Три поколения хранителей коллекции Кансона: свято беречь визуальные прототипы корейского менталитета

Самым главным критерием включения артефакта в свою коллекцию для Кансона было то, насколько та или иная вещь выражала исконно корейскую красоту. Картина "Внутренние горы Кымган-сан осенью" Чон Сона (псевдоним Кёмчжэ 1676 - 1759), художника известного своим самобытным выражением корейской эстетики. 32,6х49,5. Шелк, тушь, легкое окрашивание. 1747 г.

Самым главным критерием включения артефакта в свою коллекцию для Кансона было то, насколько та или иная вещь выражала исконно корейскую красоту. Картина “Внутренние горы Кымган-сан осенью” Чон Сона (псевдоним Кёмчжэ 1676 – 1759), художника известного своим самобытным выражением корейской эстетики. 32,6х49,5. Шелк, тушь, легкое окрашивание. 1747 г.

Ко Мисок
автор редакционных статей газеты «Тона ильбо»

Кореана

Кансон использовал свою проницательность коллекционера, чтобы собрать визуальные прототипы мышления, объединяющего корейскую нацию. А его потомки в свою очередь посвятили свою жизнь тому, чтобы поделиться его сокровищами со всем миром. Эта любовь и уважение к корейской культуре, которые хранили в душе члены семьи Кансона на протяжении трёх поколений, и есть самое блистательное и великое наследие этого клана.

На дворе ― июль 1940 года, японские империалисты проводят политику истребления корейской нации. Это было время, когда по всей стране в школах отменили обучение на корейском языке и проводили занятия только на японском, а всех корейцев обязали в принудительном порядке взять себе японские имена. Чон Хёнпхиль (1906―1962), более известный под псевдонимом Кансон, самый главный в то время коллекционер предметов культурного наследия, заглянув как-то в один из книжных магазинов Кёнсона (так тогда назывался в Сеул), замечает торопливо уходящего известного книготорговца, и интуиция мгновенно подсказывает ему: ≪Здесь что-то происходит!≫ Подозвав торговца, Кансон узнаёт, что тому ≪нужно срочно раздобыть денег, так как в Андоне всплыло оригинальное издание “Хунмин чоным хэрйебон”≫. Чувствуя, как от этой новости у него учащается пульс, коллекционер спрашивает о предполагаемой цене. Торговец называет огромную по тем временам сумму ― 1000 вон, за которые можно было купить дом под черепичной крышей. Однако Кансон просит его обязательно приобрести это издание и вручает книготорговцу сумму, которая в 10 раз больше названной. От мысли, что японское правительство, узнав о существовании этой книги, в которой описываются принципы создания корейского алфавита ≪хангыль≫, возможно, попытается уничтожить её, коллекционер становится одержим единственным желанием ― во что бы то ни стало приобрести ≪Хунмин чоным хэрйебон≫.

Книга ≪Хунмин чоным хэрйебон≫ (≪Толкование “Наставления народу о правильном произношении”≫, 1446 г.), которая подобным образом попала в коллекцию Кансона, входит под номером 70 в Список национального достояния Кореи, а в 1997 году была включена в список Всемирного документального культурного наследия ЮНЕСКО

Книга ≪Хунмин чоным хэрйебон≫ (≪Толкование “Наставления народу о правильном произношении”≫, 1446 г.)  входит под номером 70 в Список национального достояния Кореи, а в 1997 году была включена в список Всемирного документального культурного наследия ЮНЕСКО

Книга ≪Хунмин чоным хэрйебон≫ (≪Толкование “Наставления народу о правильном произношении”≫, 1446 г.), которая подобным образом попала в коллекцию Кансона, входит под номером 70 в Список национального достояния Кореи, а в 1997 году была включена в список Всемирного документального культурного наследия ЮНЕСКО. Кансон, даже после того как это редчайшее издание оказалось у него в руках, хранил его в тайне и только после Освобождения оповестил о нём широкую общественность, чтобы учёные, занимающиеся ≪хангылем≫, могли изучить содержание этой книги. Старший сын Кансона г-н Чон Сону (80 лет), президент Фонда искусства и культуры Кансон считает, что ≪именно этим артефактом больше всего дорожил Кансон, и именно “Хунмин чоным хэрйебон” является самым важным сокровищем для корейской нации как с точки зрения истории, так и с точки зрения культуры≫. Он объясняет, что ≪хангыль≫ является единственным в мире алфавитом, про который точно известно, кто его создал, с какой целью и на основании каких научных принципов, и именно ≪Хунмин чоным хэрйебон≫ является уникальным доказательством, подтверждающим этот факт.

Защищая страну при помощи культуры

Сын богатого землевладельца, Кансон выбрал нехоженую стезю. Когда на его пути появлялся какой-нибудь шедевр, будь то предмет керамики или картина, вне зависимости от цены коллекционер хладнокровно размышлял только о том, должен ли этот артефакт остаться в Корее. Так было и в 1935 году, когда у одного японского торговца антиквариатом в Кёнсоне он купил селадоновую вазу с инкрустированным узором в виде журавлей и облаков (≪Чхончжа сангам унхакмун мэбён≫) за сумму, равную стоимости 20 домов под черепичной крышей. Оценка коллекционера, что в будущем вряд ли удастся приобрести более великолепный предмет селадона, оказалась точной. Благодаря Кансону селадоновая ваза с бесчисленными журавлями, взлетающими в небо, которая была внесена под номером 68 в Список национального достояния Кореи и в настоящее время считается именем нарицательным для корёского селадона, осталась рядом с нами. За каждым из артефактов из коллекции Кансона скрывается множество подобных занятных историй, например история о том, как, поехав в Японию в 1936 году, он выкупил коллекцию корёского селадона у британского международного адвоката Джона Гэдсби (John Gadsby).

Став в 24 года обладателем огромного наследства, Кансон щедро потратил всё своё состояние на сохранение от вывоза в Японию культурного наследия, содержащего дух и душу Кореи, а также на возрождение первого национального Профессионального колледжа Посон (в настоящее время Университет Корё). Самое важное состоит в том, что для Кансона собирание предметов культурного наследия было не просто увлечением частного лица, но его способом борьбы за культурную независимость страны и отчаянным метанием с целью сохранить духовную культуру этой земли. По этой причине он прекратил собирать свою коллекцию после Освобождения в 1945 году, решив, что ≪теперь артефакты обязательно останутся в стране, вне зависимости от того, кто будет их собирать≫.

Кансон, наследник огромного состояния в молодые годы; в 1938 году, точнее, в июле по лунному календарю Кансон (четвертый справа) проводит в своем доме с учеными и знатоками искусства в честь открытия "Похвагака" первого частного музея современного типа; имя "Похвагак", которое дал Кансон хранилищу означает "Дом, в котором собраны великолепные сокровища"

Кансон, наследник огромного состояния в молодые годы; в 1938 году, точнее, в июле по лунному календарю Кансон (четвертый справа) проводит в своем доме с учеными и знатоками искусства в честь открытия “Похвагака” первого частного музея современного типа; имя “Похвагак”, которое дал Кансон хранилищу означает “Дом, в котором собраны великолепные сокровища”

В 1938 году Кансон, для того чтобы все предметы его коллекции хранились в одном месте, выстроил у подножия горы в районе Сонбук-тон (округ Сонбук-ку, Сеул) здание, которому дал имя Похвагак (―華閣), т.е. Дом блистательных сокровищ. Так в Корее появился первый частный музей искусства современного типа. После скоропостижной смерти коллекционера в 1962 году члены его семьи и представители мира искусства в 1966 году основали Центр изучения корейского национального искусства и опубликовали каталог предметов коллекции по названием ≪Культура Кансона≫, который одновременно представлял собой исследовательскую работу. В 1971 году Похвагак был переименован в Музей искусства Кансон и с тех пор шедевры, собранные Кансоном, благодаря выставкам, проходящим ежегодно в мае и октябре, смогли очаровать глаза и души широкой публики.

В память об отце

Коллекция Кансона состоит более чем из 5000 предметов, 12 из которых включено в Список национального достояния. Выставка, которая открывалась каждую весну и осень на протяжении 40 с лишним лет в старинном здании эпохи раннего модерна, в марте этого года впервые покинула здание музея. На выставке ≪Сокровища Кансона: защитить страну при помощи культуры≫, которая открылась в Музее дизайна, расположенного в комплексе ≪Дизайн-плаза и парк Тондэмун≫ (Dongdaemun Design Plaza; DDP), спроектированном всемирно известным архитектором Захой Хадид, было выставлено более 100 артефактов, в том числе ≪Хунмин чоным хэрйебон≫, буддийские статуи, предметы керамики, старинные живописные и каллиграфические работы и другое. В прошлом году Фонд искусства и культуры Кансон по случаю своего образования заключил соглашение на проведение в течение трёх лет совместных выставок с Фондом дизайна Сеула, для того чтобы ещё больше людей смогло познакомиться с превосходными образцами национальной культуры в современном пространстве и комфортной среде.

Нынешняя выставка в DDP привлекла внимание к потомкам Кансона, которые, высоко неся имя отца, сумевшего, несмотря на все трудности, защитить истоки духовной культуры Кореи, посвятили свою жизнь тому, чтобы сохранить коллекцию и заложить основы её научного изучения. Речь идёт о старшем сыне Кансона, г-не Чон Сону, являющемся президентом Фонда Кансон, его брате Чон Ёну (74 года), директоре Музея Кансон, а также о старшем внуке Кансона и сыне г-на Чон Ёну г-не Чон Ингоне (43 года), ответственном секретаре фонда. Они живут рядом на холме, где расположен музей, и прилагают все силы к сохранению коллекции Кансона.

Быть сыном великого человека, конечно же, было непросто. Оба сына Кансона стали художниками, но они всегда ставили выше личных устремлений задачу продолжать великое дело отца. Оглядываясь на пройденный путь, они говорят: ≪Это переполняло сердце гордостью, но в то же время было очень трудно≫. Г-н Чон Сону, который сам себя называет ≪складским смотрителем, подхватившим дело отца≫, так определяет роль каждого из поколений семьи: ≪В период японского колониального правления, когда само существование национальной культуры оказалось под угрозой, наш отец, Кансон, рискуя всем, собирал и защищал наше культурное наследие. Будучи вторым поколением, мы с братом приложили все силы, чтобы рассортировать и реставрировать коллекцию, получившую серьёзный ущерб во время Корейской войны, а также обеспечить её научное исследование. Третье поколение, которое следует за нами, направит свои усилия на то, чтобы познакомить мир с превосходной корейской культурой и тем самым дать возможность корейцам ещё больше гордиться ею≫.

Когда в 2008 году по телевидению начали показывать телесериал ≪Рисующий ветер≫ (≪Парамый хвавон≫), повествующий о событиях, происходящих в поздний период эпохи Чосон, резко вырос интерес публики к музеям, в собрании которых были работы великих мастеров XVIII века. Как объясняет президент фонда г-н Чон Сону, поскольку было сложно справиться с потоком посетителей, в прошлом году он решил создать фонд, чтобы как можно больше людей смогли узнать о красоте национального культурного наследия и насладиться ею. В молодости г-н Чон изучал изобразительное искусство в США и благодаря своему самобытному искусству, в котором восточный духовный мир сочетался с западными техническими приёмами, стал многообещающим художником, в частности, сотрудничал с несколькими престижными галереями. Однако когда его отец скончался, молодой художник оставил свою жизнь в США и вернулся на родину. После возвращения г-н Чон некоторое время преподавал в вузе, но потом отказался от преподавательской деятельности, чтобы полностью посвятить себя делу своего отца: ≪Поскольку я чувствовал любовь отца к нашей культуре, которую он всегда подтверждал своими поступками, а также важность этого дела, я никогда не сожалел о сделанном тогда выборе≫.

Его брат Чон Ёну, директор Музея Кансон, создавший прочный фундамент для последующего развития этого учреждения, также выразил глубокое уважение к отцу: ≪Слово “Похвагак”, которым отец назвал построенное им хранилище, означает “Дом, в котором собраны великолепные сокровища нации”. Эти сокровища, освежая нашу память и не давая нам погрузиться в пучину забвения, пробуждают в нас понимание того, кто мы есть. Другими словами, эта коллекция является носителем культуры, восстанавливающим духовность. Наш отец, Кансон, именно этот аспект считал особенно важным≫.

"Старый пруд на рассвете осенью" - картина самого Кансона

“Старый пруд на рассвете осенью” – картина самого Кансона

Мечтая в прошлом о будущем

Кансон был образцовым ≪сонби≫, человеком, который не говорил, но действовал. Никогда не говорил он своим сыновьям в приказном порядке сделать то или это, никогда не учил их тому, что хорошо, а что плохо. Подобно отцу, который и свою любовь к культурному наследию страны доказал своими поступками, его два сына тоже всё это время с молчаливым упорством прилагали максимум усилий, чтобы должным образом делать свою работу. Г-н Чон Ингон, ответственный секретарь фонда, продолжая дело отца и дяди, со всей одержимостью молодости стал привносить перемены в деятельность организации. Благодаря его страсти и усилиям теперь с коллекцией музея, у которого не было даже своего веб-сайта, в результате соглашения с популярным поисковиком Naver можно ознакомиться онлайн (https://terms.naver.com/imageViewer.nhn―categoryId=41190&so=st4.asc&index=&mode=category), а в ультрасовременном пространстве DDP откроется постоянная экспозиция коллекции Кансона.

Г-н Чон стремится творчески подойти к использованию наследия деда: ≪Сама цель коллекционирования у моего деда полностью отличалась от целей обычных коллекций, которые, как правило, собирались в соответствии с личными предпочтениями их обладателей. Это не значит, что он не увлекался чем-либо или не разбирался в антиквариате, но самым главным критерием для Кансона было то, насколько хорошо та или иная вещь выражала исконную корейскую красоту. Если говорить о Чон Соне, или Кёмчжэ, который известен своим самобытным выражением корейской эстетики, то здесь Кансон продемонстрировал системный подход к делу и собрал не только работы самого художника, но также его учителя, ученика, отца и даже сына, чтобы будущие поколения могли изучать творчество Чон Сона в самом широком контексте. В будущем я хотел бы приложить усилия к тому, чтобы о коллекции Кансона и её ценности по-настоящему узнали не только в стране, но и за рубежом≫.

Как дерево не может существовать без корней, так и будущего не может быть прошлого. Если хочешь нарисовать будущее, нужно для начала обернуться, чтобы заглянуть в прошлое и постараться понять его. Именно по этой причине г-н Чон в своё время, решив, что это ― ≪дело, которым он должен заниматься в обязательном порядке≫, распростился с мечтой стать социологом и стал работать в фонде, чтобы помогать отцу и дяде: ≪В нашей семье нет ничего похожего на семейный девиз. Всё семейное воспитание состоит в том, что ты с детства, наблюдая за взрослыми, присматриваешься и постепенно перенимаешь их образ жизни и мыслей. Однако то, что приобретено через опыт, влияет на тебя гораздо больше, чем то, что в тебя вкладывали путём нравоучений. Как и мой дед, я хотел бы создать связующее звено между прошлым, настоящим и будущим нашей культуры≫.

Кансон был уверен, что жестокому японскому колониальному правлению однажды придёт конец, и знал, что для того, чтобы нация воспрянула духом, он должен был сохранить шедевры, подтверждающие уникальность корейской культуры и её ценность. Если бы не он ― все те бесценные сокровища, которыми мы сейчас восхищаемся, разлетелись бы по свету, превратившись в ≪потерянных членов разделённых семей≫. Почтенный учёный, бывший профессор Университета Ёнсе Чхве Чжонхо в своей колонке однажды с большим чувством высказался о вкладе Кансона:

― Поскольку был Кансон, у нас есть оригинал ≪Хунмин чоным хэрйебон≫ и альбом жанровой живописи Хйевона (или Син Юнбока). Поскольку был Кансон, рядом с нами сейчас так много бесценных живописных работ Кёмчжэ (Чон Сон) и Танвона (Ким Хондо), каллиграфических работ Чхуса (Ким Чжонхи) и шедевров селадона и белого фарфора, объявленных достоянием нации. Все эти национальные сокровища, которые могли оказаться в руках японских коллекционеров или даже пойти на растопку и сгореть в печи, Кансон, потратив всю свою жизнь и состояние, собрал и бережно сохранил, чтобы они остались рядом с нами, в нашей стране. Поэтому Музей искусства Кансон сейчас обладает коллекцией шедевров национального наследия, которая сопоставима по значению с собранием Национального музея Кореи и которая позволяет корейцам гордиться тем, что они являются представителями этой нации. Это значит, что Кансон, в период колониального правления, когда мы потеряли страну, сумел один сделать то, что не удалось даже корейскому государству.

Источник: https://www.koreana.or.kr/months/news_view.asp?b_idx=3550&lang=ru&nt=&page_type=list

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »