Ученый. Учитель. Человек. Гражданин (120 лет со дня рождения Николая Васильевича Кюнера) Краткие вехи биографии

Статья посвящена Николаю Васильевичу Кюнеру [13(25).09.1877 – 05.04.1955] – выдающемуся российскому востоковеду, профессору Восточного института (Владивосток, 1902-1925), ЛВИ, ЛГУ (1925-1955), исследователю, знатоку восточноазиатских языков и литературы на них, который первым среди русских ученых написал специальный научный труд по истории Кореи с древнейших времен до настоящего времени (на 1900 г.). Как преподаватель он положил начало первым в нашей стране систематическим курсам по истории, географии, этнографии и культуре, а также историографии стран Дальнего Востока, в т.ч. и Кореи. Деятельность Н.В. Кюнера в области корееведения еще изучена недостаточно. Настоящая статья старейшего преподавателя Восточного факультета СПбГУ к.и.н. Любовь Васильевны Зениной ставит целью восполнить этот пробел.

Профессор Николай Васильевич Кюнер (1877—1955)

Профессор Николай Васильевич Кюнер (1877—1955)

Л. В. Зенина
(Санкт-Петербургский государственный университет, Восточный факультет)

В столетие российского корееведения уместно вспомнить о тех, кто стоял у его истоков. Одним из них был старейший специалист по географии, истории, этнографии, культуре стран Дальнего Востока профессор Николай Васильевич Кюнер (1877—1955).

Личность уникальная, во многом до сего времени не оцененная достойно. Достаточно сказать, что Н. В. Кюнер был энциклопедистом в самом лучшем понимании: историографом, библиографом, исследователем широкого круга дальневосточного ареала. Его печатное и рукописное наследие столь обширно, что на многие годы послужит необходимым подспорьем в научных разработках специалистам по самым различным проблемам Китая, Кореи и Японии. Им оставлено свыше 300 работ, 100 рецензий, аннотированные библиографические картотеки, содержащие, в общей сложности, несколько тысяч наименований, газетно-журнальные вырезки за многие десятилетия, многочисленные переводы с восточных языков, материалы курсов, читанных аспирантам и студентам — таков только краткий перечень опубликованных и архивных материалов[1].

Жизнь и научная деятельность Н. В. Кюнера связана с двумя научно-педагогическими центрами — Владивостоком и Санкт-Петербургом — Ленинградом. Хотя он родился в Тифлисе (13 (26) сентября 1877 г.), своим «родным городом», как пишет он в автобиографии, считает Санкт-Петербург—Ленинград, где «проживал с полугодовалого возраста[2]. Краткие вехи биографии Н. В. Кюнера: с 1888 по 1896 гг. он учился и окончил с золотой медалью знаменитую тогда третью Санкт-Петербургскую классическую гимназию (кстати, ее окончил и будущий востоковед академик В. В. Струве). В том же году он поступил на факультет восточных языков С.-Петербургского университета на китайско-маньчжурско-монгольский разряд. С этого времени на всю жизнь определилась сфера его научных интересов — страны Восточной Азии. Этому в значительной степени помогло настойчивое изучение восточных языков — китайского, японского, монгольского, корейского, маньчжурского, тибетского и санскрита. Кроме того, в анкете он отмечал, что хорошо владеет одиннадцатью европейскими языками. Можно ли сомневаться в том, что Н. В. Кюнер пользовался исключительно первоисточниками? В 1900 г. Н. В. Кюнер окончил университет с золотой медалью. В 1900—1902 гг. министерством просвещения Кюнеру была предоставлена научная командировка в Китай, Японию и Корею для подготовки к профессорскому званию. По возвращении на родину в возрасте 25 лет Н. В. Кюнер был назначен на должность профессора Восточного института (с 1919 г. — Дальневосточного государственного университета) в г. Владивостоке. Основание Восточного института в 1899 г. было вызвано насущной необходимостью России, а следовательно, увеличилась потребность в подготовке востоковедных кадров. Во Владивосток были приглашены выпускники С.-Петербургского университета, в их числе Николай Кюнер. Еще в 1900 г. в рекомендации директору института А. М. Позднееву проф. Н. И. Веселовский охарактеризовал Н. В. Кюнера как будущего выдающегося ученого-востоковеда и выразил уверенность в том, что «в лице г. Кюнера востоковедение должно приобрести в высшей степени полезного деятеля»[3]. В должности профессора кафедры истории и географии Востока Н. В. Кюнер проработал до 15 октября 1925 г., вплоть до своего отъезда в Ленинград.

В 1905—1906 гг. для ознакомления с западной наукой и изучения западноевропейской литературы о Восточной Азии Н В. Кюнер находился в Австрии (Вене).

В 1909 г. Н. В. Кюнер сдал экзамен при факультете восточных языков Петербургского университета и защитил диссертацию на степень магистра истории Востока. В качестве диссертационной работы он представил четырехтомное «Описание Тибета». Это монографическое исследование и поныне остается непревзойденным по уровню использования материала, скрупулезному и всестороннему описанию географии, этнографии и истории Тибета[4].

В каникулярные летние месяцы 1909, 1911, 1912, 1913 и 1915 гг. Н. В. Кюнер вновь посетил Китай, Маньчжурию и Японию. Скромный и нетребовательный в быту, он экономно расходовал казенные средства, стремился как можно полнее использовать отведенное ему время для путешествий по этим странам, ознакомления с бытом и нравами этих народов, усовершенствования своих знаний в восточных языках.

С 1925 г. и до конца своей жизни Н. В. Кюнер жил и работал в Ленинграде. Его научная и педагогическая деятельность была связана с Ленинградским государственным университетом, Ленинградским Восточным институтом (1905—1928), с 1931 г. вел занятия с аспирантами во всех востоковедных учреждениях (ЛГУ, ЛВИ, Институте этнографии и Институте востоковедения АН СССР). С 1932 г. Н. В. Кюнер являлся старшим научным сотрудником и долгие годы заведовал сектором Восточной и Юго-Восточной Азии Института этнографии АН СССР. Научные интересы постоянно связывали Н. В. Кюнера с Институтом востоковедения АН СССР.

В 1935 г. Н. В. Кюнеру было присвоено ученое звание доктора наук honoris causae.

Только на два года в период Великой Отечественной войны (1942—1944) Н. В. Кюнер расстался со своим родным городом и был эвакуирован в г. Алма-Ату, где работал в Центральном историческом архиве, а также в Государственной публичной библиотеке им. А. С. Пушкина.

Вернувшись из эвакуации в Ленинград в 1944 г., проф. Кюнер вновь, наряду с постоянной работой в Институте этнографии, приступил к чтению лекций на Восточном факультете ЛГУ. Скончался Н. В. Кюнер 5 апреля 1955 г.

Ученый

Уже в годы учебы в Петербургском университете Н. В. Кюнер начал вести научные исследования. Его дипломное сочинение — «Историко-географический очерк Японии» (рукопись 1899 г.) — по постановлению ученого совета факультета восточных языков было удостоено золотой медали. В год окончания университета в двадцатитрехлетнем возрасте Н. В. Кюнер стал одним из составителей трехтомного «Описания Кореи», изданного канцелярией Министерства финансов в 1900 г. В этом издании ему принадлежит «Краткий очерк истории Кореи» (т. 1, с. I—72). Описание охватывает историю Кореи с древнейшего времени до конца XIX в. и написано на основе китайских, японских и корейских материалов. По существу, это был первый научный (курсив мой. — Л. 3.) труд русского востоковеда. Значение этого труда выходит за пределы временных рамок. В 1960 г. трехтомник был переиздан в одном томе и до сих пор является необходимым пособием в научной и лекционной работе. Во Владивостоке широко развернулась научная (кроме педагогической) деятельность Николая Васильевича Кюнера, начавшаяся еще в Петербурге. В автобиографии он свидетельствует: «Систематически работал с 1897 г. и поныне над изучением литературы и вел самостоятельные изыскания по истории Восточной Азии и примыкающим предметам географии, экономики и культуры Восточной Азии»[5]. Во владивостокский период проф. Кюнером было создано свыше 65 работ, из которых 45 было опубликовано. Даже простой перечень научных работ Н. В. Кюнера свидетельствует о многообразии его научного кругозора. Наряду с четырехтомным «Описанием Тибета» Н. В. Кюнер опубликовал такие замечательные труды, как «Экономическая география Китая» (1903), «Географический очерк Японии» (1904), «Лекции по географии стран Дальнего Востока» (1904), «Новейшая история стран Дальнего Востока», части 1—3 (I9I0—1912), «Статистико-географический и экономический очерк Кореи» (1912). Автору этих строк, занимавшейся в 50-е годы постановкой курса истории Кореи для студентов восточного факультета ЛГУ, вышеперечисленные работы Н. В. Кюнера по Корее послужили первоосновой и необходимым подспорьем. Следует учесть, что в те годы в свет не вышла еще даже «Общая история Кореи» на корейском языке (Чосон тхонса).

Проф. Кюнер как ученый не замыкался в узких рамках избранной тематики, он широко откликался на современные ему события в странах Дальнего Востока и выступал как публицист. В период первой мировой войны он пишет статьи о японской эмиграции (1914 г.), об охране памятников старины в Китае (1915), о современном состоянии японской исторической науки (1917) и т.д. Мимо этих работ и поныне не может пройти ни один исследователь. Так, статья о японской эмиграции 1914 г. явилась провидческой, и основной ее тезис — об использовании эмиграции японскими правящими кругами в своих интересах — подтвержден и сегодня[6]. С «Описанием Тибета» его исследования по тибетологии не закончились. Этим он занимался все последующие годы[7]. Сложившийся во Владивостоке как ученый-востоковед, Н. В. Кюнер продолжал плодотворно трудиться всю свою жизнь. В 20-е годы первым в России Н. В. Кюнер начал разработку новой и новейшей истории Китая. Уже в 1917—1918 гг. он начал публиковать серию статей о современном Китае. Завершением этой работы была монография «Очерки новейшей политической истории Китая» (Хабаровск; Владивосток, 1927). Со свойственной ему научной добросовестностью, с большой симпатией и любовью к китайскому народу ученый правдиво воссоздал историю падения маньчжурского режима, создания Китайской республики. Труд Н. В. Кюнера и поныне привлекает внимание китаеведов. Николай Васильевич был непревзойденным знатоком источников, классической и современной литературы стран Восточной Азии, особенно Китая, Кореи и Японии. Никто из исследователей Дальнего Востока не мог и не может начать свою работу, не обратившись к источниковедческим статьям профессора Кюнера. Особой областью научных интересов Николая Васильевича являлась библиография стран Дальнего Востока, которой он отдал свыше 55 лет. Нельзя переоценить научное значение его фундаментальных библиографических работ. Вот только некоторые из них: «Библиография Кореи» (1935—1940), «Библиография китайской литературы о народах Севера» (3 редакции: 1933, 1938 и 1947 гг.). Н. В. Кюнер широко привлекал документы и материалы архивов Ленинграда, Москвы, Дальнего Востока и Средней Азии. В описи архива, Кюнера только 38 наименований касаются непосредственно Кореи, не считая разбора дипломных работ корейской группы разных лет. Он охотно делился ими со всеми, кто изучал страны Дальнего Востока. Для многих поколений востоковедов и специалистов смежных областей науки (литературы, фольклора, народного искусства, музыки и танца Дальнего Востока) материалы Н. В. Кюнера служили отправным моментом к самостоятельным научным исследованиям[8].

В годы Великой Отечественной войны, в 1942—1944 гг., Н. В. Кюнер находился в Алма-Ате. Работая в Казахстане (в Центральном историческом архиве Казахской ССР, а также в Государственной публичной библиотеке им. А. С. Пушкина), он обнаружил чрезвычайно интересные материалы о маньчжурских поселениях в Илийском крае, уйгуро-дунганском султанате (1864—1870) и дунганском восстании, материалы по истории русско-китайских отношений в конце XVIII и в XIX вв., а также о корейских поселениях на Дальнем Востоке и в Средней Азии[9]. Николай Васильевич оставил глубокий след в научной жизни Казахстана, открыв его ученым китайские и маньчжурские документы по истории казахского народа. Сложнейшую работу проделал Н. В. Кюнер по описанию корейских фондов в Государственной публичной библиотеке им. А. С. Пушкина и Казахском государственном университете. Им впервые была описана энциклопедия 1770 г. Муньхоньбиго (в библиотеке хранится 31 том из 50: 1—4, 7—12, 14— 21, 23—26, 28, 38, 40—44, 46, 47). 19 января 1945 г. Н. В. Кюнер в Институте этнографии АН СССР выступил с докладом «Корейские литературные памятники и маньчжурские архивные документы в Алма-Ате как этнографические источники». «По существу, — пишет Н. В. Кюнер, — в энциклопедии представлены в хронологическом порядке выдержек из подлинных текстов все стороны корейской культуры феодального периода, так что она может служить незаменимым источником для самого широкого и углубленного изучения этой культуры»[10]. Пишущая эти строки работала в летние месяцы 1956 и 1957 гт. в Алма-Ате и лично проверила по картотеке в Пушкинской библиотеке зафиксированное Н. В. Кюнером наличие значительных собраний корейских и маньчжурских материалов — книг и документов. Большая заслуга принадлежит Н. В. Кюнеру в извлечении из безвестности имени Александра Владимировича Маракуева (1891—1955) и его фонда. Преподаватель Дальневосточного государственного университета, Томского педагогического института, Политехнического университета, последние пять лет работавший в Казахском государственном университете (1950—1955), А. В. Маракуев оставил более 100 научных работ. Для нас интересен его «Краткий очерк истории Кореи с древнейшего периода до 1863 г.». Им написаны книги: «Япония и Корея», «Япония», «Корея и Маньчжурия», «Очерк географии Кореи», «Очерк Кореи». Историография Кореи не может быть полной без использования фонда А. В. Маракуева. На это обстоятельство обратил наше внимание проф. Кюнер. По возвращении в Ленинград проф. Кюнер продолжил начатую еще в Алма-Ате работу по обработке корейских и маньчжурских материалов. В данном контексте следует выделить его статью «Корейская энциклопедия Муньхоньбиго как этнографический памятник» (рукопись, 1946 и 1947 гг.). В те же годы Николай Васильевич начал две крупные монографические работы: переиздание труда Н. Я. Бичурина «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена» (1950—1953) и подготовку монографии (50 авторских листов) «Китайские известия о народах Южной Сибири, Центральной Азии и Дальнего Востока». Работа вышла уже посмертно в 1961 г.

Прекрасный текстолог, обладавший глубоким знанием китайских классиков, Николай Васильевич Кюнер не только написал вводную статью, составил комментарии, фонетическую таблицу, осуществил перевод китайских карт, но и проверил переводы по первоисточникам, внес соответствующие исправления и дополнения. Российская наука обязана ему тем, что труд Иакинфа Бичурина стал доступен не только ученым, но и студентам. Второй том «Собрания сведений о народах Японии, Кореи и Монголии» является настольной книгой для специалистов по Дальнему Востоку. Заслуга Н. В. Кюнера состоит и в том, что он убедительно доказал правоту русского китаеведа Н. Я. Бичурина в спорах с западноевропейскими синологами, несостоятельность их критики.

Думается, что огромный труд, проделанный Н. В. Кюнером по переизданию «Собрания сведений» Н. Я. Бичурина (Иакинфа), вышедшего 100 лет назад и ставшего библиографической редкостью, является его большой заслугой. Выполнение подобного рода исследований было по плечу только ученому такого масштаба, как Николай Васильевич Кюнер.

За последние 10 лет жизни Н. В. Кюнер оставил необъятное рукописное наследие: по самым скромным подсчетам — около 20 монографических исследований, статей и справочников. Только о Корее — «Феодальная культура Кореи» (1945), «Корейцы» (1947). Такие издания, как БСЭ, «Народы мира», СИЭ не обходились без статей Н. В. Кюнера, в частности о Корее. Богатое рукописное наследие проф. Кюнера еще ждет специального исследования, оно послужит ценнейшим источником востоковедам разных специальностей. Даже простое описание архивных материалов Н. В. Кюнера[11] поражает тем, сколько можно сделать за одну человеческую жизнь.

Учитель

Педагогическая деятельность профессора Кюнера плодотворно развернулась во Владивостоке (1902—1925), куда он прибыл после двухлетней заграничной командировки. Вместе с другими питомцами Санкт-Петербургского университета Н. В. Кюнер способствовал успешной деятельности только что открывшегося Восточного института (1899), с 1919 г. — Дальневосточного государственного университета[12]. Прежде всего Кюнер и другие готовили так называемые «обозрения», т. е. программы преподаваемых предметов и курсов, составляли грамматики, учебные пособия, хрестоматии с образцами разговорной и литературной речи, примерами частной переписки и текстов официальных бумаг дипломатического, административного, гражданского и уголовного делопроизводства, формами разного рода коммерческих актов и торговой корреспонденции с учетом обычаев той или иной страны[13]. Кюнер положил начало первым в нашей стране систематическим курсам по истории, географии, этнографии и культуре стран Дальнего Востока. Им же были подготовлены учебные пособия и программы читаемых курсов: по общему курсу географии и этнографии Китая, Японии и Кореи, по коммерческой географии Восточной Азии[14]. Как профессор Дальневосточного университета Н. В. Кюнер активно участвовал во всех его мероприятиях по подготовке высококвалифицированных работников-практиков, многие из которых посвятили свою жизнь востоковедению, заняли почетные должности в экономической, дипломатической и политической сферах. Плеяда видных ученых-востоковедов были учениками проф. Кюнера и впоследствии прославили российское востоковедение: проф. Б. К. Пашков, проф. А. А. Холодович. К. А. Харнский[15], Б. И. Панкратов, М. В. Хван. В настоящее время мы можем судить о Восточном институте и роли в нем профессора Кюнера по обширной статье выпускника кафедры истории стран Дальнего Востока ЛГУ, ныне профессора ДВГУ В. М. Серова «Восточный институт (1899—1909)», опубликованной в возобновленном научно-методическом журнале ИВИ—ДВГУ (основан в 1900 г., издание прекращено в 1916 г.)[16].

В. М. Серов был последним студентом группы корейской истории, слушавшим лекции Кюнера в 1955 г. Он соглашается с мнением В. Н. Никифорова о том, что «его (Кюнера — Л.3.) лекции отличались насыщенностью фактами, стройностью, научной строгостью, но у студентов слыли скучноватыми, читал лектор монотонно, не замечая шума в аудитории»[17]. Николаю Васильевичу шел уже 78-й год, когда В. М. Серов слушал его лекции по географии Кореи на Восточном факультете ЛГУ. По этому поводу Серов пишет: «Приходил он в дешевом сером костюме, всегда с пухлой папкой записей, вырезок из старых газет и журналов, садился, закрывал глаза и начинал лекцию, которая была очень содержательной. Поражала его сохранившаяся до конца жизни феноменальная память, когда по ходу лекции необходимо было зачитать нужный материал, Николай Васильевич открывал глаза и почти безошибочно доставал из папки пожелтевшую от времени вырезку или выписку всего в несколько строк»[18]. Не стоит возражать слушателям разных поколений. У каждого свое индивидуальное, хотя в чем-то схожее впечатление о манере чтения лекций проф. Кюнером. Но что всегда поражало его серьезных слушателей, так это обширнейшее знание предмета. Автор этих строк неоднократно слушала университетские курсы, научные доклады и публичные лекции Николая Васильевича. Мне запомнилась его удивительная манера заканчивать лекцию четкими и аргументированными выводами по излагаемой теме. В этой связи, например, разбуди меня ночью, и я изложу лекцию Николая Васильевича об этногенезе корейцев. Ему принадлежит приоритет в разработке теории этногенеза корейского народа. Мне не помнится, чтобы Николай Васильевич закрывал глаза, но он действительно не отвлекался на замечания невоспитанным студентам по поводу их болтовни. Он читал для тех, кому это было интересно и необходимо. Он так много знал, мог ответить на любой вопрос, что, естественно, уже во Владивостоке пользовался уважением, любовью коллег и студентов, популярностью у жителей города. За время своей 53-летней преподавательской деятельности проф. Кюнер прочитал свыше 50 курсов по Японии, Корее, Китаю, Маньчжурии. Индии, Синьцзяну, Монголии, по историографии, этнографии и географии Дальнего Востока. Историографию стран Дальнего Востока проф. Кюнер читал в течение длительного времени. В ленинградский период Николай Васильевич был подлинным учителем не только для студентов, но и для начинающих молодых ученых и аспирантов. Он охотно делился своими знаниями, научными открытиями, щедро раздавал свои материалы, направлял научные интересы. Он постоянно раскрывал студентам богатейшую сокровищницу восточной литературы. Обладая исключительной памятью, в своих лекциях он приводил примеры из источников разных стран и разных веков. И никогда не оскудевала сокровищница знаний Николая Васильевича Кюнера. Это всегда поражало. Чувства научной добросовестности, целеустремленности, трудолюбия и скромности он прививал ученикам своим подвижническим служением избранной стезе. Трудно переоценить его педагогический опыт и поучительную для молодого поколения самоотверженную преданность делу.

Человек и гражданин

Николай Васильевич Кюнер был добрейшей души человек. Его безотказность часто использовалась без стеснения. Если к нему обращались за какой-либо справкой, он обязательно либо отвечал сразу же, по памяти, либо приносил в назначенное им время выписку, написанную мелким бисерным почерком на библиотечном листке. При этом приходил в точно назначенные место и время. Студенты и аспиранты, не обремененные дисциплинированностью, опаздывали, а Николай Васильевич уже ждал. Это служило уроком на всю оставшуюся жизнь. Автор этих строк — живой тому пример. Его неординарная манера принимать экзамены тоже многому учила, он прививал способность мыслить самостоятельно. Николай Васильевич снисходительно относился к их так называемым шпаргалкам, подглядыванию в текст лекций. Наоборот, он разрешал и поощрял, но при этом всегда собеседовал. Тут-то и выяснялась подлинная способность студента мыслить и обобщать, его начитанность в литературе. Так постепенно формировалось научное отношение к изучаемому предмету, а не школярское зазубривание. Человек редчайшей скромности, Н. В. Кюнер не пользовался громкой славой, избегал публичных церемоний своего признания, вел себя тихо и незаметно, никогда не выпячивал свои достижения ни в науке, ни в педагогике. Может быть, отчасти и поэтому его формальное звание доктора исторических наук, профессора не соответствовало истинным заслугам. Они были значительно выше. Тем важнее отзыв академика В. М. Алексеева, не щедрого на похвалы, на новые оригинальные курсы лекций, читанных проф. Кюнером еще во Владивостоке, в частности, «Лекции по истории развития главнейших основ китайской материальной и духовной культуры». В рецензии на эту работу Кюнера он писал: «Лекции профессора Н. В. Кюнера являются одним из надежных и почтенных звеньев между чисто практической постановкой изучения дальневосточных языков, с большим усердием введенной при самом основании во Владивостоке Восточного института (1899), и историко-филологическим к ним подходом, необходимым для понимания дальневосточных культур, условным выражением которых являются соответствующие им языки»[19].

Его поистине энциклопедическое знание, особенно для того времени, экзотических восточных языков, приносило ему чисто человеческую признательность и в житейском плане. Проф. Б. К. Пашков рассказывал автору этих строк, как во Владивостоке молодой профессор Кюнер обнаружил пропажу кошелька и рассказал об этом студентам. В городе об этом происшествии быстро разнеслась молва, и кошелек был возвращен без изъятий.

В Ленинграде Николай Васильевич жил на Галерной улице за мостом Лейтенанта Шмидта, всегда ходил пешком, со стареньким потертым кожаным портфелем в правой руке. В тогдашнее время ходили деревянные трамваи с большим передним окном-фрамугой, которое летом в жаркую погоду вагоновожатый открывал и позванивал в звоночек, предупреждая пешеходов об опасности. С моста Лейтенанта Шмидта Николай Васильевич тихо поворачивал по тротуару направо, но иногда, в раздумье (а это случалось часто) он спускался на рельсы. Вожатый, конечно, произносил нелицеприятные слова. И тогда Николай Васильевич, вежливо кланяясь, извинялся за свою оплошность. В житейском смысле — в одежде, пище он был настолько неприхотлив и нетребователен, что вызывал удивление. Так, во время заграничных поездок он не тратил на себя лично даже того, что было положено ему из казенных средств, жил в скромных пансионатах и приобретал книги. В секторе Юго- Восточной Азии Института этнографии, где практически он пребывал значительную часть суток (выходил только на лекции в университет или на какие-либо заседания в другие учреждения), скромно пил чай с неизменными сухариками.

Если, бывало, кто-либо из коллег или учеников приносил ему, скажем, варенье, он обязательно уносил принесенное своим внукам.

Его старенький костюм и серое шелковое кашне помнили все. Иногда жалели, разумеется, не вслух. Но такие житейские мелочи Николая Васильевича не смущали. Для него наука — это не занятие, а способ и сущность жизни. Таким остался в памяти благодарных коллег и учеников проф. Кюнер.

Было бы неверным представить личность Николая Васильевича Кюнера только как кабинетного ученого и педагога. Это был поистине Гражданин своего Отечества в высоком значении этого слова. Началом его активной общественной деятельности был Владивосток. Уже в Восточном институте, а затем в ДВГУ он в течение многих лет возглавлял предметную комиссию по разработке новых учебных планов. В Ленинграде Н. В. Кюнер вел большую общественную просветительскую работу в Институте востоковедения АН СССР, выступая с лекциями и докладами по самым различным проблемам стран Востока. Когда в Корее вспыхнула война, он поднял свой голос в защиту корейского народа и его многовековой культуры. В 1952 г. он написал статью «Историческая культура Кореи и современная американская агрессия (варварские разрушения американскими интервентами исторических памятников Кореи)», в которой он солидарен с председателем комитета по охране памятников материальной культуры Кореи Хан Ханьсу, заявившим: «Нельзя уничтожить культуру народа, который так мужественно и решительно борется за честь, свободу и независимость родины, как наш корейский народ». За долголетнюю научно-педагогическую и общественную деятельность проф. Кюнер был награжден орденом Трудового Красного Знамени, медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945гт.». До конца жизни Н. В. Кюнер сохранил целеустремленность, редкое трудолюбие, творческий энтузиазм, безмерную преданность науке, отечеству и народу. Его имя неизменно ставят в ряду выдающихся отечественных востоковедов.

_____

[1]Рукописное наследие Н. В. Кюнера и материалы об ученом см.: ЗеншшЛ. В. Н. В Кюнер (1877 -1955). Personalia // Народы Азии и Африки. 1965. № 6. С. 210 213; Николай Васильевич Кюнер (Некролог) // Советская этнография. 1955. №3. С. 171 172; Горохова Г С Профессор Николай Васильевич Кюнер (1877 1955).

[2]Материалы к моей биографии Архив Н. В Кюнера в Лен. отд. Института этно-графии АН СССР. С 6.

[3]Зенина Л. В. Н. В. Кюнер. Историк Дальнего Востока // Очерки по истории Ленинградского университета. 1962. Т. 1. С. 82.

[4] Tам же С. 82. В нашей статье наименование научных трудов Н. В. Кюнера дается по списку, составленному им собственноручно. См.: Архив Лен. отд. Института этнографии АН СССР, ф б. л. 8.

[5]Биографические материалы Н. В. Кюнера приводятся по составленной им соб-ственноручно автобиографии, хранящейся в Лен. отд. Института этнографии АН СССР (ныне Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого), ф. 6.

[6]Савельев И Г. Эмиграция в Северную и Южную Америку в политике правитель-ства Японии (1868 – 1941 гг.): Автореф. дис. канд. ист. наук. СПб.. 1995.

[7]Решетов А М Исторнко-библиографнческие работы Н В. Кюнера по Тибету // Тезисы доклада на межвузовской научной конференции по историографии и ис-точниковедению истории стран Азии и Африки. С. 35—37. Л., 1963.

[8]Архив Лен. отд. Института этнографии АН СССР. Опись архива проф. Николая Васильевича Кюнера, р. 8, on. I, 48 л.

[9]Центральный исторический архив Казахской ССР (Кульджинский и Семире- ченский фонды ЦИА).

[10]Краткие сообщения Института этнографии АН СССР. 1946. Вып. I. С. 81.

[11]ЗенинаЛ. В Н. В. Кюнер (1877-1955). Personalia // Народы Азии и Африки. 1965. №6. С. 210—213.

[12]Серов В М Становление Восточного института (1899—1909)// Известия Вос-точного института Дальневосточного государственного универснгета. 1994. № I. С. 17.

[13] Там же.

[14] Владивосток. Известия Восточного института. 1913. 36 стр.

[15]Ефимов Г. В.. Харнский К. А. // Народы Азии и Африки. 1964. № 2.

[16]Известия ДВГУ. 1994. № I.

[17]Никифоров В. Н. Советские историки о проблемах Китая. М., 1970. С. 26.

[18]Серов В. М. . Восточный институт (1899—1909)// Известия ДВГУ. 1994. № 1. С. 20.

[19]Алексеев В. М. [Рецензия] //«Восток». Кн. 3. С. 180. Рец. на кн.: Кюнер Н. В. Лекции по истории развития… М.; Пг., 1923.

***

Источник: РАУК – Зенина Л.В. Ученый, Учитель. Человек. Гражданин. 120 лет со дня рождения Н.В. Кюнера. Краткие вехи биографии // 100 лет петербургскому корееведению. Материалы междунар. конф. — СПб., 1997. С. 8–19.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »