Время проходит, но рана не заживает. Ким Ген Сун в 16 лет стала очевидцем убийства отца японцами

Памятник в Леонидово 18-ти корейцам, заживо сожженных японцами в августе 1945 г. Фото Виктории Бя. Февраль 2015 г.

7 (1)Виктория Бя: Я познакомилась с японским писателем Хаяси Эйдаи прошлой весной. Тогда он приезжал на Сахалин для сбора материалов о трагедии сахалинских корейцев в деревне Мидзухо. Приехав недавно на Сахалин, он сообщил мне, что вместе с ним приехали тележурналисты и дочь одного из корейцев, зверски убитых японцами в Поронайском районе в августе 1945 г. Хаяси-сан также сообщил, что дочери было 16 лет,когда случилась трагедия с отцом, и она все хорошо помнит.

Я сразу же хотела встретиться с ней. Но график поездки был настолько плотный, что удалось встретиться и побеседовать только по возвращению группы из места трагедии – Леонидово Поронайского района.

Госпожа Ким Ген Сун (김경순, возрастом за 60 лет) выглядела уставшей. Понятно было состояние женщины, посетившей места детства и девичества, где случилась страшная смерть отца и брата.

≪Время проходит, жизнь течет, а рана не заживает. Мы лишились отца и старшего брата≫, – начала свой рассказ госпожа Ким Ген Сун, вытирая слезы платком. Немного успокоившись, она тихо продолжила  свой рассказ.

– В 1945 г</st1:metricconverter>.,когда началась война, мне было 16 лет. Я работала в Камисиска (ныне Леонидово) в конторе транспортной компании по перевозке грузов. Отец Ким Ген Бек 김경백 работал руководителем  Танакагуми (типа рабочей бригады)  (корейцев назначали на должности бригадира,мастера). В середине августа в поселке разнесся слух, что Япония проиграла войну. Началось бегство японцев из села. До сих пор помнится хорошо. 16 августа вечером к нам пришли люди, работавшие вместе с отцом. ≪Японцысбегают, не выплатив нам заработанные деньги. Нам тоже нужно возвращаться домой,  но как без денег? Достаньте нам денег≫, – просили они отца. Отцу тогда было 54 г” и он являлся ответственным лицом, поэтому к нему и обратились. Отец постарался успокоить их. Поужинали вместе, выпили по рюмочке. Все радовались освобождению Кореи, вместе кричали ≪мансе (ура)≫.

На следующий день, 17 августа около 7 часов утра неожиданно нагрянули семеро японских полицейских и жандармов, арестовали отца и старшего брата. Плача, мать спросила: ≪В чем его вина? Почему вы его забираете?≫. ≪Твой муж главарь шпионов, и твой сын тоже шпион≫ – выкрикнули в ответ. Старшему брату было 19 лет. Так в нашу семью пришло большое горе, слезы и переживания.

Где-то часа через два принесли кайранбан (японское слово – листовка с распоряжением, объявлением. Расклеивались и разносились по домам). В листовке говорилось, что в поселение  скоро войдут советские войска, и всем приказывалось сжечь свои дома и уходить на юг. Выглянули на улицу, за рекой уже горели дома.

Я пошла в жандармерию и попросила свидания с отцом. Мне ответили, что всех арестованных передали в полицию. Я побежала в полицейский участок, и там через некоторое время удалось  увидеться с отцом. Отец, увидев меня, несказал ничего определенного.  Я сообщила, что японцы приказывают сжечь дома и уходить на юг, и спросила,  как нам быть?  ≪Возьмите родословную книгу и уезжайте на родину. По родословной книге найдете родственников. За нами нет вины, поэтому вскоре должны отпустить. Тогда и мы за вами двинемся домой≫, – ответил он. Тогда я не знала, что это последняя встреча с отцом, что  вижу его впоследний раз.

(Продолжениеследует)

Автор: Бя Ен Сук.

Фото из архива Ли Е Сика.

Источник: [출처] 2015년 2월13일(음력12월25일)새고려신문 (사할린 새고려신문) |작성자 주기호

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »