В. Н. Ли. Трансформация «Новой прозы» Кореи начала XX в. (роман «Серебряный мир» Ли Инчжика и «Бездушие» Ли Гвансу)

Ли В. Н. Трансформация «новой прозы» Кореи начала ХХ в. (романы «Серебряный мир» Ли Ин Чжика и «Бездушие» Ли Гван Су) // Межвузовская научная конференция по истории литератур зарубежного Востока. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1970. С. 228-233.

Образец творческого наследия Валентина Николаевича Ли (1930-2009) – московского литературоведа, переводчика северокорейской литературы.

SSI_20140929173237

В. Н. Ли

Трансформация «Новой прозы» Кореи начала XX в.
(роман «Серебряный мир» Ли Инчжика и «Бездушие» Ли Гвансу)

Было ли Просвещение в Корее? Да. Было. Для меня этот вопрос не является спорным. Мне думается, Просвещение следует рассматривать как явление социальное, тогда отпадут все споры о том, было ли Просвещение в той или иной стране Востока. Универсальное применение этого термина ко всем странам Востока также не состоятельно, как и его полное игнорирование. Необходимо исходить от конкретно-исторических условии каждой страны.

В отношении Кореи термин «Просвещение» применим к двум периодам: XVII—XVIII вв. и концу XIX — началу XX в. Эти эпохи могут быть названы ранним и поздним этапами Просвещения. Однако они не представляют собой двух этапов единого процесса, хотя, безусловно, между ними существует преемственная связь. Аналогичную интерпретацию можно встретить и в исследованиях корейских ученых.

Каковы же были причины, обусловившие возникновение просветительского движения в Корее?

Если в некоторых странах Европы (Франции, Германии) просветительская эпоха предшествовала буржуазной революции, а в Англии, наоборот,— последовала за революционной гражданской войной середины XVII в., то в Корее, так же как в Англии, просветительское движение возникло как реакция на крупнейшие исторические события.

В XVII в. культ Чжу Си в Корее достиг своего апогея. Ортодоксальные чжусианцы подавляли любую попытку подлинно творческого подхода к решению жизненно важных проблем, карали как «раскольничество» и «смутьянство» любое отступление от буквы учения Чжу Си[1].

В такой обстановке возникло прогрессивное идейное течение, противостоявшее корейской «чжусианской школе». Новое идейное течение охватывало несколько направлений: школу «ханьского учения», школу корейских последователей Ван Ян Мина — «янминхакпха», но ведущая роль принадлежала школе «сирхак» — «реальных наук».

Сторонники передового для того времени учения выступали против схоластической школы корейских последователей сунского неоконфуцианства и выдвинули лозунг: «Стремиться раскрыть в предметах и явлениях их подлинную сущность»[2].

Аналогичную мысль почти за сто лет до современников «сирхакистов» высказал крупнейший средневековый корейский ученый и писатель Хо Гюн (1569—1618)[3]. Следовательно, национальные истоки просветительского движения Кореи XVII— XVIII вв. восходят в глубь веков.

«Одной из важнейших предпосылок,— пишут корейские исследователи,— возникновения прогрессивного идейного течения было влияние европейской науки и техники, проникавшее через Китай…»

Европейские наука и техника расширили кругозор передовых людей корейской науки, привели к глубочайшим сдвигам в их сознании.

«Прежде всего,— заключают корейские ученые,— это потрясло утвердившееся в течение веков представление о Китае как центре мира, поколебало уверенность во всесилии неоконфуцианской мысли»[4].

Позднее идеи школы «сирхак» послужили одним из важнейших истоков философских и социологических воззрений идеологов Просвещения конца XIX — начала XX в.[5]. Однако как уже отмечалось выше, эти два периода существенно отличаются друг от друга.

На рубеже XIX—XX вв. прежде всего происходит процесс более активного приобщения корейцев к западноевропейской буржуазной философии, впервые знакомятся с идеями английского позитивизма и французского Просвещения. Как отмечают исследователи, огромную роль в развитии просветительской философской мысли Кореи сыграла русская революция 1905 г.[6].

Корейские просветители конца XIX — начала XX в. очень высоко оценивали достижения европейских стран, но вместе с тем они предостерегали своих соотечественников от слепого преклонения перед Западом. В связи с этим газета «Тэхан мэиль синбо» 4 августа 1909 г. писала:

«Отныне в обстановке все более усиливающихся веяний с Запада становится все меньше людей, замкнувшихся в своей монашеской отрешенности и приверженности авторитетам старины… Но вместе с тем мы… боимся, что на смену почтительному трепету перед конфуцианством и ханьской мудростью придет почитание Дарвина и Спенсера, что «Общественный договор…» Руссо или «О духе законов» Монтескье будут приняты на веру, подобно кладезю мудрости священных книг. И еще раз напоминаем, что насаждавшееся ранее слепое преклонение перед Китаем может уступить место слепому подражанию и почитанию Запада»[7].

По времени Просвещение конца XIX — начала XX в. было менее продолжительным, но зато более содержательным и значительным для последующей эпохи, чем движение «сирхакистов».

Особенно это относится к литературе. Если в XVII—XVIII вв. идеи просветительского движения отразились преимущественно в нравоописательных очерках («Запись ночной беседы в Еровопе» Пак Ту Се, «Янбань», «Брань тигра», «Повесть о барышниках» и другие, вошедшие в «Жэкэйский дневник» Пак Чи Вона)[8], в которых обличаются быт и нравы средневековой Кореи, то в эпоху позднего Просвещения художественная литература становится одним из ведущих средств выражения идеи просветителей: свободы, равенства и братства, зарождается «синсосоль», вобравшая в себя черты литературы переходного периода от «старой» к «новой».

О просветительском движении Кореи конца XIX — начала XX в. и о литературе этого периода я подробно говорил уже в своем выступлении на ленинградской конференции «Теоретические проблемы изучения литератур Дальнего Востока», прошедшей в январе — феврале сего года. Поэтому сейчас я не буду повторяться и скажу лишь о том, что в своих художественных исканиях и свершениях создатели корейской просветительской литературы во многом предвосхищали будущее развитие искусства. Этим объясняется тот особый притягательный интерес, какой представляло их наследие для таких писателей XX в., как Ли Ги Ен, Чо Мён Хи и др.

Говоря о литературе рубежа веков, я бы хотел вкратце остановиться главным образом на двух крупных романах «синсосоль». Я имею в виду роман Ли Инчжика «Серебряный мир» (1909) и Ли Гвансу «Бездушие» (1914 или 1917).

Произведения эти представляют интерес в том плане, что хотя оба они посвящены одной и той же теме, но написаны писателями разных поколений[9]. Очень важно еще отметить, то обстоятельство, что «Серебряный мир» создан в разгар просветительского движения, а «Бездушие» — ближе к его финалу.

Имея в виду указанные особенности, мне представляется возможным на основе анализа этих произведений проследить в самых общих чертах трансформацию прозы, а если говорить более узко, трансформацию корейского романа в начале века.

В чем же сходство и различие романов?

Близость «Серебряного мира» и «Бездушия» обнаруживается прежде всего в главном: в одинаковой позиции авторов в трактовке перспективы развития общества. Оба писателя ратуют за построение могущественного и гуманного общества. При этом любопытно заметить, что, хотя они отнюдь не были радикалами, но предлагают разные пути. Ли Инчжик, например, считает наиболее приемлемым путь реформы, а Ли Гвансу — просвещение народа, но все это мыслится возможным осуществить в рамках колониального общественного строя.

Авторы указанных романов далеки от мысли идеализировать современную им жизнь. В произведениях довольно высок критический пафос, остро обличаются язвы общества, человеческие пороки, но молча обходятся стороной такие вопросы, как потеря страной национальной независимости, социальные противоречия, т. е. ничего не говорится о прямых причинах, приведших страну на грань катастрофы. А нищенский образ жизни народа рассматривается лишь как следствие деятельности плохого правителя или как результат невежества народа.

«Серебряный мир» и «Бездушие» — многоплановые социально-бытовые произведения, в которых нашли отражение умонастроения определенной части корейской интеллигенции начала столетия.

Вопреки общей идейной схожести произведения эти, однако, во многом отличаются друг от друга. По стилю, языку, композиции и по другим художественным особенностям роман Ли Инчжика больше тяготеет к средневековой корейской прозе, чем к современной литературе.

В этом, по-моему, нет ничего неестественного, если учесть то обстоятельство, что к этому времени Ли Инчжик был на 28 лет старще Ли Гвансу и получил, по всей вероятности, классическое образование, а роман «Серебряный мир», очевидно, является венцом его творчества, в то время как Ли Гвансу был еще совсем молодым, нигилистически настроенным человеком с европейским образованием, а роман «Бездушие» — первый большой успех, принесший ему известность.

Роман «Бездушие» в отличие от «Серебряного мира» может быть еще назван и философским или интеллектуальным произведением, в котором Ли Гвансу повествует «не о том, что делали герои романа, а о том, что они думали».

Я привел здесь слова Эдмона Гонкура, сказанные им по поводу появления новых психологических романов во французской литературе в XIX в., для того, чтобы подчеркнуть некоторое типологическое сходство романа «Бездушие» с некоторыми произведениями психологического направления Западной Европы (например, Мопассана, открывшего психологическое направление в западноевропейской литературе нового времени; «Жан и Пьер» Мопассана, «Будденброки», «Тристан» Т. Манна, «Голод» и «Виктория» Гамсуна).

Действие в романе Ли Гвансу не захватывает всей жизни основных персонажей Ли Хёнсика и Пак Енчхэ, а сосредоточивается на начальном моменте самостоятельной жизни, на бурном, порою опустошительном кризисе, который поднимает самые сложные и противоречивые чувства, таящиеся в душе человека. Гамма чувств и переживаний, вводимая в произведении, повлекла за собой и новые средства художественного выражения: самоанализ героя, внутренний монолог или диалог.

Чтобы полнее и разностороннее показать проявление человеческого характера, Ли Гвансу подвергает своих героев самым неожиданным духовным и моральным испытаниям. При этом самоанализ и внутренний монолог героя оказываются если не единственным, то во всяком случае, основным художественным средством, с помощью которого писатель раскрывает духовный мир людей, показывает движение характеров.

Важно отметить, что при всей сосредоточенности внимания писателя на процессах внутреннего мира героев роман Ли Гвансу «Бездушие» остается в лоне социального романа, так как в большей или меньшей степени сохраняет социальную обусловленность характеров. Да и душевные процессы и кризисы, которые в нем анализируются, не только не отделены от влияния внешнего мира, а напротив, порождаются внешним миром, именно в нем берут свое начало.

Заканчивая весьма краткую характеристику романа одного из крупнейших буржуазных писателей Кореи, необходимо сказать еще о названии романа, которое, на мой взгляд, содержит в себе очень существенный смысл и которое определяет идейную направленность произведения в целом.

На протяжении всего романа для характеристики антигуманных поступков людей Ли Гвансу довольно часто употребляет слово «мучжон» — «бездушие», как бы постоянно напоминая читателям о том, как несправедливо устроен этот мир, и роман заканчивается фразой: «Веселым смехом и криками ура завершим «бездушие», символизирующее прошедший мир».

Оказывается, все то мрачное, о чем говорилось в романе,— это прошлое, а настоящее излучается ярким светом. Такой многозначительной концовкой Ли Гвансу фактически приветствует тот социальный строй, который насильственно был навязан корейскому народу японскими узурпаторами.

Именно за подобные «реверансы» перед хозяевами Ли Гвансу еще в 20—30-х годах подвергался справедливой критике, а потому уже был причислен к лагерю ярых противников национального самоопределения.

Тем не менее мне думается, что настало время изучить его творчество в полном объеме, ибо каким бы он ни был, Ли Гвансу занимает заметное место в корейской литературе, и без четкого представления о его месте в литературе трудно воссоздать сложное явление литературного процесса 20—30-х годов.

[1] История корейской философии, т. I. М., «Прогресс», 1966, стр. 207.

[2] История корейской философии, т. I. М., «Прогресс», 1966, стр. 208.

[3] Гочжон Чаккарон, т. 2. Пхеньян, 1959, стр. 57—109.

[4] История корейской философии, стр. 208—209.

[5] Там же, стр. 351.

[6] Там же, стр. 364.

[7] История корейской философии, стр. 361.

[8] В литературоведческих трудах корееведов Советского Союза эти произведения называются новеллами.

[9] Годы жизни Ли Инчжика— 1862—1916, Ли Гвансу — 1890—1956.

Источник: РАУК – Ли В.Н. Трансформация «новой прозы» Кореи начала ХХ в. (романы «Серебряный мир» Ли Ин Чжика и «Бездушие» Ли Гван Су)

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.