Те Хун – революционер из Чолладо

Жанна Сон, к.и.н., доцент НИУ ВШЭ

11 октября 2019 года в Историческом музее города Чонджу (Республика Корея) состоялась Международная конференция, посвященная 100-летию Первомартовского движения за независимость Кореи.

Основные доклады были посвящены Первомартовскому движению в провинции Чолладо (проф. Юн Санвон, университет Чонбук), деятельности и роли борцов за независимость, выходцев из этого региона страны (проф. Ким Джуён, университет Вонгван; проф. Бён Ынджин, университет Чонджу). О борьбе корейцев из Чолладо в Японии рассказал проф. Ли Гюсу (университет Хиточыбаси, Япония). О революционере-коммунисте Те Хуне с докладом выступила Сон Жанна (НИУ ВШЭ, Москва). В своем докладе с разрешения Ку-Дегай Светланы, она использовала уникальные материалы еще не опубликованного 17 тома «Корейцы – жертвы политических репрессий. 1934-1938».

 

Те Хун – революционер из Чолладо

 

Введение

100 лет Первомартовскому движению – знаменательная дата для всех корейцев на земном шаре. Первомартовское движение 1919, прежде всего, пробудило в корейцах национальное и общественное сознание и невероятный подъем в антияпонской борьбе. В знак протеста весь народ от мала до велика вышел на мирную демонстрацию.

После выступления корейского народа японские власти пришли к выводу, что необходимо ослабить полицейский режим и стали проводить политику умиротворения. Появилась ограниченная свобода слова, печати, собраний и объединений. Повсеместно стали возникать народные движения, такие как движение рабочих, крестьян, молодежи, студентов, женское движение и др. Все эти организации ко второй половине 1920-х годов позволили сформировать рамки национального взаимодействия. Благодаря этому увеличилась роль корейского национального движения. В истории Кореи этот период именуют – «веком народных движений». Однако преследование корейских патриотов со стороны японской администрации продолжалось. Борцы за независимость Кореи уезжали из Кореи в Китай, Россию и Америку.

Русская революция 1917 года стала предтечей Первомартовскому движению 1919 года. Революционные лозунги о мире, равенстве и братстве всех народов звали корейских революционеров в Россию. Страстное желание учиться социализму и освободить угнетенную Корею от японских захватчиков привело в Россию сотни и тысячи корейцев из разных социальных слоев корейского общества.

Богатые и бедные корейцы, преследуемые японцами, отправлялись в Россию за светлым будущим. Не все до конца понимали, что происходило в России. В чем заключается смысл равенства и братства всех народов?

Выходцы из иерархической, феодальной Кореи, где социальное неравенство играло огромную роль, не могли найти между собой общих критериев борьбы против японских захватчиков. Политические разногласия между самими корейцами не позволили объединиться корейским политическим и общественным организациям в антияпонской борьбе. Основная деятельность этих организаций свелась к выяснению личностных отношений. Борьба между лидерами порождала разногласия, ненависть друг к другу и обвинения в японском шпионаже. Корейские коммунисты писали доносы, обвиняя друг друга в причастности к японцам. В 1937-1938 гг. в период массового террора вся корейская секция Коминтерна была арестована по обвинению в японском шпионаже и подверглась расстрелу.

Деятельность Коминтерна после смерти В.И. Ленина в 1924 году

После смерти В.И. Ленина в условиях безусловного доминирования российской коммунистической партии началась фракционная борьба наследников Ленина за власть. В этой борьбе иностранные коммунисты оказались заложниками. Попытки коминтерновцев защитить завоевания революции, изменить организационные и идейные устои Московского Интернационала были безуспешными.

Поэтому в 1920–1930-х годах соотношение интернациональных и государственных интересов СССР в деятельности Коминтерна[1] не было стабильным. Со стороны РКП(б)–ВКП(б) иностранные компартии были подчинены большевистской идеологии и оперативному контролю.

Работа Коминтерна постепенно подчинялась коммунистической партии СССР. Попытка утвердить в ИККИ систему «коллективного руководства» потерпела такой же крах, как и в Политбюро ЦК ВКП(б). Органы Коминтерна активно включились в кампанию травли российских оппозиционеров. В этих условиях каждая из иностранных компартий должна была изобличать и исключать из своих рядов собственных троцкистов и зиновьевцев[2], подобной участи не избежала и корейская компартия.

В первое десятилетие существования Советского государства иностранным коммунистическим партиям удавалось удерживать в сфере своего влияния немалую часть рабочего класса европейских стран, завоевать прочные позиции в национально-освободительном движении колониального мира. Несмотря на кадровые чистки и процесс идеологической унификации, в их руководстве оставалось немало самостоятельно мыслящих лидеров, для которых речь шла не о политической карьере или материальном благополучии, а о служении делу рабочего класса.

Для миллионов людей в разных уголках земного шара понятия «Коминтерн» и «Советский Союз» в то время были неотделимы. Марксистский лозунг «У пролетариев нет своего отечества» сменил коммунистический лозунг «Отечество пролетариев всего мира находится в первой стране, строящей социализм»[3].

По мере установления дипломатических отношений Союза ССР с иностранными государствами менялось отношение советского руководства к коминтерновцам. Великобритания стала одиннадцатым государством, установившим дипломатические отношения с СССР. В течение 1924 г. еще столько же государств признали Советский Союз, что позволяло говорить об окончании внешнеполитической блокады страны[4].

После долгих и тяжелых переговоров с Японией 20 января 1925 г. была подписана Пекинская конвенция об установлении советско-японских дипломатических отношений. Для СССР одним из сложных вопросов было обсуждение статьи 16 в английском договоре, а в Пекинской конвенции – статьи 5, касающихся организации коммунистической пропаганды.

Требования Англии по статье 16 английского договора формулировались в жесткой форме. Они содержали достаточно оснований для протеста против деятельности Коминтерна.

Что касается статьи 5, то заместитель министра НКИД СССР Л.М. Карахан неоднократно докладывал Г.В. Чичерину о трудностях, возникавших процессе составления 5-ой статьи о пропаганде. Требования японской стороны заключались в том, чтобы не только в переговорном процессе, но и в дальнейшем сотрудничестве участвовали лица, не имеющие отношения к Коминтерну. Претензии японской стороны относились непосредственно к деятельности Коминтерна. В частности, она требовала прекращения антияпонской борьбы.

После подписания Конвенции японская сторона неоднократно предупреждала НКИД СССР о разрыве дипотношений, если со стороны Союза ССР не будет прекращена антияпонская деятельность. Японская сторона согласилась на участие в переговорах, как отмечал по этому поводу Л.М. Карахан, только тех организаций, которые пользовались финансовой поддержкой правительства, а среди участников были оставлены только те, кто находится на правительственной службе[5].

Реализация  положений, зафиксированных в 5-й статье договора, позволяла советским дипломатам сделать вывод о том, что вопрос о взаимоотношениях НКИД СССР с Коминтерном будет вызывать неоднократно трения с правительствами других государств и, очевидно, НКИД СССР придется со всей энергией и последовательностью отклонять всякую ответственность за деятельность Коминтерна. Следует отметить, что при составлении 5-й статьи в японском договоре советским дипломатам удалось учесть опыт переговоров с Англией и обойти острые углы, касающиеся пропаганды коммунистических идей и деятельности Коминтерна[6].

17 июня 1927 г. японский премьер-министр и министр иностранных дел Г. Танака сделал заявление о советско-японских отношениях[7], в котором отмечалось о нарушении советской стороной ст. 5 Пекинской конвенции. Япония была хорошо осведомлена о деятельности китайских, корейских и японских коммунистов.

Корейские коммунисты активно проявили себя в 1926 г., организовав в Сеуле Июньскую демонстрацию. В результате этой акции, по нашему мнению, непродуманной, погибли сотни людей. Японской полицией было арестовано более 160 человек, фактически всё руководство, вновь избранного ЦК Корейской коммунистической партии (ЦК ККП) и комсомольской организации. Подобные действия являлись побудительным мотивом для заявлений о прекращении дипотношений Японии с Советским Союзом.

22 июня 1927 г. НКИД СССР, обеспокоенный этим заявлением, в срочном порядке составляет инструкцию для полномочного представителя СССР в Японии В.С. Довгалевского. В пункте 5 инструкции читаем: «Подчеркнуть, что советскому правительству неизвестно, чтобы какие-либо частные советские граждане занимались антияпонской деятельностью, однако советское правительство не могло бы нести ответственность за деятельность частных советских граждан. Что же касается официальных лиц, то они нигде не ведут антияпонской работы. Между тем японская пресса в Маньчжурии, руководимая японскими властями, ведет систематическую борьбу с СССР и его должностными лицами в Китае»[8].

Резкое ухудшение международного положения СССР в 1927 г. началось с событий на Дальнем Востоке. Именно здесь правительство Гоминьдана начало репрессии против китайских коммунистов и совершило налет на советское посольство в Пекине. 12 мая 1927 г. британская полиция провела обыск в советско-английской торговой фирме АРКОС. Причина была заранее известной – поиск подрывной коммунистической литературы.

Угроза развязывания военного конфликта со стороны Великобритании на Западе, а на Востоке – Японии, воспринималась в Москве самым серьезным образом. Пресса получила указание развернуть кампанию против империалистических поджигателей войны. По всей стране были организованы демонстрации протеста.

СССР находился в окружении капиталистических стран, агрессивно настроенных против коммунистов и готовых в любой момент начать военные действия. Международная организация Коминтерн, собравшая коммунистов со всего мира, активно проводила коммунистическую пропаганду по всему миру. Эта деятельность вредила дипломатическим отношениям Советского Союза. К концу 1920-х годов международную деятельность Коминтерна И. Сталин рассматривал как угрозу для СССР. Он решил, что в Коминтерне процветает шпионаж против советского государства. Начались проверки, чистки коммунистов, подозрительных арестовывали и сажали в тюрьму.

С июня 1927 г. Президиум ЦИК СССР предоставил ОГПУ[9] право расстреливать во внесудебном порядке бывших белогвардейцев, шпионов и бандитов. По всей стране активно насаждалась шпиономания, нагнетались слухи о неизбежности начала войны. В следственных материалах и приговорах ОГПУ все чаще фигурировали обвинения в шпионаже в пользу таких стран как Англия, Германия, Япония, Польша и др.

Кризис в советско-японских отношениях наступил в 1930 г., когда японскими властями в Токио были арестованы лидеры японской Компартии. 19 января 1930 г. Япония выразила протест против связей советского полпредства в Токио с японскими коммунистами и оказываемой им финансовой помощи Коминтерном. Японской стороной были представлены свидетельства (шифровки, телеграммы) о связях японских коммунистов с Коминтерном, Коммунистическим университетом трудящихся востока (КУТВ), с полпредством в Токио[10].

В ответ на протест 30 января 1930 г. НКИД СССР предъявил правительству Японии ноту об опровержении обвинений, высказанных в адрес представителей СССР о поддержке ими японской компартии [11]. В ноте советским правительством категорически отрицались претензии японской стороны, в том числе и по поводу имевших, якобы, со стороны СССР в 1926 и 1927 гг., место незаконных действий, идущих вразрез со ст. 5 советско-японского договора. В этих нарушениях обвинялись бывший сотрудник полпредства СССР в Токио Я.Д. Янсон, а также бывший сотрудник генерального консульства СССР в Шанхае С.Д. Вильде[12].

СССР заверил японское правительство о тщательной проверке полученной информации и в случае, если окажется, что кто-либо из сотрудников советских учреждений повинен в приписываемых ему действиях, то он понесет суровое наказание. Констатировалось также, что для исключения возможности нарушений ст. 5 советско-японского договора советское правительство намерено принимать меры и бдительно следить за тем, чтобы никто из лиц, состоящих на службе, не совершал никаких действий, которые явились бы нарушением этих обязательств[13].

Относительно деятельности Коминтерна ответ носил чисто стандартный характер. «Советское правительство не может нести ответственность за деятельность находящейся на его территории международной организации (Коминтерн) совершенно частного характера и поэтому лишено возможности оказывать какое-либо воздействие на деятельность этой организации и ее местных секций»[14], –  указывалось в документе.

Дипломатические отношения с милитаристской Японией складывались таким образом, что союзное правительство во главе с И. Сталиным и в экономических и в политических вопросах[15] вело соглашательскую политику. Союз ССР прикладывал огромные усилия, идя на уступки с целью не провоцировать Японию на международный конфликт, а во внутренней политике эти уступки зеркально отображались в репрессивных акциях.

На менталитет Коминтерновской номенклатуры в 1920–1930-е годы прямое воздействие оказывало наличие внутрипартийных группировок. Их участники сохраняли между собой неформальные связи, переносили их из политики в сферу личных отношений. Представитель той же национальности, член той же компартии был либо ближайшим другом, либо самым опасным врагом – между политическими «землячествами» практически не было нейтральных отношений. Именно между ними отмечался наиболее ощутимый поток взаимных обвинений и доносов.

Иностранные коммунисты, в том числе и корейцы, в СССР в условиях всесильной карательной системы пытались находить способы индивидуального спасения. Одним из этих способов была игра на опережение, т.е. писались доносы на потенциальных противников[16]. Партийная дисциплина в Коминтерне заключалась в том, что представители иностранных компартий несли полную ответственность за каждого политэмигранта своей национальности. Любые поражения в революционной борьбе в этих странах отражались на жизни коминтерновцев.

Те Хун (1897 – 1938)

Автор и составитель мартиролога о жертвах политических репрессий Ку-Дегай Светлана подготовила 17 том книги «Корейцы – жертвы политических репрессий в СССР. 1934 – 1938». В этой книге впервые представлено архивно-следственное дело Те Хуна, с ее разрешения есть возможность познакомиться с этой публикацией.  В книгу вошли документы о реабилитации 139 корейцев, арестованных в годы Большого террора, а также архивно-следственные дела Ли Ен Шена, Ли Пи Ти, Тян Суна, Пак Чихака, Кан Хайрона. При подготовке этого доклада были использованы документы РГАСПИ: Ф. 495. Оп. 135. Д. 14, 19; Ф. 533. Оп. 3. Д. 45.

Те Хун родился в 1897 г. в Чонджу провинции Чолладо Кореи. В Коммунистическом интернационале молодежи был представителем корейской молодежи, член Корейского бюро с 1923 г.   В 1919 году был инициатором создания боевой организации в Иркутске «Герсада» («Кёльсадэ») под лозунгом «За освобождение Кореи». С 1932 года работал редактором корейской секции в Издательстве иностранных рабочих в Москве.     

Арестован органами НКВД 1 декабря 1937 года и содержался под стражей в Бутырской тюрьме г. Москвы.

Военной Коллегией Верховного суда СССР 13 февраля 1938 года приговорен к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор приведен в исполнение в тот же день 13 февраля 1938 года.

Те Хун полностью признан невиновным Военной Коллегией Верховного суда СССР 11 марта 1958 года.  Место захоронения: Москва, Бутово- Коммунарка[17].

По корейским данным с 1915-1918 Тё Хун был членом «Кванбоктан» (Союз освобождения) в Корее и Кандо в Китае. Информации о его деятельности в Китае у нас не имеется.

В РГАСПИ в корейской секции Коминтерна первые сведения об общественно-политической деятельности Тё Хуна зафиксированы в 1920 году. Корейские коммунисты, состоявшие в отдельной роте, воевавшие против Колчака, после освобождения Иркутска создали корейскую коммунистическую ячейку, на основе которой затем сложилась корейская секция Иркутского комитета РКП(б). В Протоколе № 1 собрания Корейской коммунистической ячейки[18], эта ячейка взяла на себя инициативу по созданию Корейского революционного совета, который мог бы возглавить работу по созыву съезда всех корейских коммунистов (групп и ячеек) в России. Возглавлял эту ячейку Нам Ман Чун. Членом этой ячейки был и Тё Хун.

Известно, что Корейская отдельная рота после освобождения Иркутска была включена в Интернациональную дивизию и продолжала воевать с остававшимися отрядами колчаковской армии и армией Каппеля. В этой роте воевали Пак Сын Ман, Нам Ман Чун, Те Хун, Пак Алексей, Юн Хеб, Ким Чхор Хун, Ан Николай и Ким Чунчжен[19].

Те Хун принимал участие в организации Центрального комитета корейских коммунистических организаций и активно участвовал в его работе. ЦК корейских коммунистических организаций в ноябре 1920 г. принял установку созвать в скорейшем времени съезд всех корейских коммунистических организаций на Дальнем Востоке, в Китае и Корее в целях объединения, координации их, определения их линии и создания единого центрального руководящего органа и решил переносить центр тяжести работ на Дальний Восток. Съезд был назначен на 15 января 1921 г. Для подготовки было решено послать ответственных партработников: Ли Шена и Ким Чхор Хуна в Кандо, Те Хуна – в Корею, Пак Сын Мана и Гр. Цая – на Дальний Восток[20]. В июле 1921 г. Те Хун был делегатом III Конгресса Коммунистического Интернационала.

Активная деятельность Те Хуна проявилась в работе с корейскими молодёжными организациями. На III Конгрессе Коммунистического Интернационала молодёжи, который проходил в Москве 4-16 декабря 1922 г. Те Хун был делегатом от Кореи. На нем присутствовал 121 делегат от 38 организаций молодежи различных стран. Конгресс рассмотрел вопросы молодежного движения: содействие компартии в борьбе против фашизма, борьба против военной опасности, превращения коммунистических союзов молодежи в массовые организации рабочей молодежи и проведение тактики единого фронта, повышение уровня просветительской и теоретической работы комсомола, в том числе и резолюцию «О работе в странах Востока»[21].

Датой возникновения корейского комсомола называются различные числа, месяцы и годы. По рекомендации ИК КИМ уже в октябре 1921 г. было создано Центральное бюро комсомола Кореи. Оно вскоре перебазировалось из Советской России в Шанхай и оттуда начало работу непосредственно в Корее[22].

В августе 1922 г. Те Хун в качестве представителя ИК КИМ прибыл в Корею и начал работу по объединению молодежных комсомольских групп. Осень 1922 г. часто указывается в документах как время, когда возник и начал свою деятельность Корейский коммунистический союз молодежи (ККСМ).

В резолюции III Конгресса Коммунистического Интернационала молодежи «О работе в странах Востока» относительно Кореи были поставлены основные задачи:

  1. Союз должен укрепить в своих рядах дисциплину. В целях расширения влияния КСМ необходимо и в дальнейшем использовать все легальные возможности для массовой работы. Чтобы увеличить численность рядов союза, нужно вести работу в двух направлениях: непосредственно в массах неорганизованной рабочей и батрацкой молодежи и в существующих юношеских организациях, вовлекая в КСМ их лучшие революционные пролетарский элементы.
  2. Усиление этой работы будет возможно только в том случае, если КСМ использует все легальные формы работы, включится в борьбу за улучшение экономического положения молодежи и вместе с тем начнет работу по подготовке и развитию своих членов.
  3. Перед КСМ стоит в качестве главной задачи ведение агитации против японской оккупации. Эта агитация должна вестись в строго классовом духе, без всякой примеси национализма. КСМ Кореи обязан установить тесную связь с Исполкомом КИМа. Ввиду отсутствия в Корее коммунистической партии, признанной Коминтерном, III конгресс поручает Исполкому КИМа взять политической руководство союзом на себя до создания компартии[23].

Решать эти важные задачи было поручено Те Хуну. В марте 1923 г. ему удалось организовать Всекорейский съезд молодежи под руководством Сеульского союза молодежи. В работе съезда участвовали представители около 80 организаций молодежи различных районов Кореи.

К сожалению, это съезд был разогнан японскими жандармами, свыше 60 членов съезда было арестовано. То же произошло со съездом, созванным в апреле этого же года. Несмотря на это, союз сумел провести в президиум 8 комсомольцев. Последнее время среди корейских коммунистов возникли некоторые разногласия по национальному вопросу. Это отражается на работе нашего комсомола, и исполком КИМа мог бы много помочь нам своими деловыми указаниями, ибо нам трудно самостоятельно разобраться в этом вопросе. IV конгресс (1924) должен поставить вопрос о работе на Востоке в первую очередь[24].

Тё Хун несколько раз пытался организовать КСМ в Корее, однако, эти попытки оказались безрезультатными. Главной причиной оставалась разрозненность корейских коммунистов, т.е. старших товарищей. Будучи свидетелями бесконечных споров и дискуссий о национально-освободительной движении, дальнейшего развития Кореи, молодёжь не понимала и не знала в какую сторону надо развивать свое движение. Об этом Тё Хун пытается рассказать на IV конгрессе КИМа и просит конструктивной помощи в решении этих проблем.

В 1926 г. в ИККИ Те Хун был представителем Корейской компартии и комсомола Кореи. Он отвечал за связи с Центральным органом Компартии Кореи, т.е. под его началом находилась вся подпольная работа партии.

Травля Те Хуна началась в 1926 г., когда Пак Динь Шунь написал заявление в отдел кадров Коминтерна «Материал о троцкистской деятельности Те Хуна». В этом заявлении Пак обвинил Те Хуна в организации троцкистко-зиновьевского объединенного блока. В блок якобы входили Цой Шен У, Тю Ченсон, Ше Сун Мин, Ким Те Хе (жена Те Хуна). Он обвинил Те Хуна, что тот не отправил статью Пака в Корею для публикации в ЦО компартии. Это заявление было рассмотрено на заседании парткома в издательстве иностранных рабочих. Партком вынес решение: считать обвинения в адрес Те Хуна необоснованными и недоказанными (1926)[25].

Для выяснения этих обстоятельств Секретариат ИККИ обратился к Ким Чер Су разъяснить этот конфликт (заявление Ким Чер Су от 4 мая 1927 г.)[26]. Ким Черсу объясняет ситуацию между Пак Динь Шунем и Те Хуном. Конфликт начался на VII пленуме ИККИ, член Президиума Крестинтерна и референт по Корее в ИККИ Пак Диньшунь критиковал «заграничное бюро ЦК корейской компартии» – единомышленников Те Хуна и Ким Чана за политические уступки по целому ряду вопросов в Корее. Те Хун и Ким Чан высказывались отрицательно за объединение корейских коммунистов с Чхондогё[27]. После этого пленума Пак Динь Шуня и Вознесенского отстранили от их работы. По мнению Ким Черсу снятие с работы Вознесенского и Пак Динь Шуня по просьбе Те Хуна было незаслуженным и их необходимо вернуть на прежнюю работу[28].

Конфликт между Пак Динь Шунем и Те Хуном длился фактически до 1937 года. Мы не находим документов, где Те Хун обвиняет Пак Динь Шуня или пытается оправдать себя от этих обвинений.

«Большой террор» против советского народа начался в 1937 году. Все эти документы десятилетней давности были рассмотрены против Те Хуна. Все лица, названные в заявлении были также арестованы. Со стороны НКВД и прокуратуры никто не разбирался кто есть кто! Всех перемололи в одной мясорубке.

Корейцы в расстрельных списках. Москва, Московская область[29]

 

Сталинские списки Дата расстрела Ф. И. О. Мера наказания
Список 113 чел.                           АП РФ. Ф. 3, оп. 413, л.110–112 22.11.1937. Пак Геннадий Петрович, он же Пак Сингю 1кат. ВМН
_»_»_» 22.11.1937. Цой Шену 1кат. ВМН
Список 270 чел.                           АП РФ. Ф. 3, оп. 24, д. 413,         л. 251–260. 07.12.1937.

 

Ким Чунсен, он же               Ли Сентай 1кат. ВМН
_»_»_» 07.12.1937. Лин Дашин 1кат. ВМН
_»_»_» 07.12.1937. Хан Николай Еремеевич 1кат. ВМН
Список 86 чел. АП РФ. Ф. 3, оп. 24, д. 413, л. 293–296. 13.12.1937 Ой Яншин 1кат. ВМН
Список 163 чел. АП РФ. Ф. 3, оп. 24, д. 414, л. 3–9. 03.01.1938 Те Хун 1кат. ВМН
Список 107 чел. АП РФ. Ф. 3, оп. 24, д. 414, л. 220–224. 03.02.1938. Ким Данъя 1кат. ВМН
_»_»_» 03.02.1938. Ким Черсан 1кат. ВМН
_»_»_» 03.02.1938. Ли Дзону 1кат. ВМН
_»_»_» 03.02.1938. Лий Дюнбяк 1кат. ВМН
_»_»_» 03.02.1938. Чен Мин, он же Се Чо 1кат. ВМН
Список 156 чел. АП РФ. Ф.3, оп. 24, д. 414, л. 357–362. 03.02.1938. Венков Михаил Кузьмич (он же Тен Кенчан) 1кат. ВМН
_»_»_» 03.02.1938. Пак Николай Афанасьевич 1кат. ВМН
_»_»_» 03.02.1938. Юй И

(он же Лю Хваншин)

1кат. ВМН
Список 60 чел. АП РФ. Ф. 3, оп. 24, д. 415, л. 5. 05.03.1938. Пак Чинсун (Диншунь) Иван Федорович

(он же Чу Ну)

1кат. ВМН
_»_»_» 05.03.1938. Цзю Петр Антонович 1кат. ВМН
Список 218 чел. АП РФ. Ф.3, оп. 24, д. 415, л. 12–19. 05.03.1938. Шен Усеп

Климентий Петрович

1кат. ВМН
Список 164 чел. АП РФ. Ф. 3, оп. 24, д. 415, л. 192–197. 28.03.1938. Восков Анатолий Павлович

(он же Лю Усанг)

1кат. ВМН
_»_»_» 28.03.1938. Магай Варлаам Иннокентьевич

(он же Ма Хенмен)

1кат. ВМН
Список 327 чел. АП РФ. Ф. 3, оп. 24, д. 416, л. 10–17. 19.04.1938. Е Шин 1кат. ВМН
_»_»_» 19.04.1938. Ким Дюван 1кат. ВМН
_»_»_» 19.04.1938. Ким Дюн-Кимович 1кат. ВМН
_»_»_» 19.04.1938. Ким Сугир 1кат. ВМН
_»_»_» 19.04.1938. Пак Никифор Александрович 1кат. ВМН
_»_»_» 19.04.1938. Пак Сюдинг 1кат. ВМН
_»_»_» 19.04.1938. Сун Яннин

(она же Ким Женчи)

1кат. ВМН
_»_»_» 19.04.1938 Хван Тонюк Константин Александрович 1кат. ВМН
Список 152 чел. АП РФ. Ф. 3, оп. 24, д. 417, л. 191. 10.06.1938. Ким Ден,

она же Ким Денг

1кат.

ВМН

Список 208 чел. АП РФ. Ф.3, оп. 24, д. 417, л. 238–245. 20.08.1938. Ким Дебом 1кат.

ВМН

_»_»_» 20.08.1938 Ли Тэ 1кат. ВМН
Список 340 чел. АП РФ. Ф. 3, оп. 24, д. 418, л. 3–15. 12.09.1938 Ким Федор Дмитриевич 1кат. ВМН
Список 66 чел. АП РФ. Ф. 3,

оп.24, д. 418, л. 21–23.

12.09.1938 Ли Шунзо 2 кат. ГУЛАГ

Источник: Сталинские списки. [Электронный ресурс]. Режим доступа:

                   http://stalin.memo.ru/images/intro.htm  04.06.2009. (Выборка сделана автором)

Заключение

К концу 1920х годов международная деятельность Коминтерна отрицательно влияла на внешнеполитические отношения между СССР и ведущими капиталистическими державами (Англия, Германия, Америка, Япония). Сталин проводил регулярные чистки в партийных рядах Коминтерна в поисках шпионской деятельности против СССР.

В этой ситуации коммунисты Коминтерна с целью самосохранения и желания выжить в этих условиях писали друг на друга доносы, выдумывали разные обвинения против своих товарищей.

Борьба за лидерство, выяснение личностных отношений, разделение на группировки были главными причинами междоусобной борьбы между корейскими коммунистами.

С 1924 по 1953 гг. было арестовано более 7000 корейцев[30] по обвинению в японском шпионаже. Из них 50% – расстреляно, остальные отправлены в ГУЛАГ.

В июле 1937 г. Япония начала войну с Китаем, имея в дальнейшем виды и на СССР.  Советское руководство имело множество доказательств «японского шпионажа» среди корейского населения.  Этим было обосновано постановление № 1428-326 сс СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О выселении корейского населения пограничных районов Дальневосточного края», в котором указано: «В целях пресечения проникновения японского шпионажа в районы Дальневосточного края, провести следующие мероприятия:

  1. Предложить Дальневосточному крайкому ВКП(б), крайисполкому и УНКВД Дальне-Восточного края выселить все корейское население пограничных районов Дальневосточного края: Посьетского, Спасского, Шмаковского, Постышевского, Баклинского, Вяземского, Суйфунского, Кировского, Калининского, Лазо, Архаринского, Сталинского, Блюхерово и переселить в Южно-Казахстанскую область в районы Аральского моря и Балхаша и Узбекской ССР. Выселение начать с Посьетского района и прилегающих к Гродеково районов.
  2. К выселению приступить немедленно и закончить к 1-му января

Сталин имел юридическое обоснование для обвинения всех корейцев в японском шпионаже. С военной точки зрения, руководство считало, что в случае вооруженного конфликта с Японией корейцы могут перейти на ее сторону.

13 ноября 1937 г. японское посольство в Москве выразило протест против переселения корейцев. На претензии Японии о выселении корейцев с Дальнего Востока, Сталину было, что предъявить…

Супруга Те Хуна (조 훈), революционерка Ким Чже Хе (김 제혜)

_____

[1] Коммунистический интернационал — международная организация, объединявшая коммунистические партии различных стран в 1919—1943 годах. По Ленину — «союз рабочих всего мира, стремящихся к установлению Советской власти во всех странах.

[2] Ватлин А.Ю. Коминтерн: идеи, решения, судьбы. М., 2009. С. 127.

[3] См.: Ватлин А.Ю. Коминтерн: идеи, решения, судьбы. М., 2009.

[4] За мир, разоружение и безопасность народов. Летопись внешней политики СССР. М., 1983. С. 71.

[5] Москва – Токио: политика и дипломатия Кремля. 1921–1931 годы. 1 кн. М., 2007. С. 326–327.

[6] Там же. С. 326.

[7] Москва – Токио: политика и дипломатия Кремля. 1921–1931 годы. 2 кн. М., 2007. С. 132.

[8] Там же. С. 133.

[9] Мозохин О.Б. Право на репрессии: Внесудебные полномочия органов государственной безопасности (1918–1953). М., 2006. С. 115.

[10] Москва – Токио: политика и дипломатия Кремля. 1921–1931 годы. 2 кн. С. 311–318.

[11] Там же. С. 318–320.

[12] См.: Там же. С. 319.

[13] См.: Там же.

[14] Там же.

[15] См.: Москва – Токио: политика и дипломатия Кремля. 1921–1931 гг. В 2-х кн.

[16] ВКП(б), Коминтерн и Корея. 1918–1941 гг. М., 2007. С. 130, 340–344, 344–346, 548–551, 559–561 и др.

[17] Военные полигоны Бутово и Коммунарка – места массовых захоронений жертв сталинских расстрелов с 1936 по 1953 годы, находятся в Москве. На Бутовском полигоне захоронено 20761 человек, на расстрельном полигоне Коммунарка захоронено 11400 человек. Жертвы политических репрессий – представители свыше пятидесяти национальностей – русских, латышей, поляков, евреев, украинцев, немцев, китайцев, корейцев…

[18] РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 135. Д. 14. Л. 1-1об.

[19] РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 135. Д. 14. Л. 2-2об.

[20] РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 135. Д. 19. Л. 47, 51–51об.

[21] Коминтерн, КИМ и молодежное движение (1919-1943). Сборник документов. Т.1 (1919-1933). М., 1977. С. 191.

[22] РГАСПИ. Ф. 533. Оп. 3. Д. 45. Л. 1.

[23] Коминтерн, КИМ и молодежное движение (1919-1943). Сборник документов. Т.1 (1919-1933). М., 1977. С. 191.

[24] Из выступления корейского представителя Тё Хуна на IV конгрессе Коммунистического Интернационала Молодежи // Правда. 20 июля 1924 г.

[25] Корейцы – жертвы политических репрессий. 1934-1938. Книга 17. М., 2019. С. 151-152.

[26] Там же. С. 154.

[27] Там же. С. 156.

[28] Там же. С. 157.

[29] Сон Ж. Российские корейцы: всесилие власти и бесправие этнической общности. 1920-1930. М., 2013. С. 292-293.

[30] В 17-ти книгах «Корейцы – жертвы политических репрессий в СССР. 1934-1938» (Автор-составитель Ку-Дегай Светлана) собраны архивные справки о реабилитации 7000 корейцев, ставших жертвами политических репрессий с 1924 – 1953 гг.

***

Мы в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »