Врач Ким Ок Тин

Интересный рассказ о первом главном враче больницы колхоза им. Димитрова Ташкентской области Ким Ок Тине от его дочери Нэли Ким.

Моим детям, внукам…

Папе было всего 63 года когда он ушёл из жизни. А мне уже скоро 70…

Мы все знаем, как хрупка человеческая память. Вот и спешу рассказать вам о своем отце лишь несколько эпизодов из его яркой жизни.

Хочется, чтобы вы помнили о тех ценностях жизни, которые были дороги ему.

Хочется, чтобы вы не превратились в “Иванов, не помнящих родства”…

У моих бабушки с дедом было семеро детей. Отец был старшим. Он с детства мечтал стать врачом. Но семья жила так бедно, что мечта казалась неосуществимой. И все же он украдкой насушил сухари, украл месячный пионерский взнос, которого хватило доехать только до Самарканда. И поступил в медицинский институт после окончания рабфака. Вот передо мной его “Производственная характеристика”…

За этими сухими строчками – целая жизнь…

Желание стать врачом было так велико, что по ночам он ходил чистить выгребные ямы, туалеты, а днем – в пекарне, чтобы сэкономить хотя бы на хлебе…

В те годы такая судьба была у многих. Институт он закончил с отличием. Стал прекрасным врачом.

Однажды меня остановил совершенно незнакомый человек и спросил, не дочь ли я Доктора Ок-тина. Он сказал, что я очень похожа на отца и добавил, что своей жизнью он обязан Доктору…Такие слова благодарности я слышала часто.

Помню, как он читал толстые книги по иглотерапии, написанные на корейском языке и потихоньку начал практиковаться еще задолго до появления первых иглотерапевтов. Видел, какие результаты давала Восточная медицина. Он говорил, что в некоторых случаях обязательно надо сочетать Восточную и Западную медицину, что это дает феноменальные результаты. Поэтому, когда к нему обратился за помощью молодой китаец Ю-ань, он помог ему устроиться на работу. Это стоило ему невероятных усилий, многократных “обиваний” порогов, т.к. в те годы произошел военный конфликт на о. Даманский. Местные чиновники даже слушать не хотели. Пришлось ехать в Москву. А потом к Ю-аню шли толпы больных…

Помню, как мы, школьники, собирали семена клена. Почему-то их называли “петушками”. Дети их цепляли друг за дружку и дергали – чей же выдержит?. А семена мы сдавали. Потом их посеяли на пустыре, за нашим огородом. Это был кленовый питомник. Я не помню, чтобы отец ездил куда-нибудь в отпуск отдыхать. Однажды он поехал в Таджикистан, в горы. Оттуда привез много мешков семян туи, можжевельника и развел питомник на нескольких гектарах.

Он мечтал создать для больных микроклимат, что и удалось ему осуществить.

Помню, как эти подросшие клены ,туи, можжевеловки увозили даже в соседние колхозы. А у нас, в Димитрове, через несколько лет зазеленели все улицы и тротуары. Гуляя по этим тенистым аллеям, я гордилась, что не только отец ,но и мы были причастны озеленению колхоза. Спустя годы, после развала Советского Союза, я поехала в Димитров. И, конечно же, посетила свой старый дом, где прошла часть моего беззаботного детства и тревожной юности…Такая щемящая тоска охватила меня…

На месте кленовой рощи, где не утихая пели птицы, не осталось ни одного деревца!

А дальше – хуже… Возле больницы было множество клумб. А на каждой клумбе – свои неповторимые сорта роз. На одной – красные,на другой – желтые, на третьей – белые… Их будто и в помине не было! В выходные дни отец часто ходил босиком с кетменем и поливал цветы, деревья – помогал садовнику. Помню, как однажды к нему пришел человек и просил продать розы. Говорил, что их можно увезти в Москву и дорого сбыть. Разговор был коротким – “Эти цветы посажены для больных!”

Помню, в саду была аллея, вдоль которой росли бульдонежи с чудными белыми цветами, похожими на гортензии. Как на них висели дрожащие капли, после весенних дождей …А некоторые смельчаки пробирались ночью и рвали букеты для своих возлюбленных. И все это кануло в Лету!

Вот фотография. Здесь отец с профессором и кандитами ботанических наук, которые были у нас частыми гостями и привозили диковинные растения.

Помню, как отец хотел поехать в Афганистан на ликвидацию малярии. Но ему отказали. Наверное, подумали, что могут осиротеть шестеро детей. Помню, как на 7ноября приехал к нам, уже ставший зам министра здравоохранения, Яхияев. Он долго уговаривал отца поехать в Ялту. Там построили великолепное многоэтажное курортное здание для тружеников Узбекистана Это здание так и называлось – “Узбекистан”. Он хотел его назначить глав. врачом. Сказал, что лучшей кандидатуры не видит. Но отец отказался.

Уже через много лет, будучи на пенсии, он рассказал, что ему должны были присвоить звание “Заслуженный Врач Узбекистана” и был одним из первых кандидатов на Орден Ленина. На самую высшую награду Родины. Но не случилось этого. Зато в нашу больницу всегда направляли комиссии всех уровней, ревизоров, чтобы показать, как в районе хорошо поставлена работа. А москвичи глазам своим не верили, что такая больница может быть в глубинке, в колхозе. В фойе тебя встречали фикусы, китайские розы, пальмы… А в коридорах везде были постелены широкие ковровые дорожки, о которых с ужасом вспоминала мама. Они с отцом ездили отдыхать в Москву, Ленинград. Если это можно назвать отдыхом. Скорее, это был поход по магазинам, где продавали ковры и дорожки.

Им удалось, как то купить билет в Большой театр. Не прошло и 10 минут, как он сказал – “Это что, они целых два часа будут петь?”. Они, оказывается, взяли билет на оперу. Ушли, так и не досмотрев.

Помню, как многие работники ворчали – “Субботники да субботники! Сам не отдыхает и другим не дает”. Иногда они шутя спрашивали – “Ваш отец спит хоть иногда?”.

Не дай Бог увидеть ему на посту спящую медсестру или дежурного врача!

Говорят, что “человек жив, пока его помнят”. Хочется в это верить…

Я не знаю, что сейчас стало с больницей. Отец еще 7 лет работал гл. врачом после двух инсультов.

Но знаю одно, что вокруг уже бывшей больницы все еще стоят, подпирая небо, высокие клены, тополя, туи, можжевельники…

Жаль, что деревья не умеют разговаривать…

Но иногда, когда дует ветер, они покачиваются, будто о чем-то шепчутся между собой…

Жаль,что деревья молчат…

P.S. Еще несколько слов о моем дедушке Ким Ня-сун. Когда его арестовали как “врага народа”, бабушка узнала, что его увезут на поезде. Быстро завернула лепешку и побежала на вокзал. Сквозь огромную толпу она увидела его. Он тоже заметил ее и помахал рукой. Она передала ему сверток. А он крикнул – “Накорми детей!”.

…И этот сверток с лепешкой вернулся к ней, через сотни рук… назад…

Никто не знает по сей день, где он похоронен…

Хочется закончить словами философа Котарбиньского – «Прошлое, хранящееся в памяти, есть часть настоящего».

Отдельных слов благодарности заслуживает моя мам – Хван Вор-Сун. Ее все знали как Аллу Семеновну. Она 15 лет ухаживала за парализованным сыном, Юрой, но всегда была оптимистичной, отзывчивой, доброй. Мало кто знал, что она имела правительственную награду «За устранение трахомы в Узбекистане».

Но это уже другая история, к которой, я, надеюсь, скоро вернусь…

Нэля Ким

***

Источник: “Корё” – Интерактивное сообщество коре-сарам

Наши новости в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>