению Ко Сонг Му в Алматы. Там я познакомился с Германом Кимом, историком-корееведом. Вскоре я снова приехал в Алматы на международную научную конференцию, организованную японцами, где Герман Ким познакомил меня с Александром Каном, писателем. Оба тогда работали в «Корё Ильбо».

В один из дней моего очередного визита в Алматы мы с Германом Кимом заехали в редакцию газеты. Он завел меня в отдел русской редакции, представил как философа из Ташкента и пошел по своим делам по другим кабинетам.

Отдел возглавляла Клара Лим. Как я узнал позже, ее в газете немного побаивались. Умная, великолепно разбирающаяся в литературе и искусстве, всегда модно и со вкусом одетая, прямая и принципиальная, с тонким и несколько саркастическим чувством юмора, способная тягаться с мужчинами в любом застолье, она не особенно церемонилась с ними, не упуская случая поддеть их мужское самолюбие. Я не стал исключением.

– Значит, философ? Ну, ну. – Клара с едкой улыбкой и при этом, ангельскими глазами посмотрела на меня, сжимая зубами фильтр сигареты. – А вот я знаю только двух философов – Сократа и Монтеня. Ты что, один из них?

– Нет, я другой.

– Не уж-то, третий?

– Просто другой. А если говорить о философских авторитетах, то мне ближе Платон, Гегель и Маркс, а из современников – Эрих Фромм, Эвальд Ильенков и Заид Оруджев.

Наш философский диспут прервал Александр Кан, который принес гранки интервью, предназначенного для публикации в газете, под заголовком «Корейская диаспора сегодня», где я и Саша размышляли о проблемах корейского движения, о сути и судьбах корейской диаспоры на постсоветском пространстве.

В ходе чтения интервью я стал править гранки. Как потом, призналась Клара, она была очень удивлена, поскольку Саша, будучи профессиональным литератором и уже известным писателем, не позволял править после себя, что он и высказал мне. Я объяснил, что дело не в стилистике, а в уточнении (аутентичности) того, что я высказал в интервью. В конце концов, он согласился с правками.

Именно после этих правок Клара предложила мне попробовать себя в качестве собкора, поскольку посчитала, что привлечение ученого-гуманитария, интересующегося корейскими вопросами, будет на пользу ташкентскому корпункту. Дополнительные аргументы Германа и Саши убедили меня, хотя в то время я уже работал в трех местах: преподавал в Ташкентском экономическом университете, в Институте повышения квалификации при ТашГУ и являлся советником председателя компьютерного консорциума «Технезис-Инфо». А вскоре я получил предложение возглавить корпункт.

После знакомства с делами корпункта, я выявил для себя следующие его основные проблемы.

Самой главной проблемой была подписка. Введение собственных национальных валют в Казахстане и Узбекистане и разрушение единого подписного пространства привели к тому, что подписка стала проблематичной. Как мне тогда сказал Брутт Ким, последняя подписка составляла чуть более 300 человек из 180-ти тысячного населения. Думаю, что настоящая цифра была ниже. Проблема усугублялась тем, что отношение сотрудников корпункта к распространению газеты было пассивным, и ограничивалось пропагандой и реализацией газеты на массовых корейских мероприятиях. Традиционная подписка на «корейские» колхозы по разнарядке прекратила свое существование. А постоянная адресная работа с областными, городскими и районными корейскими организациями, центрами компактного проживания корейцев и целенаправленный диалог с корейскими бизнес-структурами не были освоены.

В итоге газета ввозилась из Казахстана небольшими тиражами. Но и эти партии не удавалось в полной мере реализовывать из-за резко упавшей покупательной способности населения в начале 90-х годов, что было уже другой проблемой. Газету покупали лишь те, кто заходил в корпункт – в силу отсутствия подписки и галопирующей инфляции корпункт не мог взять на себя обязательства по доставке газеты.

В результате отсутствия выручки перед корпунктом постоянно стояла проблема оплаты за аренду комнаты и телефонов. Главная редакция отказалась осуществлять эти оплаты. За зарплатой специально надо было ехать в Алматы, или ждать, что кто-нибудь ее привезет.

Еще одной проблемой было то, что читательская аудитория газеты состояла из корейцев старшего поколения, читателей бывшей «Ленин Кичи». Несмотря на то, что половина полос «Корё Ильбо» перешла на русский язык, аудитория газеты так и не пополнилась корейцами среднего возраста, не говоря уже о молодежи.

Я отдавал себе отчет, что традиционные методы распространения газеты не дают должного эффекта, и что расширению спроса на нее должен способствовать новый тип маркетинга, что предполагало финансирование в этом направлении и изменение стратегии распространения. Причем ситуацию надо было менять коренным образом и в короткие сроки, поскольку нужно было уложиться в 1-2 месяца подписной компании 1994 г. – головной офис из-за перманентной инфляции никак не мог определиться с подписной ценой. А у нас в потенциальных подписчиках было не более нескольких десятков человек. Единственным выходом было привлечение внешних средств, причем значительных. Как это сделать?

Я рассказал ситуацию Виталию Моисеевичу Паку, председателю консорциума «Технезис-Инфо», который включал в себя 17 фирм – 14 ташкентских,  одну российскую, одну казахстанскую и одну американскую, и попросил помочь. Виталий Моисеевич пошел на встречу, и чтобы спасти кампанию решил подписать на бесплатной основе 2000 корейцев Узбекистана.

Что стало со спокойно-ленной атмосферой корпункта? Каждый день – десятки звонков  в областные, городские и корейские организации и просто знакомым корейцам. Появилась обратная связь: узнав, что идет бесплатная подписка на «Корё Ильбо», люди стали звонить и приходить к нам, чтобы их подписали. Был составлен внушительный список организаций, имен, адресов, который ежедневно обновлялся. Многие звонили по несколько раз: то имя не так записано, то адрес изменился, а то и просто еще раз удостовериться, что данное имя действительно в списке и что настоящая подписка – на самом деле реальность.

В конечном счете, мы справились и за месяц подписали 2000 человек, превысив в несколько раз показатели по Казахстану. Это был успех.

В моем домашнем архиве сохранились письма благодарности в адрес В. М. Пака за этот почин. Вот выдержки из письма от О. Н. Юна из г. Ургенча:

«Уважаемый Виталий Моисеевич!

Приношу огромную благодарность за Ваш подарок – 15 экземпляров «Корё Ильбо», для корейской общественности Хорезма. В этом году подписная компания проводилась в столь короткие сроки, что действительно многие из желающих подписаться просто не успели этого сделать. Благодаря Вашему патриотическому почину наши ветераны получили возможность читать свою любимую газету. Все 15 экземпляров были переданы обществу «Ноин Хе» и распространяются среди его членов. Гордимся тем, что еще в нашей корейской среде есть люди способные пожертвовать немалыми материальными ценностями ради возрождения национальной духовности, культуры. Со своей стороны сделаем все, чтобы подписная компания 1995 года прошла на хорошем уровне. Поддержим все вместе единственную корейскую газету на территории бывшего Союза, которая еще связывает нас – братьев единокровных! Еще раз огромное спасибо.

           По поручению корейской общественности г. Ургенча Океан Николаевич Юн».

После подписной компании мой статус заведующего ташкентским корпунктом был заменен соответствующим приказом на заместителя главного редактора по Узбекистану. Данное решение было давно назревшим, поскольку по численности корейская диаспора, а значит и читательская аудитория, в республике была самой большой в СССР и на постсоветском пространстве.

Сотрудничество с «Технезис-Инфо» не ограничилось подпиской. Компания взяла на себя оплату комнаты, арендуемой корпунктом и телефонных переговоров. На один из праздников всем сотрудникам газеты, включая головной офис в Алматы, от имени компании была выплачена значительная по тем временам премия. Еще одним направлением сотрудничества и одновременно материальной помощи работникам газеты были заказы на создание творческих и рекламных проектов. Так, В. М. Пак заказал газете и казахстанской телепрограмме «Коре сарам» 20-минутный фильм о компании. Три сотрудника «Корё Ильбо» (Клара Лим, Александр Кан и Юрий Цай), а также оператор «Коре сарам» приехали в Ташкент. Фильм прошел по казахстанскому и узбекистанскому телевидению.

В процессе обсуждения дел и проблем газеты с В. М. Паком становилось  ясно, что сделать газету самоокупаемой, не говоря уже о прибыльности – очень проблематично. Тупиковым был и путь, когда газета находится на постоянной донорской игле – исчезают естественная мотивация борьбы за читателя, стремление к обновлению стратегии маркетинга в условиях конкуренции на рынке средств массовой информации. Необходимы были новые методы и формы работы, о чем говорил упавший до предела уровень подписки. Ведь это не нормально, что на 450 тысяч корейского населения СНГ (только в центрально-азиатских республиках проживало 350 тысяч корейцев) подписка охватывала лишь несколько сот человек. В поисках выхода из сложной ситуации постепенно стала рождаться идея медиа-холдинга на базе «Корё Ильбо», который бы стал с одной стороны, основным донором корейской газеты, а с другой – новой формой ее развития. Идея нашла отклик у ряда сотрудников алма-атинской редакции  – Клары Лим, Александра Кана, Германа Кима, сотрудников ташкентского корпункта (Брута Кима, Вячеслава Ли, Виктора Ана).

Однако эта идея была негативно воспринята, а может быть и неправильно понята, руководством газеты и Республиканской ассоциации корейских культурных центров Казахстана – отчасти, потому что представители старшего поколения смутно представляли рыночные подходы на рынке масс-медиа, а может быть, потому что не видели себя в новой структуре, а также из-за боязни обретения независимости и возможного благополучия газеты, которая до последнего времени зависела от всех и вся, и которую легко было контролировать.

Вот выдержки из письма президента РАККЦ Гурия Борисовича Хана на имя министра печати и средств массовой информации РК А. С. Сарсенбаеву:

«Пишу об этом, потому что я имел беседу с гражданином суверенного Узбекистана Пак Виталием Моисеевичем, который, как Вам известно, изъявил свое желание оказать некоторую финансовую помощь редакции газеты и стать ее одним из соучредителей. По его словам, он хочет распространить акции на газету и содержать ее за счет средств акционеров. Трудно верится в реальность данной идеи, ибо газета «Корё Ильбо» нерентабельна и есть предположение, что Пак В. М. хочет со временем перебазировать редакцию газеты из Казахстана в Узбекистан.

… Республиканская ассоциация корейских культурных центров Казахстана убедительно просит Вас принять максимум мудрости в сложившейся конфликтной ситуации в редакции газеты «Корё Ильбо», сохранить ее как национальную газету корейской диаспоры суверенного Казахстана, уберечь ее от лично-корыстных интересов сомнительных и безответственных соучредителей. Наше мнение – газета «Корё ильбо» и впредь должна базироваться на благодатной интернациональной казахской земле и находиться под опекой Правительства Республики».

Я уже говорил о возможных причинах неприятия идеи медиа-холдинга, но меня поразило то, что данное письмо принципиально исказило существующее положение дел и предлагаемую идею.

Во-первых, В. М. Пак не просто «изъявил свое желание оказать некоторую финансовую помощь редакции газеты», а уже оказал таковую, в виде подписки 2000 человек, премии всему коллективу газеты, оплаты аренды помещения и телефона ташкентского корпункта, помощи в доставке заработной платы для сотрудников корпункта.

Во-вторых, говоря о невозможности акционирования газеты и ее принципиальной нерентабельности, руководители «Корё Ильбо» и РАККЦ расписались в том, что они не имеют представлений об иных методах управления газетой (современном менеджменте), нежели те, что сделали ее нерентабельной, или вернее, стали не эффективными в условиях рынка и распада «корейских» колхозов. Проведенные тогда расчеты показали, что выход на 8-10 тыс. экземпляров подписки (реализации) делает газету самоокупаемой, а все дальнейшие тиражи являются чистой прибылью. Конечно, для руководства газеты и РААКЦ, представленного старшим поколением, далекого от предпринимательской жилки, сама идея применения бизнес-подходов к масс-медиа была не реальной.  Именно поэтому цифра в 8-10 тыс. экземпляров (при диаспоре в 450 тыс. человек!) была для них из области фантастики.

В-третьих, в письме идея медиа-холдинга была подменена идеей выпуска акций «Корё Ильбо». На самом деле речь шла о создании медиа-холдинга в виде акционерного общества. Площади, оборудование и творческий потенциал коллектива «Корё Ильбо» при дополнительном финансировании можно было использовать для создания других изданий, быстро окупаемых и рентабельных (например, рекламных), предоставления журналистских, дизайнерских и полиграфических услуг.  Часть выручки от медиа-холдинга в этом случае должна была направляться на развитие «Корё Ильбо». Это был смелый проект в духе современных рыночных подходов к периодической печати. И жизнь на рынке масс-медиа убедительно доказала правильность этого направления. Иждивенческая же, по советской привычке, постановка вопроса об «опеке правительства» (финансирования по остаточному принципу) лишала газету всякого маневрирования в условиях рынка и обрекала на скудное прозябание.

В-четвертых, В. М. Паком никогда не ставился вопрос о перебазировании редакцию газеты из Казахстана в Узбекистан. Попытка приписать ему эту идею была просто дезинформацией. Дело в том, что помимо того, что в алма-атинской редакции сложился слаженный профессиональный коллектив, ситуация на казахстанском рынке масс-медиа была более благоприятной (наличие конвертации, отсутствие нескольких курсов валюты, более высокий уровень свободы прессы, меньшие ограничения, более профессиональная реклама и т. д.), нежели в Узбекистане.

А патриотический пафос о «благодатной интернациональной казахской земле» только усиливал дезинформацию.

В-пятых, Г. Б. Хан пишет о необходимости сохранить «Корё Ильбо» «как национальную газету корейской диаспоры суверенного Казахстана», в то время как мы мыслили ее как газету корейцев СНГ. Если речь идет о казахстанской газете, то тогда не понятно, зачем надо было перед корпунктом ставить задачи по увеличению тиража в Узбекистане.

И, в-шестых, если  «Корё Ильбо» изначально нерентабельна,  как пишет Г. Б. Хан, а значит, газета не дает никакой финансовой отдачи, а лишь требует постоянного финансирования извне, то в чем тогда заключались «лично-корыстные интересы» В. М. Пака?

Вопрос о медиа-холдинге расколол редакцию.

Другим вопросом, по которому возникали разногласия, была фактическая подчиненность газеты южнокорейскому посольству. Главного редактора постоянно вызывали в посольство, после чего он озвучивал полученные там указания. Как-то журналист корпункта Вячеслав Ли дал маленькую информацию о каких-то событиях в КНДР. Клара Лим пропустила ее, поскольку она носила нейтральный, сугубо информационный характер. По этому поводу главный редактор был вызван «на ковер» в южнокорейское посольство, где ему было поставлено на вид, о чем мы были проинформированы. В связи с этим у меня состоялся неприятный разговор с главным редактором.

Разность взглядов на пути развития газеты привели к тому, что Клара Лим написала заявление об уходе из газеты. Аналогичные заявления подали я, Александр Кан и Герман Ким.

Судьба ташкентского корпункта усугублялась еще тем, что Брутт Ким, опытнейший журналист, стал приходить к идее о создании собственной корейской газеты в Узбекистане при помощи местных корейских бизнесменов. Эта идея нашла понимание в южнокорейском посольстве, которое стремилось вывести узбекистанскую диаспору из под казахстанского «влияния». В связи с этим представители посольства неоднократно говорили о том, что «Коре Ильбо» должна быть казахстанской газетой, а узбекистанские корейцы должны иметь свою газету. В итоге Б. Кимом была создана «Корё Синмун». С ее созданием «Корё Ильбо» перестала распространяться в Узбекистане.

Сведения об авторе:

Кандидат философских наук, доцент (Узбекистан).

Fulbright Research Scholar, Center of Russian, Eastern European and Eurasian Studies, University of Kansas, USA

В 1994-1995 гг.  заместитель главного редактора «Корё Ильбо» по Узбекистану.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »