Владимир ЛИ. Рыболовные истории

К Дарье на электричке

К Дарье на электричке

По натуре я не охотник, не рыбак,  и не грибник. Я –  «Береговой». Так называют тех, кто выезжает  на природу с друзьями, но большую часть времени предпочитает отдавать не охоте и рыбалке, а обустройству быта: разбивать палатку (если она есть), собирать хворост для растопки костра, готовить походную пищу, бегать по берегу с подсачником. Словом, всегда быть на подхвате у других. «Береговой» на рыбалке – фигура востребованная, уважаемая, и хорошо, если таковой  имеется и в вашей дружеской компании.

Последние лет десять-пятнадцать на рыбалку  не езжу. Причина простая – стало неинтересно. Раньше, помню (лет 30-40 назад), в любом водоеме или речке рыбы было немерено. И рыбалка была преимущественно любительская. Встречались, конечно, и единичные факты варварского истребления рыбы (об этом чуть ниже), но то, что творится сейчас на наших озерах и реках – уму непостижимо. Рыбы там практически не осталось. Во-первых, – массовое браконьерство, жажда наживы.  Во вторых, – из-за возведенных на реках электростанций и плотин сузились естественные нерестилища и ареалы миграции рыб. Но я сегодня не об этом.

Не секрет, что корейцы  –  одни из лучших среди рыболовов-любителей на наших водоемах. С самого детства был свидетелем того, как мои соплеменники выуживали рыбу даже из самых захудалых речушек и озерков. Наверное, потому, что наши предки, жившие у морских берегов Корейского полуострова, в большинстве своем занимались рыболовством, и это передалось нам с генами по наследству.

А рыбные блюда? Спросите любого жителя Средней Азии, что такое «хе», и он вам со знанием дела ответит, что лучшей закуски под охлажденную водочку в мире не сыскать. И с этим мнением нельзя не согласиться.

Сегодня же я хочу поведать вам о любопытных и курьезных случаях из моей небогатой рыболовной практики. Думаю, они вызовут определенный интерес у любознательного читателя.

ЛЕСКИ НА ПРОВОДАХ

Июнь 1986 года. Сыр-Дарья в районе Чиназа, чуть ниже железнодорожного моста. Солнце уже закатывалось за горизонт, когда наш старенький «Москвич», тарахтя и чихая, свернул с большака и остановился у заросшего камышом речного «рукава». Мы торопились. До наступления темноты нужно было разгрузиться, установить марлевый полог от комаров, подготовить и закинуть снасти для ночного клева. Ну, и, само собой, чтобы рыбалка была успешной  – чуть-чуть хряпнуть с дороги и закусить.

– Давайте, еще по маленькой, – предложил Юрка после очередного стакана. – А-то потом комары задолбают.

Добавили по маленькой. Потом еще и еще. Короче, спиннинги мы закидывали уже изрядно захмелевшие, в кромешной темноте. Первым свои  снасти забросил Валерка – подтянул лески, щелкнул катушками, переводя их на трещотку, хлобыстнул еще полстаканчика и полез под марлевый полог. Остальные последовали его примеру.  Минут через пятнадцать полог сотрясал такой дружный храп, что ему позавидовали бы богатыри из русских народных сказок.

Рассвет подкрался незаметно, высветив наше второпях обустроенное рыбацкое пристанище. Громко кряхтя, первым из-под полога выполз Юрка. Вдруг раздался его удивленно-ошарашенный возглас:

– Ни хрена себе!

Выпростав из-под марли свои всклокоченные головы, мы не сразу сообразили, чему так удивился Юрка. А когда увидели –тоже  ах-хнули! Наши рыболовные снасти (то есть лески от спиннингов), заброшенные в реку в темноте, висели на электрических проводах! Вечером, второпях,  мы и не заметили, что метрах в двадцати от нас прямо через «рукав» протянуты провода, питающие электроэнергией небольшой прибрежный поселок. Причем узкие  железобетонные столбы, врытые в основание водоема, с двух сторон заросли камышом так, что их и трезвому-то было не разглядеть.

При виде такой картины мы смачно выругались, потом дружно рассмеялись! Смеялись долго, шумно, и до упаду…

Вот это рыбалка, блин!

«НЕ КРОХОБОР Я…»

Тот, кто ловил рыбу в Бекабаде (под мостом, у знаменитых «Быков») в начале семидесятых, согласится, что это было, как нынче говорят, клёво, круто, драйвово (неологизм)!

Я приехал в этот город на летние каникулы, к родственникам, погостить. Уже на второй день спустился к реке (Сырдарья была еще широка и полноводна) и увидел, как у самого моста,  метрах в пятидесяти вниз по течению, остро выпирают из-под воды железобетонные надолбы, прозванные в народе «Быками». Говорили, что здесь образовалась огромная, глубиной в несколько десятков метров, рукотворная яма, где в жаркие дни в огромных количествах «тусуется» рыба. О том, что это сущая правда, свидетельствовало и большое скопление рыбаков – человек тридцать-сорок – на небольшом пятачке по обе стороны реки. Спиннинги стояли через каждые метр-полтора. И, конечно же, каждый второй спиннингист был наш брат-кореец.

На тот момент я не умел забрасывать спиннинги на расстояние в 30-40  метров (тогда в продаже еще не было безынерционных катушек). Причем, на «Быках» каждому рыболову отводилась узкая полоска водной глади, шириной всего 2-3 метра. Надо было обладать большим мастерством, чтобы, не мешая соседям, точно «маневрировать» снастями в отведенном тебе пространстве.

Три дня я упорно тренировался на песчаном пустыре, до крови  расцарапал  фаланги пальцев, закидывая спиннинги «на сухую» и распутывая на «невских» катушках немыслимые «бороды». Наконец,  в предутренних сумерках я пришел к «Быкам», чтобы застолбить место. Завсегдатаи уже вовсю махали удилищами, над рекой висел «клёвый» треск спиннингов.

Шел исключительно крупный сазан, примерно, от 3 до 5 килограммов. Я протиснулся между двумя мужиками, долго настраивал снасть, и, наконец, стоя по колено в воде, забросил два спиннинга. Основания удилищ закрепил  камнями так, чтобы катушки  торчали над водой, и был слышен их треск при поклевке.

Справа от меня, тоже по колено в воде, стоял «рыбак-профессионал» по прозвищу «Лешка-кореец». Семь его спиннингов, стояли в один ряд, будто зенитные батареи перед боем. Они покоились на металлической решетчатой подставке, сваренной из арматуры и уголков так, что точь в точь смахивали на военные «Катюши» времен второй мировой.

«Лешку-корейца» и еще нескольких рыболовов, пропадавших  на «Быках» круглосуточно, все знали, что называется, в лицо. И профессионалами их прозвали неслучайно – рыболовный конвейер работал четко и безотказно.  Даже поесть – завтраки, обеды и ужины –  им приносили на речку близкие, как по часам.  А взамен дюжие сыновья и племянники уносили на рынок  огромные баулы с уловом – свежий сазан горожане расхватывали, как горячие пирожки.

Мне тоже несказанно повезло, если учесть, что рыбак-то я, собственно, никудышный. Часам к одиннадцати  на моем кукане, спрятанном под  водой и подпертому булыжником, красовались три золотистых сазана, каждая весом около трех кило. Правда, доставил немало хлопот соседям, выуживая вместе с рыбой и их снасти.

– Ты чё, пацан, спиннинга в руках не держал?! – Кричали они. – Заводи, заводи левее! Теперь тяни на себя! Сильнее, сильнее тяни, говорю!.. Эх…, ну вот,  зараза,опять зацепил,  мать твою!..

– Чего орёшь? – кричали другие. – Дай пацану рыбу вытащить! Сам, что ли, не цеплял?!

Довольный уловом, я уже хотел собрать манатки и двинуть до хаты, как затрещал левый спиннинг. Сазан оказался довольно крупным, и пока я его выуживал  и  заманивал в «подсак»,  прошло немало времени. И в тот самый апофеозный момент, когда я, стоя по колено в воде, с величайшим наслаждением нанизал  рыбину на кукан, дернулся и затрещал второй спиннинг.  В одно мгновение я схватил обеими руками до предела выгнутое удилище и, резким движением сделав подсечку, начал процесс выуживания. И только когда сазан, наконец,  оказался в «подсаке», я вдруг с ужасом обнаружил, что мой кукан вместе с уловом ушел в речные глубины– в спешке, когда затрещал второй спиннинг,  я даже не заметил, как машинально выпустил его из рук…

Можете представить мое аховое настроение. Я вышел на берег и в отчаянии опустился на песок. «Подсак» с оставшимся единственным сазаном меня уже не радовал. Минут через десять, в полном отупении, я  зачехлил спиннинги и собрался домой. Вдруг слышу радостный возглас  Лешки:

– Ура! Кукан поймал!

В два прыжка, расплескав береговую воду, я оказался подле него и заныл:

– Отдайте, это мой кукан! Отдайте… Ну, пожалуйста…

Лешка посмотрел на меня, как удав на кролика, и сухо произнес:

– Кукан вместе с уловом принадлежит тому, кто его поймал. Это рыбацкий закон. Так что, извини!

Наверное, на тот момент я представлял   жалкое зрелище. Дядька лет сорока, удивший слева от меня, добродушно сказал:

– Не бери грех на душу, Лёха. Отдай пацану рыбу. Эти три сазана тебе не сделают погоду, а пацану радость.

– Ладно, – выдавил после минутного замешательства Лешка, – вот твой долбаный кукан, и давай, дуй отсюда, пока трамваи ходят!

И тихо добавил:

– Не думай,  не крохобор я,  земляков своих не обижаю…

«БИТВА» НА РЕЧНОМ ПЕРЕКАТЕ

Приехал как-то Федька, товарищ с соседней улицы, на своем мотоцикле «Ява» и предложил:

– Поехали на рыбалку. С собой возьми только «подсак» и пару пустых мешков.

Я подумал: «подсак» это понятно – в какой-нибудь заводи мелочь будем выуживать. Ну, а мешки зачем?

– Некогда объяснять. На месте все увидишь, – загадочно сказал Федька.

Наша «Ява» лихо неслась вдоль Сырдарьи по правому берегу. Отъехав от Беговата километров двадцать вниз по течению, свернули с большака на узкую колею и вышли к реке. Глазам открылась  любопытная картина. По обе стороны Сырдарьи, как два противоборствующих войска перед сражением, притаившись, сидело около полусотни человек. В руках у каждого было оружие – кто-то держал арматуру, кто-то обыкновенный урак, а кто-то, как  я, рыболовный подсачник.

Когда примкнули к общей толпе, Федя пояснил: периодически на беговатской плотине перекрывают воду, и рыба, оказавшаяся в речных ямах в плену, инстинктивно, косяками скатывается вниз по течению. И на многочисленных перекатах становится легкой добычей алчных, обезумевших людей. Причем, косяки эти идут отнюдь не хаотично, а строго по каким-то своим, природным законам.

– Усач идет! – Раздался вдруг зычный голос над перекатом. Кричал тот, кто самозванно взвалил на себя роль старшего на этой, точнее слова не подберу, бойне. – Всем сидеть на своих местах! Пропускаем!

И огромный косяк (в несколько тысяч особей) одинаковых, как на подбор, усачей – (хвостами вперед и головами назад –это, чтобы успеть, в случае опасности, ринуться из мелководья назад, в глубины)– поблескивая  наполовину торчащими из воды спинами, медленно пересекает опасный участок (метров пятьдесят) и скатывается в очередную яму. Зрелище – не передать словами!

Спустя некоторое время, все тот же голос:

–  Жерех идет! Всем сидеть! –  И толпа великодушно пропускает  еще один, не имеющий, по их мнению, никакой ценности, рыбий косяк.

Кровожадная толпа с нетерпением ждет сазана.

На берегу стоят две бортовые машины. Группа людей устанавливает вдоль русла (там, где вода поглубже и течение посильнее) сеть-невод  с огромной продолговатой мотней.

И вот, наконец, он пошел, этот долгожданный сазаний косяк! Весь перекат покрылся мелкой, искрящейся водной рябью – крупный сазан шел (задом наперед) по всей ширине обмелевшей реки.

– Без команды не начинать!  – раздается над водоемом строгий голос главного «стратега». – Пусть косяк достигнет середины!

Проходит томительная минута, и над рекой раздается долгожданный клич самозванного «командарма»: «Впе-р-ё-ё-д!». Толпа с диким ревом бросается в атаку! Перефразируя  поэта, можно  было б сказать: «Ну, ж, был денёк! Сквозь дым летучий ребята двинулись, как тучи. И все – на перекат. Корейцы с длинными сачками, татары с острыми серпами – всё промелькнуло перед нами, все побывали тут! Вам не видать такой рыбалки: свистели ураки и палки, и арматуру в ход пускали, и рыбу в сети загоняли – чего мы только не видали на «варварской войне».

«Битва» с сазаньим косяком длилась минут пять. Какая-то часть рыбы спаслась, уйдя назад или пробившись вниз по течению. Большая же их часть оказалась в сетях, подсачниках,  сумках и мешках – истерзанная, окровавленная, смертельно битая арматурой, серпами, камнями, металлическими прутьями…Инстинкт толпы или, так называемое, стадное чувство захватило  нас с головой, и мы, как сумасшедшие, носились по перекату, варварским способом уничтожали перепуганную рыбу, потеряв человеческий облик…

«Битва» на реке продолжалась до самой полуночи – косяки с сазаном шли и шли, с периодичностью час-полтора.  Уже уехали бортовые машины, доверху груженые рыбой, поредели и ряды «арматуристов». Четыре полновесных мешка нам помог доставить в город водитель пригородного автобуса, который тоже оказался в тот день в эпицентре описываемых событий.

Самый главный и самый печальный итог всей этой истории в том, что рыбу мы не смогли сохранить. Она протухла на следующий же день из-за отсутствия в магазинах города соли – ее с потрохами скупили накануне более предприимчивые  «арматуристы». Сколько же рыбы сгубила в тот день только одна наша толпа варваров?! А сколько сгублено ее было на всех перекатах по всей Дарье?

Да, к сожалению,  таков человек – дитя природы и сатаны: сам не гам, и другому не дам!

***

РЫБНАЯ ХАЛЯВА

 (Отрывок из моей книги «Берег надежды»)

В декабре, когда дни стали короче, а ночи  длиннее, повалил небывалый снег, который в считанные дни окутал все вокруг толстым белым покрывалом.

Две недели Генка не ходил в школу – косил на дальних озерах камыш для печки-кудури. В поселке немногие могли похвастать заготовленным на зиму топливом – его всю осень завозили сюда для продажи местные жители из близлежащих аулов. Чаще всего это был тростниковый  хворост, реже – гузопая, то есть сухие стебли хлопчатника. Навьюченные донельзя верблюды и ослики с трудом протискивались между саманными лачугами, вызывая радость тех, кто мог себе позволить  купить этот ценный на данный момент товар, и зависть тех, кто  позволить себе этого не мог. Генка, естественно,  входил во вторую группу.

В очередной раз рано утром его разбудил дядя Лаврентий стуком в приземистое оконце.

– Ты еще спишь? – прокряхтел он,  – давай шустрей, через полчаса выходим. Подойдешь к дому  хромого Димы…

Они ходили косить камыш на дальние озера – это примерно в трех километрах от поселка. На ближних подступах, благодаря усердию более расторопных соплеменников, уже давно не осталось ничего из  того , что может вообще гореть.

Когда Генка, нахлобучив на себя огромную шапку-ушанку и запихивая в рот остатки черствого хлеба,  приблизился к хибаре Дмитрия Павловича – по паспорту его имя Дор Па, – все были в сборе кроме Эдика.

– Опять, зараза, запаздывает, – беззлобно ворчали мужики.

Эдик Шек был старше Генки года на два, хотя учились они в одном классе.  Худенький, невысокого роста, с морщинистой кожей на тонкой шее,  он походил на скрюченную саксаульную палку, безжалостно обвеваемую со всех сторон зыбучими ветрами суровой азиатской пустыни.

Когда Эдик пулей вылетел из проулка, протирая заспанные глаза, Дор Па  скомандовал  «Вперед!», и группа спешно выдвинулась к железнодорожной насыпи.

Пятеро взрослых и два подростка медленно пошли на восток в сырой предутренней мгле. За беззаботной болтовней время пролетело  быстро, и путники, преодолев трехкилометровую полосу вдоль стальной колеи,  свернули  к видневшимся вдали камышовым зарослям.

 На востоке медленно занималась заря. На небе – ни облачка. Под ногами приятно похрустывал еще не успевший покрыться ледяной корочкой снег.

– Погода сегодня – мечта дровосека, – глядя в бездонную голубую высь,  изрек дядя Паша. – А помнишь, Дор Па,  в Сучане мы с тобой лес валили. Солнце точно так же с утра припекало,   только снегу  вокруг было побольше.

– Как не помнить. Помню, конечно… Однако ты сравнил хрен с пальцем! Одно дело – лес валить, и совсем другое – камыши вручную тягать… Масштаб не тот!

– Вот и я о том же, мать твою!.. – выругался дядя Паша. – Ладно,  давайте рассредотачиваться.  Вы, ребятки, косите вон там, левее, где камыш погуще, а мы начнем с другой стороны озера.

Косить сухой,  задубевший на морозе  камыш – дело отнюдь не из легких.  Особенно если не умеешь пользоваться классическим корейским серпом на длинной ручке.

Генка с Эдиком приноровились работать узбекским серпом – ураком. Ручка у него намного короче, да и сил надо тратить поменьше. Зато и результат прямо пропорционален затраченным усилиям –  их хиленькие снопы  рядом с огромными вязанками дяди Паши выглядели мелкими морскими  котиками на фоне  гигантских китов-кашалотов.

Часа через два Дор Па объявил перекур. Мужики  соорудили из свежескошенного камыша нечто вроде шалашика, удобно распластались на слегка похрустывающих, бамбукообразных  стеблях и жадно задымили дешевыми папиросами.

Эдик отошел в сторонку и сделал Генке знак рукой – мол, пошли отсюда.

Когда ребята углубились в густые заросли, он вытащил из-за пазухи новенькую пачку «Казбека».

– На, побалдей, – протянул он товарищу длиннющую, дорогостоящую папиросу. – Вчера на пятачке в «альчики» выиграл у шанхайских пацанов.Ништяк, здорово подфартило.

– Может, взрослых угостим, пусть тоже кайф словят? – предложил Генка.

– Не-а, ругаться будут. Они ж все чокнутые на воспитании. Курить, мол,  детям вредно, писька не вырастет. То да се… Проверено. Не делай добра – не получишь зла, – многозначительно резюмировал Эдик.

– Ну, как знаешь…

Ребята ступили на слегка припорошенный снегом лед и стали медленно отдаляться от берега. Шли осторожно, боясь провалиться. Вдруг почти одновременно под уже набравшим силу и окрепшим льдом, они увидели золотистое тело крупного сазана. Он недвижимо лежал на боку, и только ритмично открываемый темно-оранжевый ротик свидетельствовал о том, что рыба еще жива. В двух метрах от нее ребята обнаружили  еще одну, а когда они углубились к центру озера, то наткнулись на целый сонм неподвижно лежащих рыбин.

Что тут началось! Прибежавшие на крик дядя Паша и Дор Па начали серпами долбить лед, но он не поддавался. Их примеру последовали остальные «дровосеки». Они подпрыгивали, топали сапогами, матерно ругались  – все тщетно.

– Вот,  гады! –  не унимался Дор Па. – И как их можно оттуда выковырять?

– Нужен топор или ломик, – констатировал вконец запыхавшийся Денис Ирсенович. – Помню, лет десять  назад точно такой же случай произошел в казахстанской степи, недалеко от Кзыл-Орды. Дюжина переселенческих семей обосновалась тогда в безлюдной местности, в пойме реки Сыр-Дарья. На месте весенних разливов образовалась цепь небольших озер, которые в декабре покрылись льдом. Так вот, года два они зимой питались исключительно рыбой, выковыривая ее из ледового плена обыкновенным топориком…

– А прошлым летом на Джарсае высохли три озера. – Дядя Паша в сердцах бросил свой  погнувшийся серп себе под ноги. – Так там весь август местные жители прямо голыми руками вытаскивали из тины и из-под коряг таких рыбин, которых и в Дарье-то редко выудишь…

В свою очередь Дор Па, смешно размахивая руками, стал рассказывать, как поздней осенью они чуть ли не мешками черпали рыбу прямо на рисовых чеках из образовавшихся за лето сбросовых ям…

Косить камыш уже никто не хотел.  Возбужденные неудавшейся рыбалкой и невероятными воспоминаниями, мужики вернулись к своему шалашику. Эдик вытащил из-за пазухи початую пачку «Казбека» и смело протянул  Дор Пе :

– Угощайтесь.

Без лишних вопросов и нравоучений – ситуация была не та –  горе-рыболовы повертели в руках изящную коробку, вытащили по папироске,  удивленно хмыкнули и  с удовольствием закурили.

Сделав несколько глубоких затяжек и повеселев, дядя Паша сказал:

– В поселке о найденной рыбе – никому ни слова, поняли? Это, в первую очередь, вас касается, – кивнул он в сторону ребят. –  С восходом солнца придем сюда с топорами.

На следующий день, с раннего утра и до позднего вечера, семеро счастливчиков самозабвенно вырубали из-подо льда свалившуюся невесть откуда рыбную халяву. Добычу тащили домой в кромешной темноте, тайком ее чистили при свете керосиновой лампы, тайком ее и потребляли. Но шила в мешке не утаишь. Уже назавтра «рыбаков» на озерах было вдвое больше, а с каждым последующим днем их число увеличивалось в геометрической прогрессии. Уже и рыбы-то в озерах  не осталось ни одной, а они все шли и шли.

Спустя несколько дней, несчастные водоемы  были изрыты и изборождены так, будто здесь прошли жестокие ледовые побоища,  а об обитавшей здесь когда-то рыбе свидетельствовала лишь россыпь золотистых  чешуек вдоль истерзанных, истоптанных башмаками берегов…

 

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.