Трилемма корейцев Центральной Азии: диаспоризация, эмиграция, или репатриация?

Ким Герман Николаевич, д.и.н., профессор,
директор Центра корееведения КазНУ им. аль-Фараби

Ключевые слова: коре сарам, СССР, Центральная Азия, диаспора, эмиграция, репатриация

За плечами корейцев Центральной Азии, имеющих собственный этноним «коре сарам», осталось более чем вековое прошлое, ибо ошибочно считать, что их появление в регионе связано с депортацией 1937 года. Фронтьеры-корейцы на территории Казахстана, а также Узбекистана и Кыргызстана были зафиксированы материалами Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. 1 Корейцы отмечены также в Первой Всесоюзной переписи населения 1926 г. в трех областях современного Казахстана: Акмолинской, Семипалатинской и Сыр- Дарьинской численностью – 42 человека; в Узбекистане – 38 и Киргизстане – 9 человек. Следующая страница в истории появления корейцев в Казахстане, связана с планами развития рисоводства в республике, а именно, в Алматинском округе Семиреченской губернии, возникшими во второй половине 20-х годов прошлого века. Отсутствие рисоводов было решено Москвой компенсировать привлечением дальневосточных корейцев и весной 1928 г. в Казахстан прибыло 70 семей (всего более 300 корейцев), которые организовали “Корейскую сельскохозяйственную трудовую артель “Казакский рис” (Казрис).4 Насильственное, форсированное и тотальное переселение корейцев из Дальнего Востока в Казахстан и Узбекистан в 1937 году стало для сталинского режима пробой для последовавших позже депортаций по этническому признаку.5

Прошлое корейцев в Центральной Азии отмечено эпохальными событиями, которые делят его на основные этапы, во многом совпадающие с периодами истории последовательно сменявшихся государств: Российской империи, Советского Союза и суверенных республик Центральной Азии.

Следует отметить, что историография коре сарам представляет собой различного рода ретроспекцию, начиная с переселения на русский Дальний Восток и заканчивая первым десятилетием постсоветского периода. Определенное освещение получили такие аспекты как демографические и этнические процессы, развитие образования, культуры, искусства, трудовой деятельности и т.д. советских и постсоветских корейцев. 6 Однако значительно меньше внимания уделено современным проблемам корейцев в Центральной Азии. Практически нет исследований (за исключением нескольких статей и докладов), концептуально анализирующих перспективы развития коре сарам, прогнозирующих возможные сценарии их будущего.

На мой взгляд, перед корейцами Центральной Азии стоит своеобразная трилемма, которую я обозначил как диаспоризация, эмиграция или репатриация. Эти три возможные модели стратегии корейцев Центральной Азии требует развернутого анализа и расширенного формата изложения. В докладе они обозначены лишь в тезисной форме. Понятие трилемма используется мной в переносном смысле, как положение, в котором оказались постсоветские корейцы, когда им надлежит сделать выбор между тремя возможностями.

Крушение Советского Союза, как известно, имело для корейцев (как и для всех других советских народов) непредсказуемые последствия, которые начинают проявляться в полной мере в настоящий момент. Причем часть из них носит общий характер для всех постсоветских корейцев (России, Узбекистана, Казахстана и т.д.), а другая – специфична лишь для корейцев в отдельно взятой стране.

К последствиям общего плана я отношу, прежде всего, потерю единства общности советских корейцев, которая выражается в разделении по статусу гражданства. Общность советских корейцев заключалась не только в принадлежности к единому гражданству СССР, но и в общей русскоязычности, наличии таких единых национально-культурных очагов как Корейский театр, межреспубликанской газеты «Ленин кичи» («Коре ильбо»), общей национальной и этнической идентичности. Накануне развала Советского Союза статус граждан СССР для корейцев был несравненно выше, чем нынешний статус «этнической группы», («этнического» или «национального меньшинства», «этнической диаспоры») в постсоветских государствах.

Учеными-обществоведами в целом признается, что формирование новой супраэтнической общности известной под названием «советский народ» (сравни с «американской нацией») и нового типа советского человека достигло накануне развала СССР впечатляющих результатов и корейцы ощущали себя равными среди других народов страны. 9

С обретением независимости суверенные государства постсоветского пространства оказались на перепутье, и каждому их них предстояло сделать свой выбор дальнейшего развития. В контексте происходящих в странах проживания политических, социально-экономических и этнокультурных процессов коре сарам пришлось адаптироваться в новых реалиях. Образно говоря, когда само государство (Советский Союз) отбыло в прошлое, корейцы, как впрочем, все другие этнические группы, оставшись жить в прежних местах, оказались в каком-то смысле иммигрантами в суверенных национальных государствах. Постсоветским этническим группам, в том числе и корейским, предстояло сделать выбор в стратегиях будущего, которые касались таких аспектов, как миграции и выбор страны проживания; трудовой и профессиональной деятельности; внутриэтнической консолидации и ее институализации; определения национальной и этнодиаспорной идентичности; установления и расширения связей с исторической родиной и т.д. Иначе говоря, коре сарам оказались не по своей воле перед необходимостью выбора одной из трех возможностей: диаспоризации, эмиграции и репатриации. В определении путей достижения поставленных целей и механизмов решения задач проявились разные подходы корейцев России, Казахстана, Узбекистана и других стран СНГ.

Парад национальных суверенитетов на развалинах СССР, процессы политической и социально-экономической дивергенции в постсоветских государствах обусловили нуклеаризацию сформировавшегося сообщества советских корейцев. Такое раздробление ведет к образованию новых общностей «казахстанских», «узбекистанских»,         «российских» или «кыргызстанских» корейцев.10 В обиходе мы, коре сарам уже называем уже друг друга «казахами», «узбеками», «кыргызами» ( но, заметьте, не «русскими», а «россиянами») подчеркивая тем самым, пока только то, что живем в разных странах.

С обретением независимости в государствах Центральной Азии началось национальное строительство, основанное на исконности происхождения и проживания в границах страны титульной нации(titularnation)11, вокруг которой должны были консолидироваться в единый народ все остальные этнические группы. Однако, такие концепты как «казахстанец», «узбекистанец», «кыргызстанец» и т.д., также как и концепт «россиянин», пока еще не наполнены соответствующим названию. Хотя, в России, как федеральном государстве, с множеством автохтонных народов, исчезла пресловутая 5-ая графа – национальность, чего не скажешь о странах Центральной Азии.

Несмотря на исход корейцев из Таджикистана, Туркменистана, эмиграции значительной доли из Узбекистана и Кыргызстана, оставшиеся являются гражданами суверенных государств, в паспортах которых отмечена этническая принадлежность.

Исторический опыт показывает особенность корейских иммигрантов – способность к быстрой адаптации к новым политическим, социально­экономическим и культурным условиям. Коре сарам, как известно, адаптировались по крайне мере четырежды: в царской России, на советском Дальнем Востоке, после депортации в Центральной Азии 1937­50 гг. и после развала СССР и всех случаях достигли значительных результатов в создании своей жизнеобеспечивающей системы. Корейцев в США и других странах Запада выдают за modelminority- образцовое этническое меньшинство, успешно продвигающихся по пути диаспоризации. Корейцев называют также “AsianJews” – азиатскими евреями, подчеркивая тем самым поразительную социальную мобильность и адаптивность. Исследователи отмечают при этом их форсированную аккультурацию от замедленной ассимиляции. Это означает, что при внешней быстрой приспосабливаемое™, внутри себя они остаются по сути дела прежними.

Схематически теоретическая канва диаспоризации заключается в следующем. При переселении части этноса на новое место, не только первое поколение иммигрантов, но и их потомки в той или иной мере сохраняют прежние отличительные, т. е. этнические свойства. Длительное проживание в иной стране трансформирует последующие поколения иммигрантов в субэтнос – диаспору, отколовшуюся от основного этнического ядра, отличающуюся своеобразием культуры, образа жизни и языка. У представителей такого субэтноса (диаспоры) существует, как правило, двойное или тройное самосознание: сознание принадлежности к государству – национальная идентичность (nationality), к этносу (ethnicidentity) и принадлежности к диаспоре (diasporicidentity).12

Такой теоретический подход подходит в случае с корейцами Цкентральной Азии, сохранивших свой этноним – «коре сарам». С одной стороны коре сарам имеют много общего с соплеменниками на Севере и Юге Корейского полуострова, а с другой стороны они разительно отличаются от них и всех других зарубежных корейцев. За прошедшие полтора столетия с момента переселения на русский Дальний Восток произошли радикальные изменения в их менталитете, этнической культуре, языковой компетенции, социальном положении, образовании и даже во внешнем облике.13

Диаспоры, как и все социальные структуры подвижны, поэтому мне кажется убедительным утверждение С. Арутюнова о том, что «диаспора – это не только и не столько состояние, диаспора – это процесс развития от «еще не диаспоры» через «собственно диаспору» к «уже не диаспоре».14 В этом заключается суть диаспоризации.

За последние два десятилетия произошли серьезные изменения в географии расселения корейцев СНГ, основным трендом которых явилось ускоренное переселение из центрально-азиатского региона в Россию и Украину. Из всех стран Центральной Азии только Казахстан не только сохранил, но и преумножил число корейцев. В абсолютных показателях самый большой прирост корейского населения произошел в России, где оно только по официальным данным переписи увеличилось почти на 50 тыс. человек. В реальности, с учетом нелегалов, неохваченных статистикой их число может быть значительно больше. По официальной статистике прирост по сравнению с 1989 годом составил около 33 процентов. Ростовская область стала центром притяжения многих корейских мигрантов из Узбекистана, и других стран Центральной Азии, где число корейцев здесь выросло за два десятилетия после крушения Советского Союза в 6 раз. Другой центр переселения – Приморье, но приток здесь намного меньше, чем в южную часть России.

В относительных показателях более всего увеличилась корейская диаспора в Украине – почти в 3 раза за последние 10 лет и в 5 раз с момента последней советской переписи населения 1989 года. В Украине корейцы тяготеют к Киеву и крупным городам страны, хотя есть аграрии, проживающие в сельской местности.

Таджикистан и Туркменистан потеряли почти все корейское население, проживавшее в них в советское время. Причина, по которой корейцы покинули Таджикистан, заключается в одном слове – «гражданская война».        Осталось всего несколько сотен корейцев в Душанбе – столице Таджикистана, где ситуация отличается стабильностью и безопасностью, где используется русский язык, где живут еще другие этнические меньшинства, в том числе и русские.

Туркменистан минула «гражданская война», но существующие условия жизни, оказались неприемлемыми для корейцев, также как и для других русскоговорящих этнических меньшинств.

Численность корейцев в Узбекистане остается невыясненной, еще недавно циркулировали разные цифры от 175 до 260 тысяч.15 Национальную перепись в Республике Узбекистан еще не проводили, но по данным неопубликованной переписи населения 2013 года получилась цифра в 164 тыс. человек. Точность этой цифры, на мой взгляд, сомнительна, однако весьма вероятно, что реальное число окажется меньше. Вопрос только на сколько?

Миграционные настроения корейцев Центральной Азии чутко реагируют на политические и социально-экономическую ситуацию в странах проживания. В настоящий момент переселение центрально­азиатских корейцев в Россию и дальние зарубежные страны стабилизировалось, но вероятность возникновения новых потоков мигрантов весьма возможна.

Эмиграция корейцев в зарубежные страны, возникшая с развалом советской системы по своему размеру была незначительна. Так называемое ближнее зарубежье, к которому относится, прежде всего Россия притягивало основную массу корейцев-эмигрантов из стран Центральной Азии. В дальнее зарубежье: в США, Канаду, европейские страны отправлялись корейцы среднего и молодого поколения, имевщие финансовые средства и профессии, пользующиеся спросом на западных рынках труда. Трендом последнего десятилетия стала эмиграция в страны Восточной Европы, где цены на недвижимость намного ниже, чем в Западной Европе, где есть еще люди знающие русский язык, где есть еще рудименты социалистического прошлого. В Болгарию, Чехию, Черногорию и другие страны на территории Восточного блока отправляются жить люди и старшего поколения, которые не относятся к прослойке богатых людей.

Возвращение корейцев из Центральной Азии в Приморье, можно рассматривать в каком- то смысле как акт репатриации, ведь предки коре сарам, депортированных из Дальнего Востока в Центральную Азию имели изначально гражданство Российской империи, затем Советского Союза. После развала СССР Приморье стало вновь территорией суверенной России.

Республика Корея, как известно, стала проводить целенаправленную политику в отношении зарубежных корейцев около двадцати лет тому тому назад. Для этого в 1997 году был создан специальный правительственный фонд «Чэви донгпхо чедан»(OverseasKoreanFoundation) – Фонд зарубежных корейцев, тесно работающий с Министерством иностранных дел.16В декабре 2005 года правительство Кореи приняло программу поддержки этнических корейцев, проживающих в странах СНГ. Последовавшие далее меры правительства в отношении «корёин» – то есть корейцев России, Центральной Азии, создали легальную и финансовую основу для репатриации на историческую родину.

В прошлом году здесь же в здании парламента на первом заседании оргкомитета по подготовке и проведению 150-летия переселения корейцев в России в раздаточном материале указывалось, что численность постоянно проживающих корейцев из СНГ в Южной Корее составляет 17 тыс. человек, которые относятся к двум основным группам: первой, численно преобладающей – выходцев из Узбекистана и второй – первого поколения сахалинских корейцев.

С момента установления дипломатических отношений между странами Центральной Азии и Южной Кореей коре сарам стали принимать активное участие в развитие двухсторонних связях в разных сферах жизни:      экономике, культуре, образовании, науке и т.д.

Стратегия корейских диаспор Центральной Азии во взаимоотношениях с исторической родиной была направлена на достижение прочных партнерских отношений. Корейская диаспора могла и должна была сыграть роль своеобразного живого моста соединяющего собой страну проживания и историческую родину – Кореей. Однако этого по большому счету не произошло. Объяснение этому по каждой из сторон получается разным. Мне кажется, что основная причина в самих коре сарам заключается в их прочной лояльности к странам проживания, а также в забвении родного языка. В самой Корее не пришло еще понимание важности диаспорального ресурса.

Из всех корейцев в бывшем СССР, лишь у некоторых представителей старшего поколения сахалинских корейцев (в силу исторических причин) лояльность к Корее могла доминировать над лояльностью к Советскому

Союзу. Несмотря на то, что современные коре сарам в преобладающей массе являются потомками переселенцев из северных провинций Кореи, они поддерживают отношения и связи с Южной Кореей.

Крушение Советского Союза кардинальным образом изменило эволюционный путь развития коре сарам и поставило перед ними множество задач по преодолению возникших актуальных проблем. Всю совокупность актуальных проблем корейцев постсоветского пространства можно группировать или классифицировать по ряду параметров. Набор таких проблем как потеря родного языка, забвение исконных обрядов и обычаев, нехватка финансов для развития национальной культуры и т.п. стал уже стереотипным. Такая постановка проблем носит лапидарно­практический характер. На концептуальном же уровне, с учетом как исторического опыта советских корейцев, так и реальности современной жизни коре сарам в постсоветском пространстве, можно утверждать, что трилемма:           диаспоризации, эмиграции и репатриации останется актуальной в кратко и среднесрочной перспективе.

Для комплексного анализа этой обозначенной трилеммы необходимы не только ученые, обладающие методологией научных исследований и знанием конкретно-исторического материала, но и обеспеченные финансовыми средствами и организационными формами. Здесь есть широкое поле для международного научного сотрудничества с участием представителей разных стран Центральной Азии и Кореи.

________________________________________________________________________________________________

1 См.: Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. СПб.: т. 81, 1904, с. 26-27, 50-53; т. 85, 1905, с. 26-27, 48-49; т. 86, 1905, с. 30-31, 52-53, 56-57; т. 89, 1905, с. 28-29 См.: Всесоюзная перепись населения 1926 г. М., 1928, т. 8. Казахская АССР. Киргизская АССР, с.16-35; т.15. Узбекская ССР, с. 17-36.

2 Ким Г.Н., Сим Енг Соб. (ред.) История корейцев Казахстана. Сборник архивных материалов. Т.2, Алматы-Сеул, 1999, с. 173-178.

РГИА ДВ, ф. Р-35, оп. 1, д. 940, л. 133 об.; ГАХК, ф. 304, оп.3, д.14, л. 315; Новик Д. Колхоз «Казрис». Алма-Ата, 1939.

4 Пак М.Н. О причинах насильственной депортации корейцев Дальнего Востока в Центральную Азию. – Дорогой горьких испытаний. К 60-летию депортации корейцев России. М.: Экслибрис-Пресс, 1997, с.12-33. Бугай Н.Ф. Депортация народов (конец 30-х – начало 40-х годов).- Историки спорят. М., 1994.

5 Ким Г.Н. Коре сарам – 150 лет: историографические очерки и библиография. Алматы: Казак университет!, 2014, 550 с. (в производстве)

Oka Natsuko, (2001). The Korean Diaspora in nationalizing Kazakhstan: Strategies for survival as an ethnic minority. In G. N. Kim & R. King (Eds.), The Koryo Saram: Koreans in the former USSR. Korean and Korean American Studies Bulletin [Special Issue], 23, 105 – 106; Diener A. (2004) Homeland Conceptions and Ethnic Integration among Kazakhstan’s Germans and Koreans. Alexander C. Diener Lewiston, NY: Edwin Mellen Press; БугайН.Ф. КорейцыстранСНГ: Общественно-“географический» синтез (начало XXI века). Москва, 2007.- 359 с.; Ким, Ен Ун, 1998, Корейский этнос в постсоветском пространстве: Хо Ун Бе (Хо Дин) в воспоминаниях современников. Москва, с. 17-33.

Автор не согласен с саркастическим использованием на Западе и диссидентских кругах в бывшем СССР псевдо-латинского понятия «homosoveticus» в качестве названия советских людей. Оно было популяризовано социологом и писателем А. А. Зиновьевым в его одноимённой книге, появившейся в горбачевскую перестройку, гласность и демократизацию, однако впервые было употреблено в 1918 году в книге Сергея Булгакова «Пир богов».

9^АУ. ДД§- ^ДДД» Л1А:°ША ДД, 1990; Ким П.Г. Корейцы Республики

Узбекистан. Ташкент, 1993; Кан Г.В. История корейцев Казахстана. Алматы, 1995; Ким Г.Н. и Мен Д.В. История и культура корейцев Казахстана. Алматы: Гылым, 1995; Кузин, А.Т. Дальневосточные корейцы: жизнь и трагедия судьбы. Документально- исторический очерк. Южно-Сахалинск: ЛИК, 1993; Ли Г. Н.. Корейцы в Кыргызстане. Бишкек, 1998; ДДД Д. ^ДД. ДА #ДД. 2002.- 574 p.; Пак Б.Д., Бугай Н.Ф. 140 лет в России. Очерк истории российских корейцев. М.: ИВ РАН, 2004; Хан B.C. Коре сарам: кто мы? Очерки истории корейцев. Бишкек, 2009, 208 с.; ДДА, Д. ДА ДД 4ДД ДДЦ ДДА, ДАДД АДУ, 2005.- 477 p.

10  Kim G.N., Khan V.S. Actual Problems and Perspectives of Korean Diaspora in Central Asia. – “International Journal of Central Asian Studies”. Vol. 5. Seoul: Institute of Asian Culture and Development. 2000. pp. 45-60; ПакБ.Д., БугайН.Ф. 140 летвРоссии. Очерк истории российских корейцев. М. ИВ РАН, 2004, с. 363-370

11                     Понятие «титульная нация» в конце XIX ввёл Морис Баррес, французский писатель и политик. По Барресу это доминирующая этническая группа, на основе языка и культуры которой строится государственная система образования. Он противопоставил титульной нации, национальные меньшинства (свои вне страны) и этнические диаспоры (чужие внутри страны). Национальное государство, по его мнению, может быть сильным, если национальные меньшинства и этнические диаспоры будут проявлять лояльность государству и титульной нации, а титульная нация – поддерживать «свои» национальные меньшинства за границей.

12  Калустьянц Ж.С. Диаспорное сознание в современном обществе.- Вестник Ставропольского государственного университета. 50/2007, с. 288-294;

13  German Kim and Ross King. “The Northern Region of Korea as portrayed in Russian sources, 1860s-1913. – Proceedings of the conference The Northern Region, Identity, and Culture in Korea. .October 20 and 21, 2005, Harvard University, Center of Governmental and International Studies, Cambridge, MA, pp. 209-271

14  Арутюнов C.A. Диаспора – это процесс. – Этнографическое обозрение.2000,.№ 2, с.77.

15  Шин В.Н. Корейцы Узбекистана: вчера и сегодня. https://www.centrasia.ru/news.

10:27    08.04.2003; Ким В.Д. Корейцы Узбекистана прошлое и настоящее. https://analitika.org/ca/national/

16 См. официальный сайт Фонда содействия зарубежным корейцам. https://www.okf.or.kr

17 См.: Бугай Н.Ф. Политическая культура российских корейцев и укрепление отношений между государствами. – Энергетическое сотрудничество между Россией и Республикой Корея. IX Российско-Корейский форум. М.: «Восток-Запад», 2009; Мен Д.В. Корея и корейская диаспора Казахстана: политический аспект. Алматы: Гылым, 2008, с.    310-317; Берлибаева А. Корейская диаспора Казахстана в ракурсе международных отношений. – Известия корееведения в Центральной Азии.- Материалы международной конференции «Корейская диаспора в ретро и перспективе». – Алматы: Центр корееведения Центральной Азии, 2007, №6 (14), с. 268-274 и т.д.

Источник: www.academia.edu

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »