«Вы какой нации будете?»

Начинаем публикации из готовящейся книги Валентина Цоя “Записки московского корейца”. Валентин Валентинович, окончил МВТУ им. Баумана, кандидат технических наук, внук Чхве Дже Хёна, президент РОО “Потомки борцов за независимость Кореи”, более четверти века проработал корреспондентом корейских газет “Корё ильбо”, “Вон дон”,  “Российские корейцы” и др.

Цой В. В.

50 лет живу в Москве. Поначалу в братской, дружной семье народов, потом в демократическом обществе свободы и  прав человека. Как и в каждой семье, в любом сообществе  бывало всякое. И  в общем-то, грех жаловаться.

В 50-е годы корейцы в  Москве были в диковинку, как негры. По крайней мере, я хорошо помню  –   входишь в  метро, и весь вагон (как мне казалось) на тебя оборачивается,  а маленькие дети тычут пальчиком: «Смотри, мама, дядя-китаец!» Тогда  на бытовом уровне отношение   к неграм и  корейцам было скорее даже сочувственным, чем негативным. Популярными были лозунги: «Руки прочь от Кореи!» (это от Корейской войны), «Свободу колониальной Африке!»  «Русский с китайцем  –  братья навек!» (песня «Москва-Пекин»).  А во всех бедах-грехах виноват был «рыжий», в ходу была  поговорка – что я? Рыжий что ли?  Сегодня не в моде «чёрный».

О том, что бывало, о смешных и грозных приязнях и неприязнях  на московской межнациональной почве мои заметки сегодня.

… В МВТУ им. Баумана сдаю экзамен  по технологии металлов. Рассказываю про доменный процесс,  антрацит  –  сюда,  породу  –  туда, чугун  –  отсюда.  Пожилая женщина-преподаватель как-то очень внимательно смотрит на меня.  Я начинаю волноваться, вроде всё правильно говорю, повторяю:  антрацит –  сюда, породу  –  туда… Наконец,  она, как бы очнувшись, произносит: «Да, вы хорошо говорите по-русски…»,  –  и ставит мне «хор». Я уж не стал выяснять, за что.

Костя Малин, однокурсник, коренной москвич:  «Я всё никак не могу привыкнуть слышать от тебя такую чистую русскую речь».

Возвращаемся с женой на электричке  из гостей. Видимо, там я хватил лишнего и вот поплыл. В тамбуре мужик утешает жену: «Ничего, это он к нашему климату непривыкший».

Заколебали  вопросами про национальность.  Как правило, при знакомстве это  второй вопрос после выяснения имени.  В первый день работы на ВИЛСе  громогласный плановик  через весь рабочий зал  кричит:

–  Валентин Валентинович,  подойдите ко мне!

–  Да, Зиновий Владимирович.

–  Вы какой национальности будете?

–  Еврей, Зиновий Владимирович,  – сострил я, не подумав.

После минуты разглядывания в упор:

–  Странно. Я сам еврей, но таких евреев впервые вижу…

 Я тут чуть не упал. На следующий день  с утра опять крик:

–  Валентин Валентинович, подойдите ко мне!

–  Да, Зиновий Владимирович.

–  Что же вы меня ввели в заблуждение? Я смотрел вашу анкету, вы оказывается кореец, а не еврей!

Тут уже лёг весь рабочий зал.

Еду со знакомой в метро. Слышу агрессивный  нетрезвый голос:

–  Ты зачем к нашим девушкам пристаёшь?

–  Отвали, –   бросаю я ему не глядя.

–  Ты откуда знаешь  русское слово «отвали»?  –  находит голос другой повод для агрессии.  И смех, и грех. Но он начинает меня хватать.  Я уже тоже готов был… Но тут несколько крепких мужиков, не сговариваясь, заламывают расспросчику руки и выкидывают на ближайшей станции. Мне почему-то тоже  неловко оставаться в вагоне. Вот уж когда я был точно в центре внимания всего вагона.

В Электростали  мы проходим производственную практику на ЭЗТМ.  Что-то отмечали, как всегда не хватило, магазины уже закрыты, решили двинуть в местный ресторанчик. Там таких жаждущих  –  рой, свободных мест нет, ресторан закрыт. Мы стоим в безнадёжности. И вдруг слышим из толпы: «Дайте же китайскому товарищу поужинать!» Все расступаются, волшебно открывается дверь: «Пройдите.»  «Эти со мной»,  –  говорю я деловито  про друзей.  В тот год  на заводе проходили стажировку   специалисты из КНР.

Отношения стали резко меняться после событий на Даманском.  На платформе Рабочий посёлок  на меня идут трое:

  –  Китай?

  –  Не-е,  –  вьетнам,  –  откликаюсь я, стараясь не возбуждать интернационалистов (Хо Ши Мин  пока наш друг,  товарищ  и брат).

  –  А не врёшь, пала?

  –  Да нет,  –  вьетнам.

  –  Ну,  смотри, узнаю  –  не попадайся!

Я всё-таки попался. Там же, на Рабочем посёлке, недалеко от работы.  «А, китай! Я что обещал!»  Тут надо работать на опережение. Сходу по опорной ноге одному, другому головой в грудь, дорога открыта, теперь бежать. К несчастью, я споткнулся и упал. Тогда мне здорово досталось.

На стадион меня приучил ходить отец, отчаянный болельщик: «Футбол надо смотреть вживую», – говорил он. Когда  приезжал в Москву, он обязательно выкраивал  время, и мы с ним шли на Динамо.

Последний раз я был с сыном на футболе в 1999 году. На стадионе Торпедо хозяева принимали Аланию. То, что творилось на трибунах  можно смело называть  расистским шабашом. Да ещё украшенным  матерными кричалками.  Милиция, армия  не мешала, видимо, в ожидании худшего. Я увёл сына от греха пораньше, задолго до окончания матча. С тех пор мы смотрим футбол по телевизору.

Станция метро Авиамоторная, воскресенье, 14 часов. Подошёл поезд, из вагонов высыпала стая волков и молча, расчётливо погнала двух зайцев.  Вот  догнали одного и кучей накинулись…  Другой ушёл, он  добежал до эскалатора  и  дикими прыжками   поскакал вверх по лестнице, идущей вниз. Подошёл поезд, все по команде кинулись по вагонам. Станция опустела, лишь ещё натужено свистела дежурная, да двое солдат, салаг-первогодков, которые попали под горячую руку, искали свои шапки. На перроне лежал мальчишка. «Чёрный».

В Химках  четверо отморозков бейсбольной битой, коваными ботинками до полусмерти  избили молодого учёного, доктора наук Валентина Тхая. Их поймали на месте преступления. Потом два года тянулось следствие,  год (восемь заседаний!) шёл суд. Я выступал общественным обвинителем, в течение года писал репортажи «Из зала суда», взывал к законности, к справедливости. Менялись следователи, адвокаты, судьи. Все остались на свободе. Доктор наук стал нетрудоспособным инвалидом 1 группы.

Убит Кан. Его зарезали во фрязинской электричке «звёздочками»  –  горлышками от разбитых бутылок. Начальник Курского управления милиции В.Сюрин в интервью  мне  тогда  сказал  –  скинхеды. Это был один из первых в стане процессов над скинхедами, над организованной преступностью на почве межнациональной  розни.

Мы ехали в Шилово на похороны Аркадия Тяна. Как туда, в самую глубинку рязанской области попал кореец  –  это отдельный разговор. Он работал главным механиком на каком-то сельхозпредприятии, жена-хохлушка,  дочь, умер по болезни. Мы заплутали и гнали, чтобы доехать засветло. Где-то километров за 50 нас останавливает гаишник   –  Нарушаете. Куда едете?  А-а, к Аркадию, знаю. Жаль, хороший был человек. И вернув документы подробно рассказал, как быстрее доехать.  Уже на въезде в посёлок прохожий, узнав к кому мы, без разговоров взялся проводить до дома. Потом на поминках и местное начальство, и простые люди поминали его как-то просто и добро. Запомнилась почему-то продавщица из местного магазина: «Он ещё два дня назад приходил,   починил насос нам, масло из бочки не качал. Никого не допросишься…»

Там, во глубине России, на рязанщине, о корейце Аркадии ещё долго будет жить добрая память.

Валентин Цой
Москва

Российские корейцы, 2006          

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

комментариев 5

  • Наталия:

    Хотелось бы спросить у мудрых пожилых корейцев: следует ли возвращаться на свою историческую родину: ведь насилу мил не будешь? Мне кажется,что мы все должны осмыслить наш эмигрантский опыт и на основе него, а также с учетом произошедших в мире перемен вывести концепцию развития нации, по меньшей мере, той ее части, которая оказалась в условиях эмиграции в Россию. Ведь у нас должно быть будущее!

  • Валентин Цой:

    Валентин Цой (комментарий на комментарий 1) Впервые я попал в Сеул в1995 г. Я вышел из самолёта – одни чёрные головы. Ну вот, наконец-то, кругом все свои. Незаметно пролетело время. Опять аэропорто Кимпо. Слышу русскую речь. С радостью отмечаю – наконец-то свои!

  • Тэн Евгения Георгиевна:

    Валентин Валентинович, спасибо! Читала с интересом.

  • Тэн Евгения Георгиевна:

    Валентин Валентинович, Вы настоящий МОСКВИЧ – образованный, интеллигентный, с московской культурой общения.

  • Ким Эмилия:

    Валентин Валентинович! С интересом прочла отрывок из Вашей книги. С нетерпением жду выхода книги в целом.

Добавить комментарий для Тэн Евгения Георгиевна Отменить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »