Труд армейцы

Шахтер Ли Дук-Сон . 1951 год

Шахтер Ли Дук-Сон. 1951 год

Это было недавно – это было давно                                          Владимир ЛИ

Мой дядя, Ли Дук Сон, попал на строительство  угольных шахт в Ангренев самом начале Великой Отечественной войны. Повестка военкомата застала его в одном из корейских переселенческих колхозов, осваивавших  в те нелегкие годы необозримые камышовые  топи  Нижнечирчикского района Ташкентской области. В 1967-ом, проработав в забое более четверти века, он вышел на пенсию и еще долгие десять лет, до самой своей кончины, сеял лук на Ангренской богаре.

Помню, незадолго до своего ухода из жизни, когда его застала неизлечимая  болезнь, дядя вытащил из шкафа пожелтевшую от времени папку и стал просматривать  обрывки каких-то бумаг, газетные вырезки, потускневшие значки и медали.  Из любопытства я взял в руки одну из медалей и увидел на ее лицевойстороне чеканный профиль «вождя всех народов» с обрамлявшей его  надписью : «Наше дело правое – мы победим!». И на обратной стороне: «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 годов». А еще меня поразила чудом сохранившаяся газетная вырезка из «Правды Востока» с портретным рисунком дяди – в шахтерской каске и рабочей робе.  Рисунок этот сделал в пятидесятые годы известный в Советском Союзе московский художник-график  Н. Жуков, побывавший в Ангрене в творческой командировке.

До своего шестидесятилетия-«хангаб» – дядя не дожил всего два месяца. Проводить его  в последний путь пришло большое количество народа, в том числе и его соратники-трудармейцы, к тому времени уже  пенсионеры: Ким ОХен, Ким Григорий, Хон Федор, Цой Павел, Ли Константин и другие. К сожалению, их уже тоже давно нет с нами, и о них напоминают  лишь копер шахты №9  да  крутые уступы угольного разреза «Ангренский»,  в становлении  которых они принимали  активное участие  в сороковые-пятидесятые  годы прошлого века.И еще –  потускневшие от времени ограды  обветшалых могил на городском кладбище…

В Ангрене есть краеведческий музей, который был создан в 1964 году. В 1978-ом в память об основателе города  геологе Чикрызове  музею выделили новое помещение. В светлых, просторных залах  посетители увидели обновленную экспозицию. Экспонаты для нее буквально по крохам собирались почти два десятилетия. Был там и уголок, рассказывающий о трудовом подвиге шахтеров в годы Великой Отечественной войны.  А в 1986-ом, в год  40-летия Ангрена, была размещена  новая диарама  художника Юрия Кочергина«Трудовой фронт». На фоне величественных гор Кураминского хребта автор воссоздал героический труд  ангренских шахтеров  в годы войны. Первые шахты, первые тонны угля в вагонетках, которые вручную катят по узкоколейкам узбекские шахтеры. А рядом у входа в административное здание на ярком кумаче крупными буквами выведено: «Все для фронта, все для победы!». Великая  победа над врагом  ковалась и в забояхтех первых шахт, куда направлялась значительная часть корейцев-трудармейцев.

директор Ангренского краеведческого музея Алла Николаевна Юн у стенда, рассказывающего о трудовом подвиге шахтеров в годы войны (1990 г.)

директор Ангренского краеведческого музея Алла Николаевна Юн у стенда, рассказывающего о трудовом подвиге шахтеров в годы войны (1990 г.)

В том памятном уголке были выставлены пожелтевшие от времени архивные документы, газетные вырезки, приказы о поощрениях за рекордную выработку угля в забоях, медали за доблестный труд в годы войны. Ангрен дал стране двух Героев Труда – шахтеров Ходжу Аликулова и Тургуна Хасанова. Их бюсты, отлитые из металла, установлены в музее рядом. Упоминались там  и  другие передовики, стоявшие у истоков «угольной кочегарки» Узбекистана. Например, ФедорМариничев, сестры Ханифа и СанобарСаидовы, братья Ли И Сон и Ли ДукСон, Степан Богомаз, Федор Хон, Гайнаджар Рахов,  Григорий Ким.  К сожалению, на сегодняшний день в обновленной экспозиции, освещающей новейшую историю Ангрена, многих  музейных экспонатов уже нет. А жаль…Подумалось, как было бы хорошо, если бы в музее сохранились и та медаль за трудовое отличие в годы войны, которой награждены были многие  трудармейцы, в том числе и мой отец Ли И Сон, и та газетная вырезка из «Правды Востока» с графическим портретом  Ли ДукСона,  и многие другие, на мой взгляд,  очень ценные  исторические документы.

В семидесятые годы прошлого века ветеранов-корейцев, работавших в годы войны на тех первых шахтах в Ангрене, оставалось совсем немного – около десятка. Они часто собирались вместе семьями, сообща проводили праздники и торжества,  делились друг с другом радостью, помогали  в невзгодах. Мало кто из них дожил  до шестидесяти.  А вот бывший шахтер Ким О Хен прожил 83 года и ушел из жизни в 1997 году…

шахтеры  Ким О Хен, Лигай Моисей и Ли Дук Сон (1959 год);

шахтеры Ким О Хен, Лигай Моисей и Ли Дук Сон (1959 год);

И здесь, думается, в самый раз привести главу из моей автобиографической повести «Берег надежды» (Ташкент, 2012), которая так и называется:

                                                              ШАХТЕРЫ

    (В сокращении)

Впечатления раннего  детства  живут  во  мне   наиболее  ярко  и выпукло. Хорошо  помню  длинные  одноэтажные бараки из  жженого  кирпича,  в  которых   жили  семьи  шахтеров-переселенцев. Их  начали  строить  в  годы  войны  и возводили вплоть  до середины  пятидесятых.  Потом  им  на  смену  пришли  легкие  финские  домики,  в которые  вселялись в  основном добровольцы,  приезжавшие  по комсомольским   путевкам  на  строительство  Ангренской  ГРЭС.

 В  память  врезалась незабываемая  картинка:  на  пустыре,  на  месте  будущей  электростанции  строители  забивают  первый  колышек. Спустя  некоторое  время  здесь,  как  по  волшебству,  появляется  палаточный  городок,  а   еще  через  год  –  дюжина  красивых улиц  из  легких  финских  домиков.

Города  –  как  люди:  у  каждого  своя  биография. Нет  двух  абсолютно  одинаковых  городов,  как  нет  двух  абсолютно одинаковых  людских  судеб.  Но  есть  в жизни  каждого  города  памятные  вехи,  общность  которых   для  всех  очевидна. Скажем,  первая палатка  на  месте  будущего  города,  первый  герой  труда,  первое  орденоносное  предприятие.    Растут  города –  растет  и  их  летопись.  И  уже  вместо  слова «первый» в  ее  страницы  юбилейной  позолотой  вписываются слова «сотый»,  «тысячный», «миллионный». Мой  родной  город   –  не  исключение…  Он  рос  вместе  со  всей  страной,  добывал  уголь  и  золото,  строил  заводы  и фабрики,  растил  детей  и  заботился  о  ветеранах.   Живя   долгие  годы  в  других  местах,  я  радовался  любой  весточке  об  Ангрене.  И  позже,  где  бы  я  ни  находился,  меня  всегда,  до  щемящей  боли  в  груди,  тянуло  на  малую  родину.  Недаром   ведь  говорят,  что  все  мы  родом  из  детства…

Когда  я  пошел  в  первый  класс,  мы  уже  жили  в  своем доме.  Пусть    крошечном,   всего в  две   комнатки,   но  собственном.  С  сенями,  покосившимся деревянным  сараем  и  щедрым  огородом,  где  летом  росли  огурцы,  помидоры  и   огромные   ярко-рыжие  подсолнухи.

Зимой  мне  нравилось  валяться  на  корейской  печи-кудури,    покрытой  камышовой  циновкой.  Дети  постарше  спали  в другой  комнате,  а  младшие вместе  с родителями  –  на  печи-лежанке,  которая  сохраняла  тепло  до  самого  утра.

Никогда  не  забуду  запаха   толстых  сдобных  лепешек,  испеченных  на сковороде  в топленом  свином  жире.  На  улице  темно  и  холодно,  отец  собирается  на шахту  в  ночную  смену,  а  мать  копошится  возле  керогаза,  готовя  ему  тормозок.   Облачившись  в резиновые  сапоги  и  промасленную  телогрейку,  запихав  за  пазуху  узелок  с  немудреной  пищей,  он   открывает дверь  и   растворяется  в   морозной  ночи.  Пешком  ему  идти  до шахты около  получаса.  Я  лежу  на  теплой  печке-лежанке  и   мысленно  иду  рядом  с отцом  по  узенькой  тропинке  вдоль шумной,  темной  речки.  Мне  становится  страшно,  и я  никак  не могу  понять,  почему  это  взрослые  придумали  работать  ночью,  разве  нельзя  все  это делать  днем?

Мне  никогда  не доводилось  спускаться  в  шахту,  в  забой,  на  глубину  в  несколько  сот  метров. Говорят,  новички  чувствуют  себя  там  не  совсем уютно.  Отец  мой,  Ли  И  Сон,  нареченный  в  миру  русским  именем  Николай,   пришел  на  шахту  вслед  за  старшим  братом,  Ли Дук Соном.  Оба  были  мобилизованы  повестками  военкомата,  но  поскольку  корейцев  на фронт  не  брали,   ими пополнялись   ряды  трудармейцев.

 К  моменту  переселения  ему  исполнилось  семнадцать. Односельчане  прочили  И Сону  большое  будущее,  поскольку  учился  он  блестяще,  а  на  собраниях     демонстрировал  такие  образцы  ораторского  искусства,  что  даже  учителя  диву давались. По  приезде  в Узбекистан  отец  умудрился  поступить  на учебу на  горный  факультет какого-то  института,  где  проучился  почти  три  года,  пока не  был  призван  в  Трудовую  Армию.

В  забое  шахты № 9  ему  пришлось  начинать  с нуля. Двадцатидвухлетний  мужчина – к  тому  времени  он  уже  был  женат  на  моей  матери – схватывал все буквально  на  лету. Был  крепильщиком,  горнорабочим  очистного  забоя,  десятником,  мастером,  начальником  участка. Никто  из  корейцев-переселенцев   и не  мечтал  о  такой  карьере.  Максимум,  чего  достигали его  сотоварищи,   –  должность  десятника.  Это  позже,  уже  в семидесятых,  когда  на   смену  старшим  приходили  в  шахту  их  дети  после  институтов,  на  многих  инженерных  должностях  сидели  мои  соплеменники.

Отец  в отличие  от  многих  его  сверстников  прекрасно  говорил  по-русски. Оказывается,  первые  четыре  года  он учился  на родном языке,  остальные  шесть –  на  языке  Пушкина  и  Толстого.

Шахтеры – народ бесшабашный, у них широкая натура. Помню, как они  собирались по каким-нибудь памятным датам во дворе у дяди Дук Сона. Женщины готовили что-нибудь вкусненькое, подавали на стол, потом  уединялись в свободной  комнате и до утра играли в корейские карты «хато».   Мужики же всю ночь пили, пели  мелодичные песни на родном языке,  вспоминали былое. С восходом солнца жены  уводили своих мужей по домам:  одних волокли, другие с трудом ковыляли  сами, третьи сопротивлялись и все норовили  остаться  еще  на часок.

Шахтерское застолье. В центре - Ким ОХен с супругой

Шахтерское застолье. В центре – Ким ОХен с супругой

Это я сейчас понимаю, что многие из них пили не просто так, а чтобы  отвлечься от тяжелых дум, хоть на какое-то время сбросить с себя  груз  повседневных забот.

На  строительстве первых шахт в военные и послевоенные годы работало немало моих соплеменников. Они составляли более половины от общего числа  рабочих. В Ангрене до сих пор помнят пионеров освоения «узбекской угольной  кочегарки» Пак Петра, Тян Хак По, Дон Бен Суна, Пан Чан Пана, Юн Хва Гука,  Тян Семена, Хон Федора, Цой Павла и многих-многих других. Худенькие,  невысокого роста, в ватниках и стоптанных башмаках, они  поначалу  производили впечатление ребят робких и нерешительных.

Но парни эти были отнюдь не робкого десятка. Судьба вписала в летопись их  жизни немало суровых страниц. Из горькой чаши лишений и невзгод все  хлебнули с лихвой. Но ребята не сломались, выдюжили и продолжали творить  историю диаспоры.

Нетрудно представить себе шахту того времени. В забоях преобладал примитивный ручной труд, была очень низкой квалификация кадров. Плюс ко  всему, на тех первых шахтах разрабатывался начальный, самый верхний пласт  угля, на глубине всего лишь 55  метров. Естественно, давление кровли было  максимальным и деревянные крепи буквально через неделю после проходки  распирало так, что откатчицы – а ими в основном  работали женщины – не  могли протащить вагонетку с углем. Сменным мастерам приходилось  постоянно носить с собой топор, чтобы в местах зажима обтесывать стойки. От  чудовищного давления распирало и рельсы. Слабым звеном было  электрохозяйство. Для индивидуального освещения шахтеры пользовались  лампой Вольфа, зачастую они были без стекол. «Идешь по  штреку, а дым от  ламп, как во время пожара», – вспоминали  они. Обвалы в этих условиях были  неизбежны.

Старожилы города рассказывали, скольких людей они потеряли  из-за   различных аварий. Это и  понятно: ведь почти все делалось вручную – кирка,  лопата, вагонетки на человеческой  или, в лучшем случае, лошадиной тяге,    работа до седьмого пота, часто по две смены подряд и никакой техники  безопасности. Мало кто за долгие  годы подземного труда не получал здесь  травм.

 Один из тех, кто получил в забое тяжелое увечье – крепильщик Ким О Хен. Сорвавшаяся вагонетка с углем, набирая скорость, едва  не унесла его жизнь. О  Хен успел отскочить в сторону, но поскользнулся и упал, оставив на рельсах  два пальца правой руки. Вагонетка травмировала ступни обеих ног, повредила  тазобедренный сустав. После длительного лечения он стал калекой, ему дали  инвалидность. В  неполные 25 лет  молодой  шахтер стал  пенсионером. Ему пришлось потом всю жизнь прирабатывать, чтобы помочь жене поднимать пятерых детей.

Ким О Хен незадолго до своей кончины

Ким О Хен незадолго до своей кончины

Старожилы подсчитали: каждый второй шахтер того поколения травмирован,  некоторые дважды. Каждый пятый стал инвалидом. И это при  том, что в те  годы суточная производительность шахты составляла всего 400  тонн. С  левобережья реки Ангрен, где стоял копер шахты, до эстакады (погрузочного  пункта) вагонетки с углем тащила лошадь. Одна лошадиная сила одновременно  могла транспортировать 18 вагонеток!

Поистине «техника» была на грани фантастики.

В жизни шахтеров той поры были и светлые моменты. К ним, несомненно,  можно отнести прибытие в марте 1943  года «солидного» подкрепления – девушек-добровольцев из разных уголков огромной  страны. Поскольку  мужских рук  в разгар войны  не хватало, власти решили  бросить на трудовой  фронт женскую рать. Полторы тысячи хрупких, необученных девчушек   ринулись в бой, как говорится, не ради славы…

Для многих из них работа в шахте была началом трудовой биографии.

Что и  говорить, они тоже хлебнули лиха. Страшное колесо войны прошлось и   по их неокрепшим  душам, оставив  в сердцах глубокие, незаживающие  вмятины.

После смены они выходили на поверхность черные, с угольной пылью на  лицах, в грубых рабочих спецовках и шахтерских касках. Но когда они  субботними вечерами облачались в свои женские наряды и выходили погулять,  их  было  не  узнать! Сколько свадеб было сыграно в те далекие годы!   Белолицым девушкам нравились черноволосые узбекские и корейские парни, и  они с удовольствием выходили за них замуж. Разыгрывались и жестокие  семейные драмы по причине того, что некоторым женатым  мужикам  «седина   вдруг ударяла в бороду, а  бес вселялся в ребро».

Молодые и красивые, женщины эти взвалили на свои хрупкие плечи то, что  считалось под силу только сильному полу. Вместе с  мужчинами они делили   все тяготы, в том числе и бытовые. Не хватало телогреек, обуви, спецовок,  медикаментов. Но несмотря ни на что, люди выстояли.

 Жили трудно, но дружно. Досуга почти никакого, но чтобы, скажем, был  конфликт на национальной почве – такого никто не припомнит. Одной семьей  жили украинец Григорий Данющенко и татарин Гунар Шакиров, кореец Цой  Се Иб и еврей  Ян  Гринблат, узбек АбдурахманМаматов и русский Федор  Мариничев, белорус Михаил Снопок и донской казак Степан Богомаз.

Был, говорят, и такой курьезный случай. Невесть откуда появился в системе  общепита в те тяжелые времена армянин Карп Степанович по кличке «Пивная  бочка». Заправлял он торговлей спиртным. Туго тогда было с деньгами, а  до  получки далеко. Вот и подкатывали к «Пивной  бочке» шахтеры: налей,  Степаныч, до получки, под карандаш». И Степаныч по доброте душевной  никому не отказывал, наливал всем подряд, аккуратно записывая должников в  специальную тетрадь.

Закончилась война, и в один из дней приехало высокое начальство вручать  горнякам медали «За  доблестный  труд». В новом, добротно отстроенном  клубе собралось тогда очень много народу. И когда в списке награжденных  первой зачитали фамилию Карпа Степановича, зал взорвался от смеха  и аплодисментов. Его вклад в успехи шахтеров в годы войны был неоспорим!

шахтер Ли И Сон (крайний слева) на отдыхе в Кисловодске  (1952 г.)

шахтер Ли И Сон (крайний слева) на отдыхе в Кисловодске (1952 г.)

Фото автора и из семейных архивов.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

1 комментарий

  • Олег:

    Спасибо! Очень интересно почитать и узнать ,какими были наши предки,как строили наш город Ангрен.!

Translate »