Тен Пон Ен Борис Яковлевич – председатель национально-культурной автономии корейцев Новосибирской области

18-19 апреля в Новосибирске пройдут важные мероприятия, посвященные 150-летию добровольного переселения корейцев в Россию. Организатором наряду с ООК России выступает Национально-культурная автономия корейцев Новосибирской области во главе с Теном Борисом Яковлевичем (Пон Ен). Естественно, интерес к первому лицу корейцев Новосибирска возникает самым непосредственным образом, поэтому, поискав в сети, нашел его интервью, данное газете “Новая Сибирь”. Интервью датируется 2008 г., но давность не лишает нас информативности, а даже можно сказать: большое видится издалека!

Борис Тен: Родина — это как многолетняя привычка

Тен Борис

Тен Пон Ен Борис Яковлевич

ПРЕЗИДЕНТ национально-культурной автономии корейцев Новосибирской области господин Тен Пон Ен не возражает, когда его по-русски называют Борисом Яковлевичем. Многие корейцы, живущие в России, взяли себе русские имена. И все-таки свою национальную культуру они хранят, а традиции чтят. Вот об этом мы и поговорили с господином Теном, новосибирским предпринимателем, руководителем ЗАО «Тегма», который принадлежит к первому поколению корейцев, родившихся в России.
— Борис Яковлевич, расскажите, пожалуйста, свою личную историю. И почему вас зовут Борис, хотя вы Пон Ен? На вашей визитке два имени!
— Родился я в 1952 году на Сахалине, который к тому времени уже отошел к Советскому Союзу. При рождении мне дали только корейское имя. В свидетельстве о рождении записано Тен Пон Ен. А когда я поехал в четвертом классе в пионерский лагерь, мне дали еще и созвучное корейскому имя Борис. Во-первых, потому что для русскоязычного человека трудно разобрать, где имя, где фамилия, все слова короткие. Во-вторых, это сейчас мы привыкли, начинаем привыкать, к разнообразию имен, фамилий, к разным лицам. А во времена Советского Союза все должны были быть одной национальности — советский человек. И имя должно было быть понятным. Меня с детства зовут Борис, я к этому имени привык и считаю его родным, хотя и в семье разговаривали только по-корейски, когда я был маленьким, и вообще все мои сородичи в то время по-русски плохо понимали. Дело в том, что сахалинские корейцы невольно остались в России после освобождения южной части Сахалина от Японии в августе 1945 года. И я принадлежу к первому поколению «русских корейцев». Хотя если счет вести по-корейски, а там есть особенность счета, то мы все — «и се», что означает второе поколение. Первое — это наши родители, которые сначала и оказались на русской освобожденной земле, хотя сами родились в Корее. Многое у нас не совпадает с европейским счетом. Например, у корейцев принято: ребенок рождается — ему уже год присваивают.
— А где вы жили на Сахалине?
— В городе Красногорске. Сначала называли его по-японски, Тиннай. Когда на Сахалине были хозяевами японцы, они запрещали говорить по-корейски. Всем давали японские фамилии. Когда территория стала российской, жизнь корейских семей изменилась. Многодетным семьям — а во многих корейских семьях было по семь-восемь детей, как и в нашей, — давали бесплатно тулупы к зиме, тетрадки школьные. Долгое время нам не хватало риса. Остров отдален от материка, снабжение затруднено. Когда доставляли рис, основной продукт питания корейцев, — в магазинах выстраивались очереди. Одна наша семья в год съедала по три-четыре 80-килограммовых мешка риса. Чем беднее семья, тем больше риса она потребляет. И сейчас, когда я приезжаю в Корею, удивляюсь: люди сначала всего отведают, а потом в завершение едят рис. Если есть его сначала, то больше ничего уже и не захочешь!
— А как вы попали в Новосибирск?
— Выбрался с Сахалина на учебу. Вообще, на материк мы могли попасть только учиться. Свободного перемещения не было! Мы не имели советских паспортов. Немало слез было пролито абитуриентами-корейцами, потому что многие не успевали оформить документы, срок поступления пропускали. Когда я окончил школу, уехал сначала в Хабаровск, в техникум. А потом, закончив его, направился в Новосибирск, чтобы поступить в НЭТИ. И уже в Новосибирске мне пришло разрешение на получение паспорта. Я приехал сюда с девушкой, у нее не было прописки, пришлось мою будущую жену в трамвайно-троллейбусное управление устраивать, где давали общежитие. С Любой мы с 1976 года вместе. Она кореянка и в Красногорске была моей соседкой. По-корейски мою супругу зовут Ден Хи, но дома называю ее Любой. Мы обрусели!
— Дети у вас есть?
— Есть, и оба отучились в Корее. Точнее, сын еще и сейчас там учится, в аспирантуре. А дочь закончила университет в Сеуле. Уж коли ты президент автономии, нужно предпринимать усилия, чтобы хотя бы в твоей семье знали язык и говорили по-корейски.
— Люба готовит национальные блюда? Вот вы придете сейчас домой, чем она вас будет угощать?
— Жена пока в отъезде, она в Астане, в гостях у дочки, которая вышла замуж за корейца, проживающего в Казахстане. Так что я один пока, домовничаю. И дежурное блюдо у меня каша. Еще — рыба. Рыбу мы любим «под любым соусом». Но с рыбой в Новосибирске не сказать, чтоб очень хорошо. Даже сейчас. А в застойные времена брали кальмары. Конкурентов не было! В очереди, помню, всегда спрашивали, а что это такое, да как готовить.
— Борис Яковлевич, а как сейчас живут новосибирские корейцы? Сплоченно или разобщенно? И сколько человек насчитывает ваша диаспора?
— Корейцы стараются жить скученно, рядышком, такова наша национальная черта. Но в плане работы и бизнеса все мы независимы. Каждый — индивидуум, лидер. Поэтому организовать что-то среди новосибирских корейцев — большая проблема. Так что, если объективно, с одной стороны, мы дружные, а с другой — индивидуалисты. Все заняты, у всех масса важных дел. Только традиция может держать нас в определенных правилах! Это относится не только к новосибирским корейцам, а к корейцам вообще, где бы они ни жили. В Новосибирске нас мало, около двух тысяч человек. Года два назад мы встречались с представителем посольства Южной Кореи, и он рассказывал, что правительством Кореи даже выработана специальная программа по сплочению корейцев за рубежом. Там посчитали, что имидж корейцев, которые живут не в Корее, — это важно.
— До вас президентом новосибирской корейской национально-культурной автономии был Вениамин Пак. Сколько длится ваше президентство?
— Второй год. До этого пять лет автономию действительно возглавлял Вениамин Александрович Пак. А до него был я. Предполагалось, что во главе диаспоры должен стоять известный человек. И за время своего президентства господин Пак очень сильно поднял авторитет нашей организации. Но, к сожалению, он сверхзанят: у него бизнес, и он депутат. Поэтому я и согласился снова занять этот пост, который диаспора учредила в 1998 году. А еще раньше мы работали в рамках другой организации — Ассоциация корейцев Новосибирска, которой со дня ее основания в 1991 году руководил Филипп Иванович Ким, тогдашний директор кислородного завода.
— А когда вы в первый раз побывали в Южной Корее? И что вас там поразило?
— Первый раз я приехал в Корею в 1992 году. И был шокирован уже тем, что попал на родину родителей. Да и воочию столько черных голов не видел никогда! Еще не ожидал, что Корея может оказаться столь благополучной страной. Меня удивило, что безработные ходят в новых кроссовках. Вначале думал, что бомжей в Корее нет, но есть и там. Хотя бомжи в Корее специфические! Например, директор малого предприятия, который обанкротился, из-за стыда и долгов нигде не может показаться. Вот он и бомжует, с сотовым телефоном в кармане, в добротной одежде. Понравились мне там взаимоотношения людей. В Корее с уважением относятся к незнакомым, почитают старших. Но проходит время, и замечаешь, что глобализация, к сожалению, не в лучшую сторону меняет и корейцев. Раньше было невозможно увидеть, например, курящую девушку. А сейчас таких много. И что такое развод, мы раньше не знали. Уж если единичный случай какой-то — и то у разведенной кореянки шанса второй раз замуж выйти не было. А сейчас разводов в Корее все больше!
— А как развивается Корея в целом?
— Быстрыми темпами. Я часто бываю в Корее, вижу. Стране в каком-то смысле повезло, что нее есть такой процветающий сосед, как Япония. Есть за кем тянуться! Не хочу говорить, что сама оккупация была явлением положительным, она принесла бесчисленные беды, но вместе с ней пришли и производство, и технологии. Корейцы всю жизнь доказывают, что они не хуже японцев, а где-то лучше. И это дает дополнительный стимул для роста экономики. До сих пор в производстве пользуются японскими терминами. И вправду корейцы удивительный народ! Вот, например, кризис 1997 года, связанный с внешними займами. Представьте, весь народ сдает золото! Вплоть до соревнования между домами: такой-то дом столько-то граммов сдал, а такой-то больше. Для поддержки экономики страны надо было собрать денежные средства. Мог для этих целей пригодиться и лом драгоценных металлов. Меня удивил такой патриотизм! Оказывается, жив он еще в корейцах! А что касается экономики, то, по моему мнению, чем более развита страна, тем тяжелее делать рывки. И процент экономического прироста измеряется малыми цифрами. Если экономика лежит на боку, то и небольшой прирост может исчисляться двухзначными цифрами. Если ты начал с плуга и перешел на машину, то производительность труда подскакивает в тысячу раз! А если страна уже более-менее развита, как теперь Корея, то удивить мир показателями экономического роста не так-то легко! Запад, как он развивается? 1,5–2 процента в год. Этап быстрого роста страна уже прошла. Корея с самого начала создала сверхкрупные монополии, и они вытянули на своих плечах всю экономику и обеспечили ее сегодняшнее положение. Россия тоже сейчас идет таким же путем. Создавая госкорпорации по важнейшим направлениям, государство хочет задать тон и уровень, чтобы выйти на лидирующие позиции в мировой экономике. Вот только не вышло бы так, что коррумпированное чиновничество все это сведет на нет. У нас ведь как? Казалось бы, появился, к примеру, новый сорт хлеба, выпеченный по немецкой технологии. Или колбаса. Все хорошо. Но проходит месяц, другой, те же хлеб с колбасой становятся все хуже и хуже. Те, кто ездил на «Жигулях», знают, что первая «копейка» лучше других последующих марок. В прошлом году я был в Германии. Скажу откровенно, колбаса у них вкуснее и, кстати, дешевле. Советская система отношения людей к работе сильно нас испортила. Чтобы это изжить, потребуется много времени.
— А вам никогда не хотелось уехать насовсем в Корею и жить там?
— Я много раз задумывался на эту тему. Но, знаете, родина — это как привычка. Привыкаешь к месту, к людям, ко всему тому, что тебя окружает. Если у тебя все связано с Россией — ты родился тут, учился тут, у тебя тут друзья и родные, — сердцем ты историческую родину чувствуешь, а к России все равно ближе. А традиции мы стараемся сохранить.
— О традициях. Как вы отмечаете Новый год по лунному календарю?
— Этот праздник у нас называется Солнал. В этом году он приходится на 7 февраля. Последние десять лет новосибирская диаспора справляла его единой семьей. Собирались по 500 человек в клубе «Отдых» или на «Сибирской ярмарке». А в этом году решили для разнообразия праздновать, как московские корейцы, в нескольких ресторанах: «Классик», «Собэк», «Сеул» и других.
— А не устали праздновать? По европейскому календарю и Новый год был, и Рождество…
— Праздников много не бывает! А вообще-то, это единственный праздник, когда мы собираемся с земляками. Увидеть, услышать или просто поздороваться и перекинуться словом — и этого достаточно, чтобы считать, что праздник удался.
— В России на Новый год выпивают, угощаются салатом оливье, поют песни, смотрят по телевизору «Карнавальную ночь» и «Иронию судьбы». А как это проходит у корейцев, в Корее?
— На праздник Солнал семья надевает нарядные костюмы, ханбоки, устраивается за столом, но прежде проводится ритуал поклонения предкам. Не только накануне Солнала, но и в преддверии всех больших праздников у нас принято устраивать поминки по ушедшим родителям. Хотя в разных семьях по-разному. Кто-то проводит обряд в честь умерших только накануне их дня смерти. Это делается рано, как правило, в шесть часов утра. А потом молодежь ходит по домам старших родственников и знакомых на поклон, выражая таким образом свое почтение и воспитанность. Теперь это осталось, к сожалению, в деревнях и то не везде. Затем наступает время застолья и гулянья.
— Из корейских блюд мне на ум сейчас приходит только кимчи — салат из капусты с добавлением разных овощей. Ведь разновидностей его множество?
— Да, кимчи считается основным блюдом в Корее. Если в России и Европе блюда идут как первое, второе и третье (десерт), то у нас они разделяются на основное блюдо и закуски. Вместо хлеба корейцы едят рис и рисовые лепешки. Кимчи действительно овощное блюдо, в нем много специй и чеснока. С точки зрения здоровья — полезное блюдо.
— Но там обжигающий красный перец!
— Ничего страшного. Во-первых, мы с детства привычные, а во-вторых, перец бывает разный: для салатов — один, для горечи — другой. К тому же ученые доказали, что в перце много и полезных вещей.
— А какие еще традиционные праздничные угощения подаются на корейский Новый год?
— В этот день обязательно едят «чаль тток» — это такие лепешки из вареного риса. Еще готовят суп «тток-кук», острый суп с клецками. И множество закусок бывает на столе.
— А корейцы любят спиртное?
— По крайней мере, я не видел, чтобы в праздник кто-то от рюмочки содю у нас отказался. Это рисовая водка наподобие японской водки сакэ. Но градусов в содю не 40, как в сакэ или русской водке, а всего 20. Сначала было 23 градуса, но в Корее государство регулирует оборот спиртных напитков. Это объясняется тем, что все корейцы, независимо от пола, употребляют этот напиток. Он является в Корее массовым, традиционным. А раз так — нельзя же спаивать народ! Сейчас, в современной Корее есть еще один вариант распространенного спиртного — пиво. И так сложилось, что в традиционных корейских ресторанах люди пьют содю, а в европеизированных барах и ресторанах — пиво. Гамбургеры, пиво, фастфуд — они и Корею стороной не обошли.
— Понятно, глобализация. А какую музыку вы слушаете, встречая Солнал?
— У новосибирской диаспоры есть свой ансамбль. Он называется «Ачим», что в переводе с корейского означает «утро». В нем в основном барабанщики. Это нечто специфическое, что отличает нашу музыку, — барабаны. Получается громко, эффектно. Номера — разные: и танцы с барабанами, и просто игра на нескольких барабанах.
— Наступивший Новый год по восточному календарю — год Мыши. И есть мнение, что корейцы относятся к этому животному лучше, чем русские. Это так?
— Действительно, издавна в Корее считалось, что если в доме есть мыши, значит, там изобилие и достаток. А если люди бедны, мыши избегают их жилища. Там не прокормишься! Хотя я считаю, что мыши, как явление санитарное, в таком мегаполисе, как Сеул, — это беда! Южная Корея буквально ворвалась в число грандов технологического клуба, и во всем мире говорят о ней как о новом экономическом чуде, но… Какие-то обозы остались позади! Рядом с признаками высокоразвитой цивилизации — плохие канализации.
— О чем вы мечтаете в преддверии нового лунного года, Борис Яковлевич?
— Мои мечты сейчас связаны с детьми. Чтобы жили в согласии с собой и другими. Чтобы были счастливы.
— Дочку вы замуж выдали, как положено в хороших корейских семьях, а сын — он не останется в Корее после завершения образования?
— Нет. Скоро закончит обучение и после этого собирается жениться. Его девушка тоже отсюда, из Новосибирска. И я думаю, что мои дети, так же, как мы с женой, останутся в России. У нас уже менталитет здешний. А там— там все по-другому! Но, пожив в Корее некоторое время, мои дети будут знать традиции, то, что объединяет корейцев всего мира.

Ираида ФЕДОРОВА, «Новая Сибирь» 

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »