Все во всем. «Радости рая» глазами Анатолия Кима

1396830057_783268_2Название нового романа Анатолия Кима — «Радости рая» (Владивосток, «Валентин», 2013) — сразу, даже фонетически, оживляет в памяти заголовок набоковской «Ады», звучащий в оригинале «Ada, or Ardor», а в не слишком удачном русском переводе «Ада, или Эротиада». Но уже у входа в этот странный мир под переплетом, а на выходе из него и подавно, о гении чистой формы и виртуозе слова забываешь.

«Радости рая» — это просто другая, не набоковская литература, хотя к словам Анатолий Ким тоже относится с величайшей бережностью, и расставляет их с филигранной точностью, и фразу оттачивает и шлифует до блеска. Вот хотя бы: «Между Ним и Тем, Кто зажигает солнца во вселенной, ничего не было, и мы оказались перед Ним, хотя лица наши были опущены в воду и тела вытянуты горизонтально. Перед нами разворачивался шикарный вернисаж авангардистской живописи, на котором все представленные картины были совершенны. Гармония линий и цвета в каждом отдельном случае была полной, будь то живопись на рыбе Simplizitas, на морских бабочках, на медузах венецианских, полосатых китайцах, написанных в одно касание акварельной кисти».

Словом, если прав автор эпохального «Старого моряка» С.Т. Колридж, и литература действительно есть не что иное, как лучшие слова, расставленные в лучшем порядке, то «Радости рая» — это литература par excellence.

Что же в ней странного?

Если разложить эту объемистую, в пятьсот страниц книгу на эпизоды — а сделать это нетрудно, автор сам потрудился пронумеровать эти эпизоды-главы, — то выяснится, что ничего странного как будто и нет, каждый написан в доброй реалистической манере, выдержан в геометрии прямых углов, вертикалей и горизонталей, которые если и колеблются, то лишь затем, чтобы снова сойтись в строгую линию, не оставляющую сомнений в своей очевидности. Разумеется, фантазия у Кима богатейшая, и чертовщины в романе много, но к этому его читатель привык начиная с невообразимо далекой теперь «Белки».

А вот на переходах от эпизоду к эпизоду происходит сбой, и очевидность становится загадкой, и композиция параллелей и меридианов превращается в ленту Мебиуса или, если угодно, квадратуру круга, которая, как известно, решения не имеет. И главный интерес книги в этих переходах как раз и сосредоточен.

О чем она? Да уж менее всего о том, как жили люди в эпоху неолита (или, в романной огласовке, «эолита»), или эпоху Алексадра Македонского, или Рабле, или русского ХIХ века. Пожалуй, и не о московском быте или быте русской деревни наших времен, или Манхэттена той же поры, и не о солнечных Канарах, хотя они узнаются легче, нежели загадочные «серебряные люди» довременных племен.

Тогда о чем?

Ну, скажем так, — об условности границ между эпохами, отделенными друг от друга миллионами земных лет. Есть в книге фраза, вынесенная в эпиграф, а затем проходящая контрапунктом через все повествование: «Началось с того, что пришли слова: между Александром и мною ничего нет».

Ничего нет между Акимом и сыном македонского царька Филиппа, сделавшегося владыкой половины мира, между Акимом и Александром Пушкиным, Константином Циолковским, маленькой рыбкой Земфирой и вообще всем живым на земле. Книга также про то, что нет чистой духовности, как нет и чистой материальности — только взаимопроницания. Дух оплотняется. Материя то и дело утрачивает четкие, определенные, замкнутые формы.

Все во всём.

Менее всего роман Анатолия Кима — назидательная литература, для этого в нем слишком много веселья и, я бы даже сказал, легкомыслия. Но при этом, совершенно невольно, не загадано и не задано, — литература учительная. Во времена, когда люди хорошо научились говорить и почти совсем разучились слушать, во времена, когда так сильно и так опасно усиливается ксенофобия, откровенно или прикровенно подпитываемая властью, «Радости рая», без всякой риторики, негромко звучат напоминанием о том, что человечество — едино.

Конечно, это нелегкое чтение. Оно для тех, кто любит читать, а не просто скользить глазом по строке.

Николай АНАСТАСЬЕВ

Источник: Новая газета 07.04.2014

Николай АНАСТАСЬЕВ

Николай Анастасьев

Николай Анастасьев

Биография

Российский критик, литературовед. Профессор МГУ. Основная сфера интересов: мировая литература 20 в. Автор статей в БЭКМ.

Окончил филологический факультет МГУ (1962), на протяжении многих лет преподавал там же (с 1990 г. профессор). Доктор филологических наук (1982). Специалист по американской литературе XX века, в том числе по творчеству Уильяма Фолкнера иЭрнеста ХемингуэяАртура Миллера. Опубликовал также книги о казахских писателяхАбае КунанбаевеМухтаре Ауэзове (в серии «Жизнь замечательных людей») иАбдижамиле Нурпеисове.

Работал в журнале «Вопросы литературы» (1967—1988), затем «Иностранная литература» (с 1988 г.). Публиковал статьи в журналах «Литературное обозрение», «Новый мир», «Знамя», «Дружба народов» и т. д.

Библиография

1976 – Фолкнер
1979 – Разочарования и надежды
1980 – За и против человека
1980 – Литература человеконенавистничества: Сборник статей
1980 – Художник и общество: Свобода личности и свобода творчества
1981 – Творчество Эрнеста Хемингуэя: Книга для учащихся
1983 – Современная литература за рубежом
1984 – Обновление традиции: Реализм ХХ в. в противоборстве с модернизмом
1987 – Продолжение диалога: Советская литература и художественные искания ХХ в.
1991 – Владелец Йокнапатофы
1992 – Феномен Набокова
2002 – Владимир Набоков. Одинокий Король
2003 – Американцы
2011 – Зазеркалье. Книга об Америке и ее литературе

Титулы, награды и премии

Лауреат премии журнала «Литературное обозрение» (1984).

Ссылки

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »