Владимир Ли. Моя Судьба (продолжение)

Владимир Ли 001

Владимир ЛиСлужба в МВД Узбекской ССР.

Имея двоих детей, жену и быть безработным было как-то тревожно на душе. Ведь без работы остался не только я, но и Фрида тоже. Правда, предлагали мне работу в детдоме в качестве воспитателя или завуча, но я посчитал, что это невозможно, поскольку узбекский язык знал я только на бытовом уровне. Мои знания были далеки от литературного языка, да и грамматика узбекского языка хромала на обе ноги. Делать было нечего, я решил отдыхать, раз дали отпуск. Летом, будучи в Самарканде по своим делам, я случайно встретился с другом-однокурсником Закиром Кутлуюловым. Эта случайная встреча в корне изменила всю мою дальнейшую жизнь. Оказалось, что он после окончания университета подался на службу в системе МВД. Уже несколько лет работал начальником отряда в исправительно-трудовом учреждении в Зеравшане, в колонии строгого режима, расположенного в посёлке Бесопан, около Зеравшана. Осуждённые обслуживали золотообогатительный комбинат. Город-красавец, Зеравшан, в переводе с узбекского на русский язык «золотоносный», был построен в пустыне Кызыл-Кум ещё в советское время. Закир, ко времени нашей встречи, уже носил погоны старшего лейтенанта внутренней службы. Он и сагитировал меня идти на такую службу. Он рассказал вкратце о перспективе карьерного роста, о льготах, квартире, работе для жены и т.д. и т.п. Дал адрес Управления исправительно-трудовых учреждений (УИТУ) МВД Уз ССР в городе Ташкенте, номера телефонов отдела кадров. Мне, безработному такая информация была очень кстати, и я скоро позвонил кадровикам, которые тут же пригласили меня на собеседование со всеми документами. Не буду подробно описывать все перипетии, связанные с медкомиссией и специальной проверкой, о наличии судимости среди моих родственников и жены и т.д. Скажу только, что всё было проведено оперативно, без всяких чиновничьих проволочек. В системе УИТУ остро не хватало кадров с высшим образованием, поэтому не в интересах кадровиков было затевать волокиту. Они всячески содействовали при прохождении медкомиссии, можно сказать, что водили прямо за руки. Вначале меня хотели направить на службу в Зеравшан или в Учкудук. Мой отец, с кем я поделился об этом, сказал, что не надо ехать туда. Эти города находятся в пустыне, там летом жара, а зимой морозы с ветром. Фриде будет трудно там жить с её гипертонической болезнью. По этой причине мне пришлось отказаться от предложения кадровиков. Конечно, они были недовольны. Там, в степном краю всегда были проблемы с кадрами. Мало кто хотел служить в песках, далеко от столицы.

Осенью,17 октября 1973 года я получил назначение на службу в должности начальника отряда в исправительно-трудовое учреждение УЯ 64/3 УИТУ МВД Узбекской ССР, которое находилось в посёлке Таваксай, Бостанлыкского района, Ташкентской области. Надо сказать, что это курортный район в предгорьях Чаткальского хребта горы Тянь-Шаня. Чистая вода, горный воздух, тихий, небольшой посёлок не мог не понравиться мне и моей семье. Вначале прибыл сюда один, семья оставалась в Акташе. Перевёз их только через шесть месяцев в апреле 1974 года, как только получил трёхкомнатную квартиру и произвёл там ремонт. Помочь Фриде собирать пожитки перед переездом в Таваксай приехал мой отец из Буки. Было ему тогда уже 66 лет. К моему приезду все вещи были аккуратно связаны в узлы и упакованы в коробках. Водитель Виктор Цымбал, он же завгар учреждения, оставил грузовую машину во дворе нашего дома, а сам уехал к своим родственникам в Каттакурган, расположенный недалеко от города Акташ. Сделал он так, чтобы мы, не спеша аккуратно смогли уложить вещи, а после обеда выехать из дому, где прожили дружно с соседями почти четыре года. К середине следующего дня после того, как погрузили все домашние вещи, во дворе накрыли импровизированный стол силами соседей. Женщины выносили из дому всякую снедь, лепёшки, на столе появились салаты и спиртные напитки, состоялись очень тёплые проводы, некоторые женщины всплакнули. Было грустно, но что делать? Жизнь состоит из таких моментов тоже. Переезд на грузовой машине, несмотря на большое расстояние(500 км.), прошел нормально. Отец ехал в кабине, а мы примостились в кузове, Катя спала в коляске, было ей всего год и четыре месяца. Домой приехали в полночь, а вещи стали разгружать утром следующего дня с помощью соседей.

На новом месте Фрида Васильевна сразу устроилась на работу в школе для осуждённых при ИТК-4, благо свободная ставка учителя русского языка и литературы имелась. Дети наши были определены в ясли и детсад. Жизнь потихоньку налаживалась, мои домашние быстро обзавелись новыми знакомыми, которые затем стали хорошими друзьями, почти как родственники. Причин огорчаться, что переехали в другое место, как бы, не было. Люди имеют свойство быстро адаптироваться в новых условиях. А условия здесь были не самые плохие. Обеспечение было хорошее, сотрудников и членов семьи обслуживал магазин Военторга из города Чирчика. Жизнь домочадцев в двух двухэтажных домах учреждения была на виду у всех, как на ладонях. Большинство жильцов являлись сотрудниками колонии. Все знали друг о друге, секретов не было. Жили все очень дружно, праздники отмечали вместе. Мои дети до сих пор общаются с некоторыми подругами детства. Одна из них, Лада Орлова, одноклассница Кати, живёт с семьёй в г. Сарапуле (Удмуртия). Лада и Катя ходили вместе в детский сад и учились в одной школе до восьмого класса, их дружба длится до сих пор. Постоянно детки ходили в обнимку, чему удивлялись и смеялись соседи во дворе. В 2005 году, Лада пригласила Катю с Алёшей в Сарапул жить и работать, когда они приняли решение переехать в Россию. Более того предоставила им свою однокомнатную квартиру. Катя с Алёшей платили только за коммунальные услуги и, там прожили почти год. Алёша в отличие от Кати на то время не имел российского гражданства. С.М. Орлов, отец Лады, прописал обоих у себя дома, в результате Алёша смог там оформить гражданство РФ. Только потом они переехали в Москву.

… С октября 1973 по ноябрь 1982 года я прослужил в таваксайской колонии усиленного режима на различных офицерских должностях и дослужился до звания «майор внутренней службы». В послужном списке того периода было много благодарностей, грамот, знаков отличия, получил медаль: «За безупречную службу в органах МВД» всех трех степеней. Неоднократно поощрялся денежными вознаграждениями. Весной 1979 года за достигнутые успехи в службе был премирован легковым автомобилем «Жигули». В клубе сотрудников учреждения второй секретарь райкома партии, вручая переходящее Красное Знамя коллективу, заявил, что выделяется ещё и легковой автомобиль «Жигули». Руководство учреждения приняло решение наградить этой машиной меня, за достигнутые успехи в службе и как победителю социалистического соревнования. А когда мы с другом Шайдуллиным Н. пришли на базу за машиной, то заведующий сказал, что «Жигули» на базу не поступили. Он показал ряды с машинами: «Волга», «Москвич-420» и «Запорожец». Наверняка он скрыл от нас машину «Жигули», она была самым дефицитным и престижным товаром в системе советской торговли. Начальник колонии майор Якунин В.М., которому я доложил об этом, предложил взять «Москвич-412», говоря, что вряд ли когда-нибудь ещё выделят учреждению автомобиль. Это был первый случай за всё время его службы в колонии. Премию выкупали долго, где-то года два с помощью друзей и родственников. Надо было собрать денег в сумме 6180 руб. У меня в сберкнижке было всего тысяча рублей. Мать выделила две тыс., остальную недостающую сумму в три тысячи рублей пришлось занять у друзей и соседей. Мне не отказали дать взаймы деньги по одной тысячи рублей: начальник отряда Р. Турсунбаев, старик мулла, наш сосед, а также тёща моего друга Е. Аширалиева, мы жили в одном доме. Так, всем миром приобрели машину, на которой потом больше ездил по полям мой младший брат Алексей. Через несколько лет вдребезги сломанную машину мне пришлось капитально отремонтировать, а через пару лет продал, чтобы сыграть свадьбу старшей дочери Наташе. Когда получил машину, соседи радовались больше чем мы, будто они приобрели желанный автомобиль. Автомашина всё ещё была роскошью, а не средством передвижения. В общем списке очерёдности, я числился восемнадцатым из двадцати человек, а нашему учреждению выделяли тогда по одной или две машины в год.

В августе 1979 года я был делегатом Всесоюзного слёта «Лучших начальников отряда» в г. Ульяновске. Делегация от Узбекистана состояла из семи человек во главе с начальником Политотдела УИТУ МВД Уз ССР полковником внутренней службы Токмаковым Владимиром Арсентьевичем. Мы прилетели в Куйбышев (ныне Самара), а потом из города Жигулёвска по реке Волга поплыли на теплоходе до Ульяновска, совершив своеобразную экскурсию по великой русской реке. Слёт работал пять дней, программа была очень насыщенной и обширной. Были доклады руководителей различного ранга, работали секции по обмену опытом, концерты и экскурсии по городу. Проводились интересные встречи с артистами, поэтами и художниками. Мне запомнилась встреча с лётчиком-космонавтом Геннадием Васильевичем Сарафановым, который интересно рассказывал о своём полёте, про жизнь, работу и будни космонавтов. В конце встречи я получил от него автограф.

Мы жили в центре города, в шикарной гостинице «Венец». Тогда всех делегатов слёта в торжественной обстановке наградили нагрудным Знаком «За отличную службу в органах МВД». Кроме этого мы были удостоены почётного права сфотографироваться с руководством МВД СССР, в просторном Ленинском зале Мемориального Комплекса на малой родине Владимира Ильича Ленина.

О коллективе сотрудников учреждения УЯ 64/3, в котором я прослужил 12 лет, всегда вспоминаю с добрым чувством. В том посёлке, моя старшая дочь Наташа окончила среднюю школу с серебряной медалью. О том, что она была кандидатом на медаль, мы родители даже не ведали, а Катя с хорошими оценками окончила семь классов, а завершила учёбу в г. Алмалыке. В ноябре 1982 года меня перевели с повышением по службе в город Навои, на должность заместителя начальника учреждения УЯ 64/36 строгого режима по политико-воспитательной работе. Начальником подразделения был полковник внутренней службы С. М. Мадаминов. Осуждённые за глаза называли его «Мадамин-беком». Прослужил я там недолго, всего несколько месяцев. По ряду причин, пришлось оставить службу и вернуться в посёлок Таваксай, благо квартира оставалась за нами, потому что семья не успела переехать в Навои. В том городе остались мои хорошие приятели-сослуживцы, это корейцы: Родион, Афанасий, Анатолий и другие. Навои очень красивый, современный город строителей и химиков, построенный в советское время по проекту группы ленинградских архитекторов. В те годы была образована Навоийская область, с центром в городе Навои. Решение вернуться обратно, было единственно правильным, хотя мне обещали выделить квартиру через три месяца и поддержку по службе. Надо сказать, что служебное положение и морально-психологический климат в коллективе были удручающими. Нарушение служебной дисциплины, азартные игры, взяточничество среди начальствующего состава и их сращивание с осуждёнными представляло для меня невозможным служить в таком коллективе. Моя попытка навести порядок, показалось мне борьбой с ветряными мельницами. Тогда я подал рапорт о переводе на прежнее место службы по семейным обстоятельствам. После моего ухода, спустя всего полгода, московская инспекторская проверка выявила массу нарушений социалистической законности, многие сотрудники были наказаны, а двое привлечены к уголовной ответственности. Начальника колонии полковника в/с С.М. Мадаминова, уволили в отставку без пенсии, правда, затем установили минимальную пенсию с учётом его предыдущих заслуг. Он работал в Навои с момента основания города и, как он сам рассказывал, забил первый колышек при строительстве первого жилого здания в городе.

Коллектив учреждения УЯ 64/3 в Таваксае принял меня обратно очень хорошо. Вскоре доверили возглавить партийную организацию, избрали секретарем партбюро, на службе состоял в должности инструктора по политико-воспитательной работе. В тесном контакте с замполитом организовывал работу начальников отряда, проводил с ними инструктивные занятия по руководству самодеятельных организаций осужденных. А также занимался организацией культурно-массовых мероприятий, встреч с интересными людьми. Руководил работой художественной самодеятельности осужденных и сотрудников колонии. Проводил теоретические и практические занятия с политгрупповодами. Работа мне очень нравилась. Всегда находился в гуще всех событий в учреждение.

В июле 1985 года вновь состоялся мой перевод с повышением по должности на новое место службы. На этот раз в город Алмалык, Ташкентской области, это известный город цветной металлургии. Алмалыкский горно-металлургический комбинат является флагманом промышленной индустрии Республики Узбекистан. В советское время комбинат считался одним из крупнейших промышленных предприятий в стране. В АГМК добывают следующие цветные металлы: медь, цинк, свинец, золото. В городе есть крупный химический завод, где производят для сельского хозяйства аммофос. Есть и другие заводы, фабрики, а также строительные предприятия. Тогда население в городе составляло -120 тыс. человек. По национальному составу: на первом месте были русские, на втором узбеки, на третьем татары, на четвёртом были корейцы, а всего в городе дружно жили, учились и работали представители более 50 нации и народностей. Несмотря на то, что корейцы занимали всего лишь четвёртое место, а это чуть больше 10 тыс. чел. они в городе играли заметную роль во всех сферах производства, образования, здравоохранения, торговли, культуры и спорта. Было много руководителей среднего и высшего звена из числа корейцев.

Меня назначили на должность заместителя начальника учреждения по политико-воспитательной работе в ВТП (Воспитательно-трудовой профилакторий) в Алмалыке. В профилакторий содержались попрошайки и бродяги, осуждённые народным судом сроком до двух лет лишения свободы для исправления и перевоспитания. В советское время существовал закон, по которому привлекали к уголовной ответственности лиц, ведущих паразитический образ жизни. Лично я считаю, что зря отменили закон, а случилось это под давлением Запада, их правозащитных организации. Политическая конъюнктура превалировала, чем интересы страны и запросы общества.

Во времена перестройки народные суды практически перестали судить эту категорию граждан, и в учреждение резко сократился контингент, из-за чего срывался план по выпуску продукции. Руководство Главного Управления исправительно-трудовых учреждений в срочном порядке перепрофилировало ВТП в КП, то есть в колонию-поселение для лиц, твёрдо вставших на путь исправления. К нам стали поступать осуждённые-поселенцы со всей республики. Они имели право свободного передвижения по всему городу, носить гражданскую одежду, жить на квартире со своей семьёй, но работать должны там, куда определит администрация учреждения. Много других льгот они имели, будучи поселенцами. За нарушения Правил внутреннего порядка колонии-поселения по ходатайству администрации и решением народного суда поселенцы возвращались в прежние места лишения свободы на оставшийся срок наказания.

Очень приятные воспоминания остались у меня от работы в этом коллективе. Много интересных замыслов удалось воплотить за время службы. В подразделение была запущена работа самодеятельных организаций осуждённых, без их активного участия в работе по исправлению и перевоспитанию добиться хороших результатов невозможно. Советы воспитателей отрядов существовали формально на бумаге, об их взаимодействии с начальниками отрядов говорить не приходилось. В учреждение не было коллектива художественной самодеятельности осуждённых. Всю эту форму работы надо было восстановить, согласно Правилам внутреннего порядка исправительно-трудовых учреждений (ИТУ) и других нормативных актов, регламентирующих деятельность учреждений. За очень короткий срок надо было всё это привести в порядок. Вновь созданному коллективу художественной самодеятельности осуждённых, да и среди сотрудников колонии тоже, предстояло выступить уже весной следующего года на Республиканском заочном конкурсе смотра-концерта. Самодеятельные артисты смогли серьёзно подготовиться к этому мероприятию, в результате заняли второе почётное призовое место. В этом деле большая заслуга принадлежала музыкальному руководителю Феликсу Киму, которого мы пригласили и устроили на работу в качестве слесаря или плотника. Он был одним из основателей знаменитого корейского ансамбля «Чен-Чун» в колхозе «Политотдел» в начале 70-х годов. По итогам конкурса осуждённые, принявшие активное участие в смотре-конкурсе были поощрены различными видами поощрения вплоть до досрочного освобождения, в соответствие с законом. Кроме этого, приказом начальника Управления ИТУ, сотрудники учреждения, принявшие активное участие в художественной самодеятельности, в количестве тридцати человек были поощрены путёвками на трёхдневную туристическую поездку в автобусе в столицу Казахстана, Алма-Ата.

Во время службы в Алмалыке, я получил прекрасный новый коттедж, в котором мы прожили двадцать лет, вплоть до переезда в Россию. Там, на большом приусадебном участке вырастил замечательный сад. Посадил много разных фруктовых деревьев и кустарников, а саженцы я привозил с научно-исследовательского института имени Шредера из Ташкента. А какая чудесная росла в саду малина?! Такого крупного сорта не было ни у кого в городе. Все мои знакомые, друзья и соседи восхищались прекрасным садом и огородом. С этого дома мы провожали в самостоятельную жизнь, т.е. выдали замуж Наташу и Катю. Здесь росли наши внуки. Летом 2007 года, когда продал этот коттедж, я впервые за много лет прослезился. Это после оформления документов о купле-продаже, когда вечером остался дома один из глаз моих непроизвольно потекли слёзы. Так было жалко оставить кому-то дом, в который вложил столько сил, времени и души. Кто только не помогал мне при благоустройстве этого дома?! Прежде всего, хочу вспомнить своего брата Лёню, племянников Женю и Юру и, конечно, своих детей и внуков, силами которых создавался прекрасный сад. Друзья-сослуживцы тоже приложили усилия в благоустройстве территории коттеджа. Всех вспоминаю с благодарностью и теплотой. Хорошая память сохранилась о наших соседях, это: Сапар и Назира, Света и Равиль, Валентина Фёдоровна с дочкой и внуками, Елена Николаевна и многие другие, с которыми жили очень дружно. За всё время проживания никогда между нами не возникало споров или скандалов. Все они были приглашены на наш вечер в честь наших проводов в Москву, который проходил 2 июня 2007 года в ресторане «Весна». Проводы были тёплые и в то же время грустные. Много прекрасных слов и хороших пожеланий было сказано в наш адрес. Дети со школы спортивно-бальных танцев «Сезам» исполнили несколько танцев. Было много песен, шуток, смеха и воспоминаний. У нас есть видеозапись этого вечера. Часто смотрим всей семьёй, вспоминаем ушедшие годы, друзей, родных, соседей и хорошую жизнь в Алмалыке Ташкентской области Республики Узбекистан.

…Некоторые воспоминания упорно возвращают меня обратно назад, к периоду моей службы. Помню, как в 1987г. в Узбекистане высадился «десант» специалистов для укрепления кадров МВД Республики Узбекистан по личной просьбе руководителя ЦК КП Узбекистана И.Б. Усманходжаева к М.С. Горбачеву. «Пятнадцатитысячниками», мы прозвали офицеров, которые прибыли в Узбекистан из разных союзных республик СССР за ловлей счастья и наград, но никак служить. Я думаю, что там, на местах просто с облегчением избавились от неугодных сотрудников, а проще сказать от балласта. Много бед принесли «десантники» в жизнь и деятельность МВД Республики Узбекистан. Полностью разрушили стройную систему МВД, сложившуюся за многие годы. Уволили большую часть опытных оперативных работников. Никаких улучшений в работе органов МВД не наблюдалось, наоборот произошла полнейшая деградация сотрудников. Коррупция расцвела махровым цветом. Считаю, что с того времени взяточничество, которое ранее встречалось в скрытой форме, приобрело открытую форму во всей системе правоохранительных органов. Внеочередные звания, награды, квартиры, автомобили все, что смогли, получили они, а через два-три года уехали обратно, оставив о себе самые негативные впечатления.

В тех сложных условиях, конечно, мне надо было подумать, как обезопасить себя, ибо были открытые попытки дискредитации всего руководства учреждения, чтобы сменить их своими людьми. Против меня устраивали всевозможные провокации, неоднократно проводили внеплановые проверки с целью выявить недостатки и упущения в работе. Была угроза увольнения и даже возбуждения уголовного дела против меня. Благо, ни одна проверка не смогла выявить упущения в работе или нарушения социалистической законности. Угрозы высказывались открыто, прямым текстом. Особо отличался первый заместитель начальника Управления по исполнению наказания по оперативно-режимной работе полковник в/с В. Ткаченко, который позволял себе выражаться нецензурной бранью в телефонном разговоре со мной. Он угрожал, что посадит меня, а за что было непонятно. Скорее, из-за того, что два раза он приезжал в колонию, а я не принял и не проводил его должным образом. Оказывается, надо было накрывать ему праздничный стол, где-то на природе, а на прощание обязательно сделать хороший подарок. Это потом мне говорили некоторые начальники подразделении. В моём послужном списке не было ни одного взыскания за весь период службы. По истечении почти тридцати лет с тех памятных дней, когда полковник Ткаченко В. угрожал посадкой и.о. начальника учреждения УЯ 64/57 майора в/с В.В. Ли, могу сказать, что повод для этого был. Попробую вспомнить и правдиво рассказать этот случай. Тем более, что прошло столько лет и даже будь криминал в том деле, вряд ли сейчас возможно привлечь меня к уголовной ответственности из-за давности срока. История весьма забавная, хотя тогда я не мог считать её забавной, скорее она была драматичной.

На тот момент, когда случилась эта история, я исполнял обязанности начальника учреждения вместо убывшего в очередной служебный отпуск Турсунова Р.H. Тогда я просил его, чтобы он не возлагал на меня обязанности, а просил возложить на первого заместителя начальника по режиму и оперативной работе подполковника в/с Малашенко, в противном случае, у нас будут возникать конфликтные ситуации. Тем более он был старше меня по возрасту, званию и стажу службы. Как правило, исполнение обязанности начальника возлагается на заместителя начальника по режиму и оперативной работе, а не на замполита, который не имеет доступа к секретным документам. Я знал амбиции Малашенко, который может затаить обиду и будет вставлять мне палки в колёса. Так оно и случилось, когда начальник материально-технического снабжения Г.И. Ким и директор предприятия В.Н. Лебедев доложили мне, об угрозе срыва выполнения месячного плана по выпуску продукции из-за отсутствия комплектующих деталей для электрических шкафов. На мой вопрос, какой есть выход из создавшегося положения, они просили всего одного, подписать заявление осуждённого К., о предоставление ему длительного свидания с женой сроком на трое суток: с утра пятницы до утра понедельника. Он у них работал снабженцем и, Гавриил Ирсунович Ким поручился за него. Мне объяснили, что осуждённый К. за эти дни съездит к себе домой в Фергану, где его родной брат работает одним из руководителей смежного завода, с ним и решит вопрос о поставке комплектующих в необходимом количестве. Не мудрствуя лукаво, я подписал заявление, которое они тут же подали мне. Через день в воскресенье, после утренней поверки осуждённых, дежурный по колонии (ДПНК) капитан Пягай В. доложил мне, что в колонию приехала группа офицеров из Управления в составе пяти человек и находятся около КПП. Я тотчас направился к ним и доложил старшему офицеру по Уставу. Мне было сказано, что они прибыли по указанию заместителя начальника Управления полковника В. Ткаченко с целью проверки наличия осуждённых. На что я сказал, что многие поселенцы уже отпущены мной в увольнение в город. Руководитель группы успокоил меня, что они будут находиться с проверкой в колонии целый день до окончания вечерней поверки. Попросил, чтобы дежурный по колонии принес ему все карточки на осуждённых, а двух офицеров из группы посадил на КПП, чтобы они могли по карточкам проверить наличие осуждённых в колонии. А на вечерней поверке проверить ещё раз досконально, всех до одного. Таково было указание зам. начальника Управления В. Ткаченко. Остальные офицеры с моим участием стали делать обход жилой зоны. В первую очередь решили проверить состояние штрафного изолятора, а затем столовой и общежития для осуждённых. К 17 часам, когда должен был начаться съём группы осуждённых, заявленных на работу в выходной день, все члены комиссии подошли к воротам КПП и сами, не доверяя войсковому наряду батальона стали производить съём производственников строго по карточкам. С руководителем группы мы стояли в стороне и беседовали о чём-то. Неожиданно для меня самого, среди осуждённых я заметил поселенца К., которого я отпустил домой в Фергану, подписав заявление, как бы на свидание с женой на трое суток. Как он мог оказаться здесь, когда должен быть дома и выполнять задание директора производства?! Конечно, я не подал виду, что заинтересовался его личностью, наоборот повернулся в другую сторону вполоборота и боковым зрением стал наблюдать за происходящим перед воротами КПП. А тем временем два офицера вместе с осуждённым К. прошли в жилую зону, как мне стало известно потом, чтобы проверить его спальное место и тумбочку с содержимым. Офицеры, убедившись, что К. есть К., а не какое-то подставное лицо отпустили его, а сами вернулись обратно к воротам. Как мне показалось, теперь у всех пропал особый интерес к проверке, и я понял, что они приехали просто убедиться, где находится данный осуждённый. А когда он на месте, чего зря время тратить? Тем не менее, им необходимо было участвовать на вечерней поверке, таково было указание их шефа. После всех вечерних мероприятий я завел членов комиссии в свой кабинет, где дневальный по моему указанию заранее накрыл стол, чтобы все могли поужинать. Никто мне вопросов по осуждённому К. в кабинете не задавал и интереса к нему не проявлял. В полночь они уехали в Ташкент, а я домой, чтобы отдохнуть после такого напряженного дня.

На следующий день, прибыв на работу, я вызвал к себе в кабинет поселенца К. и стал расспрашивать его обо всем по порядку. Он рассказал мне следующее. Приехав домой, он в первую очередь встретился с братом и в принципе сразу решил все производственные вопросы относительно комплектующих деталей и запчастей. Воскресенье утром решил навестить старшего брата и отправился к нему домой. Не успели даже выпить пиалу чая, как позвонила его двенадцатилетняя дочь, которая сказала, что папу спрашивали какие-то незнакомые дяденьки. Как будто током ударило К. и, в мгновенье ока он понял, что это приходили за ним и уже разыскивают. Попросил у брата денег и срочно поехал на такси прямым ходом в Алмалык в колонию-поселение. К обеду он уже оказался на промышленной зоне, зашёл к себе в комнату отдыха и прилег на топчан. Откуда ни возьмись, тут же оказался его помощник, осуждённый по имени Б., который удивленно вскинув брови, спросил: « К…-ака, почему вы здесь, когда должны быть до завтра дома?». К. ответил ему: « Чего ты мелешь, какой дом? Я был на свидание с женой, здесь в городе!» Попросил его, чтобы не мешал отдыхать и демонстративно повернулся на другой бок.

На следующий день, т.е. в понедельник с утра я решил сделать обход промышленной зоны, и едва зашел в цех № 2, как меня нашла телефонистка с коммутатора, которая взволнованным голосом сказала, что меня по телефону требует зам. начальника Управления полковник В.Н. Ткаченко. Пришлось идти к себе в кабинет, чтобы позвонить ему. Набрав его номер телефона, сказал, что майор Ли слушает, чем привёл его в бешенство: «Это я, тебя слушаю!», далее матерные слова с угрозой, что я творю беззаконие и, меня он всё равно посадит. С его слов, мне просто повезло, что вчера я сумел обдурить членов бригады, которых он прислал на проверку. Пригрозил отправкой другой бригады проверяющих, которые сумеют доказать мою вину и тогда я сяду на скамью подсудимых. Вскоре, действительно он прислал другую бригаду, правда, в меньшем составе, из трёх человек, но более агрессивных. Начали они беседой с лейтенантом Солтаевым К. служившим начальником отряда у меня в политчасти. Он был дежурным по колонии, когда я отпустил осуждённого К. на свидание с женой, а фактически домой в Фергану. Не знаю, о чём они говорили, но потребовали принести журнал учёта осуждённых, находящихся на длительном свидании. Буквально, в ту же ночь, когда комиссия уехала в Ташкент, я дал задание К. Солтаеву, чтобы он заменил старый журнал на новый. Объяснил ему причину замены журнала: дневальный, убирая посуду после ужина членов комиссии, нечаянно пролил остаток супа на журнал, отчего он пришел в негодность. Так надо говорить всем, кто будет интересоваться журналом. Такой же инструктаж я дал дневальному, дежурному по колонии и другим офицерам. Как я понял, для них журнал был той ниточкой, за которую они хотели потянуть, чтобы далее раскрыть «преступление» и посадить в тюрьму и.о. начальника колонии майора Ли В.В. Целый день они допрашивали офицеров, вольнонаёмных сотрудников и осуждённых УЯ 64/57 и напоследок, уезжая в Ташкент потребовали, чтобы на следующий день я обеспечил явку Солтаева К. в Управление исправительно-трудовых учреждений в Ташкент. Наутро лейтенант Солтаев Кабул отбыл по указанному адресу, и продержали его в кабинете начальника оперативного отдела Управления трое суток. Кормили его там же, а ночью спал на стульях. В последующем, от друзей из Управления я узнал, как упорно оперативники добивались от Солтаева К., чтобы он дал показание против меня, угрожая, что в противном случае он тоже может попасть на скамью подсудимых, как соучастник преступления. Но Солтаев выстоял, не побоялся угроз, просто он не мог пойти против своего наставника, который с первых дней прибытия на службу обучал его и прививал практические навыки работы начальника отряда. А самое главное, он был уверен, что его прямой начальник не способен пойти на сделку со своей совестью. Для него он был большим авторитетом.

Я узнал, что информацию о том заявление на свидание донёс полковнику Ткаченко, сам зам. начальника колонии подполковник Малашенко, с подачи своего агента осуждённого Б. Получив информацию, полковник Ткаченко, составил оперативную разработку, по которой ориентировал работников следственного изолятора города Ферганы на задержание осуждённого К., якобы совершившего побег из колонии-поселения в Алмалыке. Оперативные работники разослали особые приметы, адреса родственников и друзей, где он может скрываться. Одним словом, провели целую операцию с привлечением большого количества сотрудников МВД. Что можно сказать? Позор! Пару слов о судьбе горе-начальника Ткаченко. Вскоре он перевёлся в МВД Украины, где в последующем попал в места не столь отдалённые за взяточничество. Вот уж верно говорит пословица: «Не рой другому яму, сам в неё попадёшь!»

А тогда, в столь сложной обстановке я посчитал опасным служить дальше и поэтому подал рапорт о переводе в Учебный центр первоначальной подготовки рядового и младшего начсостава УВД Ташкентской области, дислоцированного в г. Алмалыке, на должность преподавателя. Руководство Учебного центра ходатайствовало о моём переводе, заместителем начальника по учебной части там служил мой знакомый подполковник милиции Александр Тимофеевич Ким. Он заходил к своему начальнику и просил его подписать мой рапорт о переводе. Впоследствии мы с Кимом, в обращении просто Тимофеич, стали хорошими друзьями и до сих пор поддерживаем дружеские отношения. По сути, я сам напрашивался на должностное понижение, чем удивил начальника Управления милиции столичной области. В случае отказа в переводе, готов был уволиться из органов, для меня честь и доброе имя были дороже жизни, дороже всех материальных благ, чем карьера. После некоторых проволочек руководство УВД Ташкентской области мою просьбу удовлетворило. С ноября 1988г. по март 1993 г. служил в Учебном центре УВД Ташкентской области по подготовке рядового и младшего начсостава. Вначале работал в должности преподавателя по Тактико-специальной подготовке, а спустя год-полтора назначили первым заместителем начальника Учебного центра по учебной части, вместо подполковника А.Т. Кима, которого перевели с повышением по должности в УВД столичной области. Он стал руководить убойным отделением в уголовном розыске Управления. А я с той должности и в возрасте 47 лет, в апреле 1993 подал в отставку, хотя мог служить еще несколько лет, как я планировал сам. Работа была спокойная, такая тихая гавань. Но к тому времени Узбекистан, объявив себя независимым государством, ввёл узбекский язык, как государственный и вся документация: отчет, планирование, методические разработки, переписка и т.д. стала оформляться на узбекском языке. Для себя я решил, что надо уходить со службы, ведь государственного языка не знал, а для меня родным языком оставался русский. Надо сказать, что через год или два всё вернулось на круги своя. Эйфория в связи с независимостью и государственным языком быстро прошла и накал требований снизился. Друзья мне сказали, что зря погорячился с отставкой, однако обратно вернуться на работу уже желания не было. Отдыхать было хорошо. Иногда А.Т. Ким брал меня с собой в районные или городские отделы милиции помогать ему в раскрытие преступления. Помню одно очень интересное уголовное дело по убийству, которое никак не могли раскрыть сотрудники уголовного розыска ОВД г. Бекабада Ташкентской области. Как одного из самых опытных сотрудников в системе МВД республики А.Т. Кима направили туда в командировку. Он позвонил мне и предложил поехать с ним, говоря, что есть интересная работа. Прибыв на место, мы ознакомились с уголовным делом. С подозрением в убийстве семилетнего мальчика был задержан и водворён в изолятор временного содержания (ИВС) гражданин А. Они проживали в одном доме, но в разных подъездах. Оказалось, что этот гражданин два месяца назад освободился из мест лишения свободы и поэтому сразу попал в поле зрения работников милиции, которые, не мудрствуя лукаво, задержали, как подозреваемого и пытали его, добиваясь признания. Как он говорил нам, если опять повезут в Ташкент и, в подвале УВД будут пытать так же, как и в первый раз, то он не выдержит и подпишет любую бумагу. По материалам дела, убийство мальчика случилось утром 21 марта, в праздник Навруз. По мусульманскому календарю это день весеннего равноденствия, когда наступает новый год. Мальчик находился дома один, а мама была на работе. Уходя из дома, строго-настрого предупредила, чтобы он никому из посторонних не открывал дверь квартиры. Когда днём пришла на обед и стала стучать в дверь, сын не открывал, стояла мёртвая тишина. Испуганная мама тотчас позвонила своему брату, который прибежал и через окно перелез в квартиру, где на диване увидел мёртвого племянника. Из показаний свидетелей стало известно, что мальчика в последний раз видели женщины-соседки, которые накануне всю ночь во дворе варили праздничное блюдо сумаляк (сладкая патока из пророщенных зёрен пшеницы). Это блюдо готовится, как правило, в период празднования весеннего праздника Навруз. Оказывается мальчик рано утром подходил к ним и попросил чашку сумаляк, а женщины сказали ему, что сладость пока не готова, можно ещё поспать. В результате проведённых оперативно-розыскных мероприятий и по показаниям свидетелей, был задержан гражданин А. Свидетельские показания дали два мальчика, оба были корейцы по национальности. Они в тот день копали землю в палисаднике и, якобы видели, как из окна второго этажа спрыгнул мужчина в маске и побежал в сторону соседнего дома. В нём ребята признали соседа по фамилии А. По делу, других свидетелей не оказалось. Александр Тимофеевич Ким попросил меня поработать со свидетелями, их показания его не устраивали. После неоднократных совместных и индивидуальных доверительных бесед, мне удалось выяснить, что ребята ничего подобного не видели в тот день. А написали свои объяснительные под давлением инспекторов уголовного розыска, которые угрожали, что если они не напишут так, как они подсказали, то привлекут их, как соучастников преступления и посадят в тюрьму. В результате кропотливой работы с родственниками, соседями и многоходовых оперативных комбинаций подполковнику А.Т. Ким удалось выйти на дядю мальчика, т.е. на младшего брата его мамы, которому он открыл, как родственнику дверь в то злополучное утро. Дядя стал спрашивать у племянника, где лежит ключ от шкафа, он знал, что там хранятся деньги сестры. Мальчик не ведал или не хотел говорить, где спрятан ключ. Обозлённый дядя схватил мальчика за шею и стал двумя руками медленно душить, спрашивая, где находится ключ. Однако он на секунду переусердствовал и, мальчик задохнулся. Сам того не желая, дядя убил своего племянника. Испуганный и озверевший мужчина метался по комнате, не зная, что делать. Машинально на лицо мальчика, лежащего на диване, бросил подушку и выглянул в окно. В заднем дворе и в палисаднике никого не было. Осторожно перелез через окно и спрыгнул на землю. В тот же день он отправился в военкомат и добровольно попросился на срочную службу в армию и вскоре отбыл в Термез. По запросу милиции он был арестован и этапирован в изолятор временного содержания (ИВС) отдела милиции города Бекабад. Многочисленные улики и неопровержимые доказательства привели к тому, что он признался в совершённом преступлении. Ещё в самом начале следственных мероприятий он был предупреждён, что чистосердечное признание и его содействие в раскрытие преступления могут быть квалифицированы, как неумышленное убийство, что может смягчить его наказание. Он поступил разумно: признался и раскаялся в совершённом преступлении. А невиновный гражданин А. был освобождён с ИВС. Его мать обрадовалась и не знала, как благодарить нас. Справедливость восторжествовала и поэтому была безмерно рада. Мы тоже были рады и удовлетворены своей работой. В те же дни, мы помогли раскрыть другое преступление, страшно сказать, была расчленёнка. В мусорном ящике нашли голову женщины. Это муж убил свою жену из-за ревности, а труп расчленил и спрятал в разных местах. На вопрос соседок, где его жена, говорил, что уехала в гости к родным в другой город. Короче, преступление раскрыли, а зло наказано. Этому предшествовала кропотливая работа всего отдела, которым временно руководил А.Ким. Вот с такими страшными преступлениями порой сталкивался уже, будучи на пенсии. Но вовремя остановился, посчитав, что достаточно повидал всякой всячины за время службы в МВД и решил заняться отдыхом и сугубо личными делами, активно включился в общественную работу. Тогда меня пригласили работать в Алмалыкский городской корейский культурный центр. А через четыре года друзья позвали на вольные хлеба, т.е. заняться гобонди, считая, что за кореец, если не был ни разу гобондишником. Но об этом, разговор подробный пойдёт в следующей главе.

Вспоминая свою службу, а служба составляла большую часть трудовой деятельности, я считаю, что тот период оказался самым интересным и плодотворным. С полным правом могу сказать, что по жизни всегда старался помогать людям и делать добро, никому не творил зла. Много ездил по стране, а связанны они были с учебой, отдыхом, командировками. Были интересные встречи с учеными, артистами, писателями, космонавтами и т.д. В период службы в пос. Таваксай Бостанлыкского района Ташкентской области вступил в ряды КПСС, чем гордился и горжусь. Партбилет публично не рвал, не сжигал, а храню, как память о тех прекрасных и плодотворных годах жизни, о честной и бескорыстной службе народу, партии и государству. Я не запятнал свою честь и офицерскую форму, как того пожелал мне мой первый начальник и наставник, капитан внутренней службы Владимир Михайлович Якунин. Такое пожелание он высказал мне в клубе среди сотрудников учреждения, при вручении погон лейтенанта внутренней службы в апреле 1974 г. Он был одним из трех коммунистов, кто дал мне рекомендацию для вступления в ряды КПСС в 1977 году, о чем никогда не пожалел. Об этом Владимир Михайлович, сказал на вечере в честь моих проводов на повышение по службе в Учреждение УЯ 64/36 в город Навои в ноябре 1982 года. Сам он дослужился от рядового до полковника внутренней службы. По состоянию здоровья подал в отставку с должности начальника колонии усиленного режима. Будучи в отставке, пару лет проработал председателем посёлкового совета в своём родном посёлке Таваксай, где прожил большую часть своей жизни. Умер на 71-ом году жизни весной 2007 г. и, похоронен в родном посёлке, со всеми воинскими почестями. В своей благодарной памяти храню его светлый образ независимо от того, что про него говорят другие. Мне было легко работать под его началом, он всегда поддерживал разумную инициативу. Практически всегда оперативно решал любые проблемы. За все годы совместной службы он ни разу не отказывал нам в крупномасштабных покупках спортинвентаря, музыкальных инструментов и аппаратуры, а также киноаппаратуры. Многие замполиты республики по-доброму завидовали нам, что начальник учреждения понимает сотрудников политчасти. В.М. Якунин сам несколько лет прослужил замполитом и знал эту работу изнутри. В целом я его считаю образцом офицера МВД. Очень грамотный, высокообразованный и всесторонне развитый человек, он один из немногих в системе УИТУ, кто был награжден государственными наградами, т.е. орденами и медалями. Как страстный нумизмат и книголюб Якунин В.М. поддерживал увлечения в этом направлении меня, Шайдуллина Н. и Ташпулатова Т. А. Эти люди мои самые лучшие и преданные друзья и сослуживцы, с кем поддерживаю связь до сих пор. Летом 2009 г. я был у них в гостях в Таваксае. Встреча была очень теплой. Таштургун Абдуллаевич устроил у себя дома вечер в честь моего приезда, куда пригласил всех своих родственников и многих друзей. Задушевные беседы, воспоминания о годах службы, друзьях-сослуживцах длились не один час. Впечатления от той встречи самые хорошие, уехал от них на третьи сутки. Каждый мой приезд в Узбекистан убеждает меня в том, что в этих краях у меня значительно больше друзей, чем мне казалось тогда, когда жил раньше. Именно тут, я испытываю особенные чувства, здесь меня помнят, уважают и ценят. Мне, кажется, здесь всегда меня ждут в гости. Поэтому, чуть ли не каждый год я вновь возвращаюсь в родные края, предпочитая Узбекистан, нежели Европе, Турции или Египту, куда устремляются многие мои приятели и знакомые.

Выше я говорил о своем послужном списке, поэтому не буду повторяться. Но без ложной скромности могу сказать о себе, что я один из немногих в республике, кто за всё время службы в органах МВД не имел, ни одного дисциплинарного взыскания. Были только одни поощрения и награды. На этом месте вспомнилась хорошая поговорка: «Сам себя не похвалишь, никто не похвалит, а как сам себя похвалишь, так другие постоянно недовольны».

Не знаю, насколько уместна здесь другая русская поговорка: «Из песни слова не выкинешь». Но ничего не поделаешь, жизнь есть жизнь, надо рассказать историю из нашей семейной жизни, наверняка не очень приятную для жены и моих детей. А что делать? Ведь это часть моей жизни, которую не вырвать и не выбросить в яму. Просто можно промолчать, но тогда штрихи к автопортрету будут кривыми или косвенными, а читатель, мой знакомый скажет: «видать слабо, сказать всю правду о себе». Лучше скажу, как было и есть. Итак. Затяжная амурная история происходила в очень сложный перестроечный, затем баррикадный период в стране, на фоне последующего распада Союза. Именно в этот переходный период от одной общественной формации к другой случился у меня кризис, который в медицине называют кризисом среднего возраста. Это, как мне кажется, долговременное эмоциональное состояние на грани депрессии, связанное с переоценкой своей жизни в среднем возрасте и в сложном, непонятном мире, когда многие из возможностей, о которых мечтал ранее, уже безвозвратно упущены. А наступление старости оценивается, как событие с вполне реальным сроком не когда-нибудь в будущем, а тут уже совсем рядом, как говорится, на расстоянии протянутой руки. И сам себе задавал вопросы: «Кто я в этом мире?». «Состоялся ли я, как профессионал?». «Как я живу?». «С той ли женщиной?». «Всё ли сделал для себя, семьи?», и классические вопросы: «Кто виноват?» и «Что делать?» Дома вроде бы всё в порядке, дети выросли, пошли уже и внуки. Но всё равно чувствуешь какое-то ощущение растерянности в рамках собственного мироощущения. Хотелось поменять всё в жизни, но что именно и как? Менять работу? Уже поздно, впереди маячила отставка со службы. А хочется всё изменить, но опять-таки, что и как? Всё вокруг стало скучно. Менять образ жизни, искать новые ощущения и переживания? Нет, изменить образ жизни уже невозможно. Ко всему прочему, были на тот момент определённые сложности не только на службе, но и в семье. Дети повзрослели, живут отдельно, жена болеет постоянно, внимание у второй половины полностью переключилось на внуков и на себя. Она спит уже давно в своей комнате вместе с ними. Ей хорошо и комфортно с внуками, дочками. Не было с её стороны понимания и участливого присутствия. Отошла в сторону и, будто нет ничего общего. Это признала Фрида сама тоже, в беседе со мной в момент, когда хотели решить вопрос официального развода. Посчитала, что и в ней самой была в полчетверти, а может и более, в том вина. Тогда простили друг друга, и стало нам сразу легче. Таковы были слова Фриды: «Чувствую себя такой лёгкой, будто вышла с церкви!» Сказала так, хотя была атеистом. Мужчине в любом возрасте нужно понимание и безоговорочное признание. Душа требует простора и вдохновения, как в юности, и казалось, что это уже сможет дать только женщина, не похожая на жену. Мы с Фридой поженились давно, ещё на втором курсе. Обоим было по двадцать и чуть более. Потом появились дети, и к тому времени прожили уже совместно лет сорок. Жена стала родной, почти, как мать. Живём, будто близкие родственники. Теперь нет романтики, пропали чувства, улеглись страсти. Жизнь стала будничной, серой и очень скучной. Постоянно свербило душу, но было непонятно, чего она, душа моя хотела. Тут появляется женщина, казалась совсем другая. А действительно, очень быстро стало вокруг иным: среда, работа, друзья и, наконец, возраст. Запахло новизной и молодостью. Отношения совсем другие и окружение тоже. Жизнь становится совершенно иной. Всё хорошо и прекрасно! Но, стоп! Из семьи-то уходить не хочется. Совместно прожитые годы не выбросишь в окошко. Перед детьми стыдно, они меня не поймут. Как я их всех оставлю? Вот и разрывался на части меж двух огней: родных и любимых женщин. Жена всё знала, всё чувствовала. Да и доброжелателей вокруг тьма тьмущая. Я говорил Фриде, что не уйду от семьи, не брошу своих детей и внуков. Однако скандалов было не миновать. Жена считала, что я сошёл с ума, потерял разум. Была встревожена, боялась потерять меня. Звонила всем, беспокоила родных и друзей. Рассказывала о беспутной и непристойной жизни, просила их образумить меня. Разве кто-то сможет помочь, это сугубо дело лишь двоих. Скандал не лучший союзник в споре, а наоборот усугубляет дело. Потому вынужден был уходить, но приходил. Говорили многие: «Уходя, уходи!» Было трудно и тяжко видеть, жить. Нервы, как струна стальная. А время шло неминуемо вперёд. Время-лекарь. Время лечит. Время сглаживает. Моя душа смогла вместить два тела, две души. Самое широкое в человеке, это его душа. А кому-то сильно хочется плюнуть в эту душу. Ещё ни один плюющий не промахнулся…! А таких вокруг хватало. Так я жил на две семьи, пытаясь доказать возможность невозможного сосуществования двух миров. Жизнь в войне и мире, где было много всякого, т.е. хорошего и плохого, измерялась длиной почти в десять лет, пока на горизонте не замаячила другая женская фигура. Три тела и три души, конечно, это явный перебор, какая бы ни была душа просторная. Тем более, если ты не исповедуешь ислам. Третий всегда, даже в народных играх, лишний. Считаю также лишним и дальнейшее повествование об амурных делах, вовсе не ловеласа. Постепенно всё вошло в своё русло и, жизнь наладилась. Упрёков нестерпимых уже не было ни тут, ни там. Остались друзьями, но не врагами. По большому счёту виновных нет и судить некого. Жалеть о том, что случилось в жизни, по крайней мере, глупо. Это мои годы, моя жизнь: «Мои Года – Моё Богатство!» Есть такая песня, которую поёт Вахтанг Кикабидзе. Бесконечно рад тому, что в наши личные взрослые отношения не вмешивались наши дети, за что им благодарен до конца жизни.

ОТСТАВКА. ЖИЗНЬ ПЕНСИОНЕРА.

С апреля 1993г. я официально считаюсь пенсионером МВД, в звании майора внутренней службы в отставке. Находиться на заслуженном отдыхе и ничего не делать, мне скоро надоело. Спустя год с небольшим, а точнее, к новому 1994/95 учебному году я устроился работать учителем истории в средней общеобразовательной школе № 11 г. Алмалыка. Работать было интересно, вновь вспомнились мои бывшие ученики из тех далёких младых лет, когда только начинал учительствовать в школе-интернате после окончания университета. Мне всегда нравилась школьная атмосфера: шум, гам, смех и улыбки, где особый воздух, а главное-детская непосредственность. Учащиеся в классах, где я вёл уроки, приняли меня хорошо, видимо на них повлияла моя служба в МВД, среди них были дети моих сотрудников. Дисциплина на моих уроках соблюдалась всегда на должном уровне. Однажды завуч школы, проходя мимо, заглянула в класс и с удивлением спросила у меня: «Почему на уроке такая тишина?» Что я мог ответить, кроме, как: «А почему должно быть шумно?» Педагогический коллектив школы принял меня доброжелательно. Работой был вполне удовлетворён и всё тогда меня устраивало. Однако поработать в школе пришлось всего четыре месяца. В конце 1994 г. был принят Указ Президента Республики Узбекистана И.А. Каримова о том, чтобы работающим пенсионерам пенсию выдавать только 50%. Конечно, смысла работать дальше не было, ибо размер моей пенсии, пусть даже в усечённом виде, оказался выше, чем учительская зарплата. Конечно, было жалко уходить, а что делать?

Чтобы не скучать без работы, включился в общественную работу. Вскоре был введен в состав Совета Алмалыкского городского корейского культурного центра (АГККЦ), где в течение двух лет за символическую зарплату, а затем и вовсе, бесплатно, выполнял различные общественные поручения. Занимался там организацией вечеров и концертов, оказывал помощь малоимущим гражданам в проведении похорон родственников. У председателя корейского Культурного центра была возможность оказывать безвозмездную помощь этим людям в изготовление гробов, копки могил и т.д. Кроме всего прочего, я ещё распространял газеты, журналы и книги, издаваемых Ассоциацией корейских культурных центров Республики Узбекистан. Председателем городского Совета корейского культурного центра в Алмалыке тогда был Иннокентий Сергеевич Ким, владелец строительной фирмы «Узбекистан». На то время, он был одним из самых успешных и богатых предпринимателей города. Под его руководством фирма построила в городе много важных объектов, таких, как: автостанция, банк, колхозный рынок в Буке, здание городского отдела милиции, аффинажный (золотой) цех на медном заводе АГМК. За трудовые успехи и большую благотворительную работу в городе, он награждён орденом «Шухрат» и удостоен почётного звания «Заслуженный строитель Узбекистана». Кроме этого, И. С. Ким дважды поощрялся легковыми автомобилями («Жигули» и «Волга Газ-24»). Однако в нулевые годы из-за постоянных неплатежей за выполненную работу, фирма обанкротилась. Сейчас И.С. Ким живет и успешно трудится в строительной фирме в Москве. Это человек широкой души, который может оказать бескорыстную помощь любому, кто в ней нуждается. Помню, на этой почве состоялось и наше знакомство, когда осенью 1986 года я обратился к нему изготовить гроб для умершего отца моего подчинённого Евгения Кима. Он тут же принял заказ, а деньги не взял, хотя мы не были знакомы. А в 1993 г. мы уже работали вместе в культурном центре, и тогда я по просьбе моей сестры Розы обратился к Иннокентию Сергеевичу за помощью в организации юбилея зятя Ивана Ильича. Он сразу отозвался на нашу просьбу и выписал со своей фермы живую свинью за символическую цену, а со склада выписал два ящика водки «Столичная». А уже в наше время, живя в Москве, Иннокентий Сергеевич по моей просьбе, выбил одну комнату в общежитие для семьи моей дочери Кати в центре города, недалеко от станции метро «Профсоюзная». Дети прожили там три года, вплоть до переезда в Корею. В Москве мы поддерживаем тесную связь, часто встречаемся по разному поводу. Он один из немногих моих друзей и знакомых, который с удовольствием участвует, несмотря на свой возраст, на различных культурно-массовых мероприятиях, проводимых общественными организациями города. Я с удовольствием приглашаю его, имея на то возможность, на концерты в дни всенародных праздников и юбилейных дат.

…В 1997 году друзья позвали меня на полевую работу по выращиванию лука в Питерский район Саратовской области, на границе с Казахстаном. Рассказывали, что там свежий воздух, хорошая рыбалка и ещё можно заработать, выращивая овощи. Не имея никакого опыта, мы с Владимиром Михеевичем Кимом, военным пенсионером, согласились на авантюру и что интересно, в первый же год мы оба заработали не меньше других членов бригады. Бригадиром был наш общий друг Валера-художник с Алмалыка. Не хочется сегодня ругать или критиковать его, но скажу откровенно, что дальше работать в его бригаде у меня желания не было. А Владимир Михеевич, несмотря на моё предложение уйти с бригады, остался на второй сезон и как результат в конце сезона они поругались и стали врагами. На следующий год через знакомых мне удалось выйти на бригадира Николая Васильевича Ан, бригада которого сажала лук в соседнем селе Мироновка Питерского района. Он пригласил меня на первое собрание, которое состоялось зимой у него дома в Ташкенте. Я попросил выделить площадь земли в пять гектаров для себя, сестёр: Аллы, Риты с мужем и зятя Алёши. Однако бригадир, ссылаясь на нехватку земли, выделил всего четыре гектара. Весной на этом участке вначале мы работали все вместе, а затем я разделил землю между всеми пропорционально и без обид. При этом я отказался от своей доли на участок лукового поля, с учётом нехватки земли, в пользу остальных родственников. Я был пенсионером и, моя пенсия была гарантией того, что я без куска хлеба не останусь. Всем другим надо было заработать, чтобы прожить год до следующего сезона. Себе же оставил только 0,5 га земли, выделенных бригадиром, как огород. На этом участке земли мы ранней весной посадили арбуз под плёнкой, но всходы были очень плохие. Николай Васильевич посоветовал мне посадить позднюю белокочанную капусту, и если я буду согласен, то обещал достать рассаду в количестве 2000 шт. После кротких раздумий решил посадить. На небольшом участке земли я высадил рассаду капусты, которую мне привёз бригадир с тепличного хозяйства столько, сколько он обещал, причём бесплатно. Не имея опыта выращивания этой культуры, по наитию делал всё, что считал нужным. В результате получил такой высокий урожай, что все члены бригады восхитились и тоже захотели в будущем сезоне выращивать капусту. На местном рынке капусту продавал только я один. Цена была хорошая, насколько я помню, продавал по 4-5 руб. за один кг. Я срезал самый большой кочан, который потянул на 11 кг и, подарил бригадиру. Он обрадовался и похвалил меня за то, что я послушался его. Ранее, Николай Васильевич много раз говорил членам бригады, чтобы они сажали капусту, но никто не соглашался, уверяя, что в этих краях она не уродится. Оказалось, что я своим примером доказал обратное. Более того, сам того не ожидая снял второй урожай капусты. На месте срезанной капусты у основания кочерыжки, сбоку стали расти по несколько штук малюсеньких кочанов по 200-300 гр. Эти кочаны капусты с удовольствием покупали старушки, говоря, что как раз хватит на один раз сварить борщ. На вопрос покупателей на рынке, что это за сорт, я невозмутимо отвечал: «Это сорт японской капусты». На следующий год в районе многие корейцы посадили капусту и вырастили хороший урожай. Случилось перепроизводство, цена на рынке обрушилась. Тогда я тоже не смог сдать капусту оптом на городском рынке Саратова, не брали даже по 1 руб. Такова судьба земледельца, или как говорят, классика жанра: то урожая нет, то цены нет. Рассказывая о капусте, я забыл сказать, как мы жили и работали в бригаде Н.В. Ан. Бригада была большая, в составе которой было двенадцать семей, в основном из Ташкентской области. Как обычно бывает на поле, вначале, весной все были дружны, ели, пили вместе, и к лету пошли непонятные козни и всякого рода сплетни. А ближе к осени, вовсе, началась холодная война внутри бригады. Не минуло этой участи и нас, хотя мы были очень осторожны и старались никуда не вмешиваться. Оказывается, работая на поле невозможно застраховаться от этой напасти. Это, как на дорогах, когда сталкиваются две машины: если не ты, так тебя. Однажды в начале сентября я поехал в Саратов искать работников для уборки лука. По возвращении домой узнал от Аллы, что зять Алёша подрался с Сергеем, который помогал двум своим тётушкам выращивать лук. В ходе разбирательства выяснил, что Сергей ни за что избил одного нашего работника. Когда Алёша сделал ему замечание, Сергей возмутился, что Алёша заступается за какого-то бича. Слово за слово, разразился скандал, который перешел в обоюдную драку. В этой драке Алёша палкой ударил Сергея по ноге и тот стал хромать. Обозленная этим фактом одна из тётушек ругала племянника, что не смог дать сдачи и, тем самым провоцировала его на новую драку. Чтобы предотвратить дальнейшее нарастание обострения между молодыми людьми я обратился к бригадиру для разрешения конфликта. Мы вчетвером поговорили и рассудили их, при этом Сергей первым протянул руку Алексею в знак примирения. Спустя два-три дня рано утром, когда Алексей шел на поле, Сергей из-за кустов окликнул его и, подойдя ближе, неожиданно нанёс коварный удар по лицу, и сбил очки. Когда Алексей нагнулся, чтобы поднять очки, Сергей ударом ноги свалил Алёшу на землю и стал бить лежачего. В это время мимо проходил сосед, тоже по имени Алёша со своей женой, они и разняли Сергея, а Алексея привели в расположение. Алла, увидев его в таком ужасном виде, диким криком позвала меня с другого участка нашего поля, где я работал в то утро злополучного дня. Я рассерженный такой подлостью со стороны Сергея мигом направился к бригадиру, чтобы рассказать ему о случившемся ЧП. Николай Васильевич уже познал о происшествии на поле. Он ничего не имел против нашего решения подать заявление на Сергея. В тот же день мы с Алёшей отправились в милицию, где он написал заявление, а затем в больницу для снятия побоев. Хирург, осмотрев Алексея, сказал, что надо его госпитализировать, поскольку у пострадавшего случилось сотрясение мозга, и имеются многочисленные гематомы на лице и на других частях тела. А ещё был сломан передний зуб. Алёша пролежал в больнице две недели. Тем временем в бригаду за Сергеем приходили сотрудники уголовного розыска вместе с участковым инспектором. Его на месте не оказалось, родственники не знали, куда он подевался, хотя потом мы узнали, что уехал к маме в Омск, где она работала на рынке. Сотрудники милиции сказали бригадиру, что если Сергей не явится завтра утром в милицию, то ни одного наёмного работника на поле не будет. Так оно и случилось через два дня. Всех рабочих (бичей) милиционеры погрузили в спецмашину и вывезли за 50-й км. А рано утром следующего дня, Николай Васильевич пришел ко мне в шалаш и завёл разговор о том, что мне в интересах всей бригады надо забрать заявление в милиции. При этом он добавил, что милиция не оставит нас в покое и мы не сможем закончить уборку. Я сказал, что обсудим этот вопрос на семейном совете и дадим ответ к вечеру. К вечеру мой ответ бригадиру был таков: на общем собрание бригады, я выставлю все претензии к Серёже и его тётушкам, предъявлю иск на возмещение расходов, связанных с лечением потерпевшего Алексея. Бригадир созвал экстренное собрание, где стали обсуждать данный вопрос. Николай Васильевич вкратце разъяснил создавшуюся ситуацию в бригаде в связи с дракой и о возможностях выхода из кризиса. В конце своего выступления он сказал, что всё зависит от Владимира, но у него есть претензии к Серёже и его тётушкам. После чего дал мне слово, и в наступившей мёртвой тишине я твёрдо и жёстко, озвучил все мои претензии, а также иск на погашение расходов, связанных с лечением Алексея. Я сказал, что в минимальную сумму иска включил: деньги на лекарство, оплату за стационарное лечение, ремонт зубов, транспортные расходы, стоимость путёвки на санаторно-курортное лечение по рекомендации врача и компенсацию за потерю трудоспособности. Назвал общую сумму иска на 15 тыс. рублей. Сумма иска даже по тем меркам была мизерной с учётом физического, морального и материального ущерба, который нанёс Сергей Алексею. Над собранием повисла мертвая тишина. В этой тишине, выдержав паузу, я подчеркнул, что сумма нисколько не завышена, все рассчитано по минимальной цене. После моего заявления бригадир обратился с вопросом к тётушкам, что они могут сказать по поводу иска, предъявленного Владимиром Владимировичем. Они молчали, словно в рот воды набрали. Тогда бригадир сказал: «Если вам сразу трудно дать ответ, то можете отойти поодаль и посоветоваться между собой. Пять минут вам хватит?» «Хватит» – сказали тётушки, и вышли со своими мужьями на своё семейное совещание. Вскоре они зашли и, кто-то еле слышно промолвил, что такую сумму они не смогут одолеть, сослались на плохой урожай. На вопрос бригадира: «А сколько сможете?» Старшая тётушка заявила, что они готовы выплатить только 10 тыс. руб. Нехотя соглашаясь, не столько с ними, а сколько с Николаем Васильевичем, который просил меня идти на уступку, я подумал, что всё равно это уже победа. Ведь с этим выродком, Сергеем-наркоманом, и его базарными тётушками никто в бригаде не мог раньше сладить, а может просто не хотел связываться. Они диктовали свои условия и указывали другим членам бригады, как надо жить и работать на поле. Всегда считали себя правыми. Я ощутил внутренне, что участники собрания морально были на моей стороне. Согласившись с названной суммой, я сказал бригадиру, что у меня нет веры этим людям и не уверен, что после уборки они рассчитаются со мной. На мой выпад в сторону тётушек он сказал, что выступает гарантом и если они не выплатят, то сократит нам план поставки продукции на эту же сумму по цене, реализуемой сегодня в бригаде. Это вполне меня устраивало, и я дал окончательный ответ-согласие. При этом ещё капнул яда в бочку мёда, сказав, что с их рук не хочу получать грязные деньги и поэтому просил Николая Васильевича лучше сразу сократить план поставки. Бригадир со мной согласился в присутствие всех членов бригады. Решили, что тётушки деньги отдадут ему, т.е. бригадиру. На этом инцидент был исчерпан. Все вздохнули свободно, а я наутро забрал заявление в милиции, объяснив, что мы помирились, и претензии к Сергею не имеем. Забегая вперёд, скажу, что проведённая сделка по сокращению плана дала мне выгоду в тройном размере. Я постараюсь объяснить суть дела, чтобы читателю было понятно. Для меня это был всего второй сезон моих полевых работ. Естественно, на машину ещё не успел заработать, а без машины, как вы понимаете, работать на поле очень трудно. Во время уборки урожая, рабочих привозили из Саратова, а как можно, не имея автомобиля? Вот приходилось просить соседей, чтобы они привозили и для меня тоже. Спасибо им, помогали, как могли. Конечно, мы сильно отстали от других в темпе уборки, из-за чего бригадир стал нервничать и переживать за нас. Он говорил, что по завершении уборки, вся бригада одновременно должна сняться с поля и всей колонной возвращаться домой. Для нас это было нереально, поэтому бригадиру сказал, чтобы не обращали внимания на нас. Мы закончим сезон и сами уедем на поезде, и обиды с нашей стороны не будет. Так и поступили, мы остались на поле одни, сезон как бы завершился, но не для нас. А оптовики из Саратова продолжали приезжать за луком. Я хотя и не имел опыта работы на поле, но по науке дедушки Маркса знал кое-что о законе рынка. Не видя рядом конкурентов, я вначале робко, а затем нагло стал поднимать цену на лук. Всё, как говорится, сходило с рук: последнюю машину лука я продал по цене 3 руб.80 коп. Вот такая простая арифметика! А что мне делать, если спрос превышал предложение?! Вот уж верна пословица: «Не было бы счастья, да несчастье помогло!» Не смогли вовремя сделать уборку, но зато позже «поймали» цену и заработали гораздо больше, чем другие в бригаде. Дни становились короче, часто стали накрапывать дожди, а на поле ещё оставалась большая куча мелкого лука-севка. Жалко было выбрасывать. В один из осенних пасмурных дней, на поле приехал небольшой служебный автобус, с которого вышел мужчина и назвал себя Хомяковым. Он интересовался луком, который нужен рабочим ПМК, где он работает якобы начальником. Человек очень удивился, что бригада так рано завершила уборку. Я ему показал оставшуюся кучу лука-севка и назвал цену-50 коп за один кг. Хомяков попросил дать ему ведро лука, чтобы показать своим сотрудникам. Если они будут согласны купить, то завтра приедут. Я дал ему полное ведро с луком. Утром следующего дня переполненный людьми автобус, а сзади грузовой автомобиль заехали на поле прямо к той большой куче лука. С моего разрешения, люди стали затаривать свои мешки луком из этой кучи, общий вес, которой составил 1500 кг.

Хомяков сказал, что деньги я могу получить в кассе ПМК в любой день. И тут же сделал мне заманчивое предложение: на следующий год сажать овощи и лук на поле подсобного хозяйства ПМК. Но это уже другая история, может я позже, и вернусь к ней. Пока хочу подвести итог работы текущего сезона, трудного для меня во всех отношениях. Первым делом разрешил Алёше после выписки уехать домой до завершения уборки, чтобы в кругу семьи 12 сентября смог отметить свой день рождения. Ему сказал, что уборку лука проведу сам. Отдал Алёше, вырученные мною деньги за арбуз в сумме 1000 долларов и проводил домой на поезде. При высоком урожае капусты и хорошей цены на неё, с небольшого участка земли заработал приличную сумму. Выше я говорил о сделке с тётушками с их деньгами по иску и плану сдачи продукции, в результате я имел не десять тыс. рублей, которую они хотели дать, а почти втрое больше, за счёт повышения цены на лук в конце сезона. По итогам работы на поле, общая выручка составила в 70 тыс. рублей, из которых Алёше отдал ещё пятнадцать тыс. руб. помимо тех долларов. По словам Кати, он не ожидал такого вознаграждения. Той же осенью на автомобильном рынке Саратова я купил машину «Жигули» шестой серии за сорок тыс. руб. с пробегом всего в 12 тыс. км. Считай новая машина, в салоне ещё стоял запах краски. Как известно, тогда в стране случился дефолт, поэтому цены на машины, квартиры и другую недвижимость рухнули, чем я вовремя и удачно воспользовался. Остальные деньги, отложил на расходы в сезоне будущего года.

Машину хотелось перегнать домой в Узбекистан, а водительского удостоверения с собой не было. Что делать? Пришлось обратиться к начальнику ПМК Хомякову, чтобы он дал мне водителя для перегона. Он разрешил взять любого, кто желает и находится на простое. Согласился водитель микроавтобуса Володя Шайтор, который сидел в то время без работы из-за отсутствия бензина. Я обещал ему выплатить за услугу месячный оклад в сумме 600 руб. а также деньги за проезд обратно на поезде и на карманные расходы. Кроме этого, я обещал ему овощи для семьи с урожая будущего сезона. Ехали мы вдвоём, подменяя друг друга. Поскольку прав у меня не было, машину вёл больше Шайтор, а я садился за руль вне населённого пункта и по большей части в ночное время. Дорогу от Питерки до Ташкента одолели за 52 часа, с небольшим отдыхом в пути. Володя, как профессионал ехал очень быстро и уверенно. Прекрасно ориентировался в незнакомой местности, во время, замечая все дорожные знаки. Поездка ему понравилась, как понравилась трёхкомнатная квартира моей дочери Натальи после евроремонта. Квартира в Ташкенте находилась недалеко от станции метро «Максим Горький». Мы переночевали в этой квартире, а после хорошего отдыха он уехал обратно домой на поезде. Я попросил Володю, чтобы он по приезду домой рассказал местным жителям в каких домах и квартирах мы живём. У меня же тогда был огромный коттедж с большим участком в Алмалыке под Ташкентом. А то ведь многие люди в Питерке думали, что мы бездомные, спрашивали с жалостью: «А где вы зимой-то живёте, есть ли у вас какая-нибудь хибарка в Узбекистане?» Володя Шайтор с семьёй переехал в Питерку из Туркмении после распада Союза. Жили они в одной из комнат ведомственной гостиницы от ПМК. Ютилась семья из трёх человек здесь уже несколько лет и никакой перспективы получить квартиру или купить у них не было. Я дал Володе адрес руководителя администрации села одного из районов Рязанской области, где требовались доярка и водитель скорой помощи. По моему совету он съездил туда, чтобы на месте узнать обо всём и посмотреть своими глазами. К радости семьи, помимо работы им сразу предоставили ещё и квартиру. Вскоре они переехали туда и живут до сих пор. Довольны.

На этом моя луковая эпопея той осенью ещё не закончилась. Выше я говорил об истории, которую обещал рассказать позже. Вот, кажется и наступил такой момент. Расскажу, но только очень коротко, ибо моя луковая страсть затянулась и видно, что заняла слишком много места в главной части моего сборника. Итак, о третьем и последнем сезоне моих «хождений по мукам».

Именно тогда, в третий сезон обанкротился полностью сам, и пострадали мои племянники, которые тоже приехали работать на поле с надеждой заработать. Банкротство случилось по одной, простой причине. Начальник ПМК Хомяков, по кличке «Обещалкин», который позвал нас выращивать лук и капусту в его подсобном хозяйстве, не смог вовремя обеспечить бригаду поливочным агрегатом «Волжанка». Хотя осенью и зимой многократно давал обещание и клятвенно заверял, что новый поливочный агрегат он получит ранней весной на заводе в Саратове и закрепит за нашей бригадой. С новой «Волжанкой» у него ничего не получилось. Поэтому весной дал задание своим рабочим искать по всему району запчасти и собрать для нас поливочный агрегат. Прошло много времени, пока искали и собирали агрегат из старых запчастей. После посева, только через месяц смогли провести первый полив, когда на самом деле требовалось полить через неделю-другую. Дело в том, что весной ни разу не было дождя. Жаркие дни и ветер, который дует постоянно на левом побережье Волги, сделали своё чёрное дело. Сильные ветра выдули семена лука вместе с пылью. После полива стала всходить только сорная трава, а лука не было видно. Поле нам пришлось перепахать и сажать разные овощи, чтобы как-то прожить до осени и вернуться домой. Каждый сажал на своё усмотрение, что ему нравилось: помидоры, огурцы, арбузы или капусту. Из-за плохого урожая и низкой цены, особенно на капусту, заработать не смогли. Прожили кое-как лето-осень, накопили денег на дорогу и разъехались по домам с кукишем в карманах. Мне было обидно и очень неудобно перед родственниками, что их надежды и чаяния не оправдались. Я чувствовал себя без вины виноватым. Сестра Алла и племянники: Афанасий, Аркадий и Саша с Галиной уехали на поезде. Мои другие племянники Женя и Юрий, сыновья Аллы остались со мной, чтобы произвести вспашку земли под посев будущего года. Завершив все дела, где-то в конце октября, мы выехали домой на моей машине «Жигули». Втроём по очереди садились за руль и за двое с половины суток доехали до Алмалыка без всяких приключений.

А весной 2000 года из-за обострения остеохондроза выехать на работу в Питерку я не смог. Племянники разъехались, и устроились кто, как смог. Поле целиком вместе с продуктами, инструментами и постельными принадлежностями, которые хранились в складе ПМК, мы передали младшей сестре Рите с мужем Гавриилом. Они с удовольствием согласились и проработали там три сезона. До этого они два года работали в бригаде Н.В. Ан, но там заработать им не удалось.

Таким образом, я завершил свою земледельческую эпопею, посчитав, что это не моя стезя. Что хорошего успел сделать в те годы, так это прописаться в городе Пионерском, Калининградской области у племянника Валеры Пягая. Он жил там уже несколько лет и работал врачом в местной больнице и поликлинике, куда направили после окончания первого Ленинградского медицинского института. Туда я из Узбекистана перевёл свою пенсию, где потом в течение десяти лет получал российскую, она была вдвое выше, чем узбекская. Валера помог хорошо, к моему приезду он подготовил все необходимые документы и даже получил от главы города разрешение на прописку. А российское гражданство тогда я получил в Узбекистане, в посольстве РФ. В те годы, трудностей с получением гражданства не было. Утром написал заявление, а после обеда вернули паспорт со штампом на обложке с внутренней стороны, с записью, что я гражданин РФ. У меня был советский паспорт, а в 1998 году советские паспорта были ещё действительны в Узбекистане.

Позже, в нулевые годы, через Светлогорский районный суд Калининградской области добился реабилитации, как незаконно репрессированный. Вместе со мной прошли суд: моя сестра Роза с мужем Иваном Ильичом. С тех пор я стал получать в течение 10 лет ежемесячное пособие от соцзащиты в сумме 1200 рублей, отказавшись от льгот, предусмотренных по закону о реабилитации. До переезда в Россию, живя в Алмалыке «бомбил» на автомобиле «Жигули», который заработал на втором году полевых работ в бригаде Николая Васильевича Ан. Работать нелегально, да ещё на машине с российским номером было трудно. В основном крутился по своему городу, где гаишники знали меня и не трогали. На стоянке постоянно не стоял. У меня были свои клиенты, которые платили маловато, но была гарантия, что заработаю. Возил я работников ресторана «Весна», чайханы на «Школьной» и салатницу Нелю с рынка «Ойдин».

В нулевые годы, я вновь вернулся к работе в общественной организации городского корейского культурного центра в Алмалыке, где стал работать без зарплаты, как говорится, для души. Председателем Совета культурного центра уже был Климентий Ирсенович Ли, учредитель и председатель ООО «Комплекс-2», мой родственник-однофамилец, то есть из одного рода (пон). Помогал Центру в организации различных мероприятий, концертов, встреч с интересными людьми. Помню, в декабре 2004 г. по инициативе директора школы «Сезам» Арины Владимировны Цой и при поддержке К.И. Ли, мы впервые в городе отметили Международный день инвалидов. На праздник были приглашены 42 корейца-инвалида, по списку, поданного отделом соцзащиты населения Алмалыка. Гостям накрыли праздничный стол, а затем был дан концерт коллектива художественной самодеятельности. Под конец вечера каждому гостю вручили подарочный продуктовый набор и зимнюю куртку.

По моей инициативе в 2005году в Алмалыке были открыты курсы по изучению корейского языка под эгидой Центра Образования при Посольстве Республики Корея в Узбекистане. Первоначально занятия на курсах вела моя младшая дочь Катя до переезда в Россию, совместно с Ариной Владимировной Цой. Здание школы находилось в их частном владении. Центр Образования помог тогда оснастить учебный класс современными техническими средствами обучения, выделил учебники, учебные пособия и другие имущества. Курсы функционируют и поныне, а связь с Ариной Владимировной Цой – руководителем этих курсов поддерживаю до сих пор. Она же с помощью своего мужа Геннадия Ирнамовича, в 2001 году открыла частную школу по спортивно-бальным танцам «Сезам». Родители открыли школу ради своей горячо любимой дочки Люды, затем выяснилось, что в городе много детей, желающих заниматься этим красивым видом спорта, вбирающего в себя элементы искусства. Очень скоро сформировали три танцевальные группы по возрастным категориям. Пригласили из Ташкента квалифицированного тренера, абсолютную чемпионку Узбекистана Юлию Цой. Очень старательная и талантливая Люда быстро стала делать успехи и в паре с Виталием Ли, они стали чемпионами Узбекистана в своей возрастной группе. А позже, в период учёбы в университете в Бишкеке она становится чемпионкой Казахстана и Киргизии. Мои внуки Вова и Ди-Ён тоже занимались в этой школе, когда жили с нами в Алмалыке. Они оба научились хорошо танцевать. Часто выступали в школе, во Дворцах культуры и на городских мероприятиях. Помимо танцев наши внуки занимались ещё и плаванием в городском бассейне. Надо сказать, что у Вовы тогда не было ни одного свободного дня.

Танцевальный коллектив «Сезам» в 2004 году выступал на торжествах по случаю празднования 100-летия со дня рождения легендарного председателя колхоза «Полярная звезда», дважды Героя Социалистического Труда Ким Пен Хва. Этот же коллектив при поддержке председателя Совета АККЦ К.И. Ли сумел организовать и провести областной фестиваль песни и танца в культурно-развлекательном центре «Космос».
Основным моим занятием на тот период были: общественная работа, воспитание внуков, работа в саду и на огороде. А кроме этого несколько лет на своей машине работал таксистом. Жить на пенсию в городе, где много знакомых, друзей и родных материально было нелегко. Они всегда приглашали в гости, а также на мероприятия, типа: свадьба, юбилей, день рождения, а с пустыми руками ведь не пойдёшь. Да и обслуживание машины требует немалых средств (бензин, запчасти, ремонт и т.д.) Вот и приходилось заниматься нелегальным извозом, являясь гражданином РФ.

13 января 2006 года в моей семье произошло событие, которое считается одним из трёх самых значимых в жизни каждого корейца «корё сарам» (годик, т.е. а сянди, свадьба и юбилей). Неожиданно, из Москвы 2-го января прилетели дочки: Наташа и Катя с намерением провести Вечер в связи с нашим юбилеем. Привезли с собой деньги, продукты и подарки. На семейном совете приняли решение отметить юбилей своевременно, не перенося на другой срок, как это часто бывает у корейцев. В нашем распоряжении было всего десять дней. За это время надо было решить уйму организационных вопросов. С задачей справились своевременно, и мы были готовы провести юбилей. Директор ресторана Эльза Николаевна помогла нам тем, что сделала хорошую скидку на заказ блюд и салатов, а ещё освободила от платы за аренду зала. А директор танцевальной школы «Сезам» Арина Владимировна вместе с тамадой Еленой Николаевной взяли на себя культурно-развлекательную часть вечера (танцевальные номера, викторины, игры, конкурсы). Так, в день моего рождения провели совместный с Фридой юбилейный вечер, на который были приглашены друзья, родственники и соседи. В большом зале ресторана «Весна» присутствовали 105 человек. В семейном архиве есть кассета и диск с видеозаписью юбилейного вечера. Периодически просматриваю запись и каждый раз ощущение такое, будто снова побывал на своём юбилее. Хорошая память сохранилась в кассете, где вновь и вновь можно увидеть милые лица друзей и родных. Правда, к большому сожалению, некоторых уже нет в живых. Ну, что поделать, такова жизнь и природа создала так, что одни уходят, другие приходят.

Вот таким образом проходила моя жизнь в Алмалыке, скучать не приходилось, было много друзей. А где друзья, там обязательно: свадьбы, дни рождения, юбилеи, похороны и т.д.! Жизнь была интересной и насыщенной. Жить так, мне позволял мой статус: гр. РФ и пенсионер МВД. Находясь на заслуженном отдыхе, имея относительно высокую российскую пенсию, мог позволить путешествовать не только в Узбекистане, но и по России. А в родном Алмалыке, где было много друзей и родных, чувствовать себя комфортно. Безусловно, общественная работа дала мне возможность вести активный образ жизни. В итоге в этом загазованном городе Алмалыке Ташкентской области Республики Узбекистан, в 52 км от Ташкента прожил 22 года 1 месяц и 20 дней. Этот период жизни был наполнен: службой в МВД и отставкой, трудом на поле и в школе, общественной работой, а также друзьями, отдыхом в санаториях, знакомствами, очарованием и разочарованием, радостью и горем, скандалами и сплетнями, свадьбами детей и рождением внуков, встречами и расставаниями, похоронами и поминками, юбилеем и т.д. Но вскоре, эта жизнь круто изменилась, о чём я хочу рассказать ниже, в заключительной части автобиографии.

***

Ссылки по теме:

Владимир Ли. Моя Судьба (продолжение)

Владимир Ли. Моя судьба (продолжение)

Владимир Ли. Моя судьба. Глава 2. Из дневниковой записи пенсионера

Владимир Ли. Моя судьба. Глава 2 (продолжение)

Владимир Ли. Моя судьба. Глава 3. Творческое начало

Владимир Ли. Моя судьба. Глава 4. Творчество внучек

Владимир Ли. Моя судьба. Глава 5. Взгляд со стороны

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.