Выставка скульптора Квон Чжин-гю

Квон Чжин-гю. «Голова лошади», 1969 г., терракота.

Квон Чжин-гю. «Голова лошади», 1969 г., терракота.

Мастер Квон Чжин-гю в своей мастерской перед скульптурным автопортретом

Мастер Квон Чжин-гю в своей мастерской перед скульптурным автопортретом

Выставка скульптора Квон Чжин-гю открывает нам подлинный мир искусства этого «трагического гения» 
Масштабная ретроспективная выставка, открытая в Сеуле, позволяет окинуть одним взглядом весь мир произведений Квон Чжин-гю, передового скульптора, сыгравшего роль своеобразного моста, связавшего корейскую скульптуру нового и новейшего времени. На этой выставке, которая до этого была также показана в Японии, были представлены многие исследовательские материалы и произведения скульптора, которые до этого не были известны широкой публике. В связи с этим можно сказать, что она ознаменовала собой поворотный пункт в исследовании творчества Квон Чжин-гю. 

Выставка произведений Квон Чжин-гю открылась прошлой зимой в Музее изобразительного искусства Токсу-гун, который является филиалом Национального музея современного искусства. Интересно, что несмотря на необычайно холодную зиму, эту выставку, проходившую с 22 декабря 2009 по 1 марта 2010 года, посетило более 38 тысяч человек. Надо сказать, что для персональной выставки современного корейского скульптора это беспрецедентно большое число зрителей. На выставке было представлено 100 скульптур Квон Чжин-гю (1922 — 1973), 40 его рисунков и набор гипсовых форм, демонстрирующих процесс создания терракотовой скульптуры. Здесь можно было окинуть одним взглядом весь мир творчества этого корифея корейской скульптуры, в первую очередь его классические терракотовые бюсты («Чивон», «Эчжа», «Чхунёмни»), автопортреты, которые автор создавал на протяжении всей жизни, ранние изваяния людей и животных, абстрактные рельефы и даже поздние буддийские скульптуры.

«Автопортрет», 1968 г., терракота.

«Автопортрет», 1968 г., терракота.

Совместный корейско-японский проект: международная передвижная выставка 
У Квон Чжин-гю, умершего в 1973 году, при жизни было всего три персональных выставки. Ещё три состоялось уже после его смерти. Первая, приуроченная к годовщине смерти скульптора, прошла в 1974 году, вторая — в 1988 году, когда со смерти мастера прошло 15 лет, третья — в 2003 году, когда в Корее отмечали 30-летнюю годовщину смерти Квон Чжин-гю. Следует, однако, сказать, что все предыдущие выставки по своему масштабу не идут ни в какое сравнение с нынешней выставкой, занявшей четыре выставочных зала 1-го и 2-го этажей Музея Токсу-гун. Кроме того, эта выставка, будучи международной передвижной выставкой, являлась совместным проектом, в котором приняли участие организаторы как с корейской, так и с японской стороны. До того как выставка открылась в Музее Токсу-гун, она прошла в Японии — в Национальном музее современного искусства Токио (10 октября — 6 ноября 2009 года) и в искусствоведческой библиотеке Университета искусств Мусасино (19 ноября — 5 декабря 2009).
Интересный факт: в 2006 году в преддверии празднования 80-летия со дня основания Университета искусств Мусасино, которое должны были отмечать в 2009 году, среди выпускников университета провели опрос, чтобы выяснить, кого они считают «художником, добившимся наибольшего успеха в искусстве», и большинство студентов назвало Квон Чжин-гю. Дело в том, что Квон был выпускником (1953 г.) отделения скульптуры Художественной школы Мусасино, которая исторически была предшественницей Университета искусств Мусасино, а также учеником возглавлявшего школу скульптора Симидзу Такаси (Shimizu Takashi; 1897 — 1981). По этой причине на выставке в Музее Токсу-гун, наряду со скульптурами самого Квон Чжин-гю, можно было также увидеть 12 работ Симидзу Такаси и 5 рельефов его учителя — Эмиля Антуана Бурделя (Emile Antoine Bourdelle; 1861 — 1929). В этом можно увидеть замысел организаторов выставки провести параллель между работами этих трёх скульпторов, создав своеобразную династическую линию «Бурдель — Симидзу — Квон Чжин-гю».

«Трагический гений» 

«Чхунёмни», 1967 г., терракота.

«Чхунёмни», 1967 г., терракота.

Квон отправился в Японию в 1948 году. Изначально — для того, чтобы заботиться о своём старшем брате, который работал врачом в одной из японских больниц и неожиданно тяжело заболел. Год спустя брат умер, а Квон поступил в Художественную школу Мусасино, где стал изучать скульптуру. В то время между Кореей и Японией не было дипотношений, к тому же затем разразилась Корейская война, поэтому в Японии практически не было корейских студентов, которые бы приехали туда изучать искусство. Во время войны Квон продолжал учиться в художественной школе, а после её окончания остался работать на отделении скульптуры и даже становился призёром известной японской выставки-конкурса «Ника». Но в 1959 году скульптору пришлось вернуться на родину, чтобы ухаживать за оставшейся в одиночестве матерью. Надо сказать, что хотя формально художник покинул Японию по семейным обстоятельствам, возможно, одной из причин его возвращения на родину было также сильное желание выйти наконец из тени своего известного учителя и создать свой собственный, оригинальный творческий мир.
Приехав в Сеул, Квон сразу сбежал из шумного центра города и построил для себя по собственному проекту мастерскую на склоне холма в уединённом месте. Это было уютное пространство со всем необходимым для творческого процесса оборудованием, но прежде всего — с печью для обжига терракоты. Вплоть до самой смерти скульптор был погружён в творчество, уединившись в этом маленьком убежище. За исключением тех редких моментов, когда Квон читал лекции в университете или встречался со знакомыми, он почти всё время проводил в мастерской, обдумывая и создавая свои работы. Те, кому случалось посетить его мастерскую, в один голос отмечали её заброшенность и уединённость. Надо сказать, что тишина мастерской, стоящей почти на вершине холма, нелюдимый характер художника и даже сама его манера лепки, когда он кропотливо, шаг за шагом создавал скульптуру при помощи бесчисленного количества маленьких кусочков глины, казалось, не допускали и мысли о каком-либо шуме. Эта физическая уединённость и одиночество погружённого в неё скульптора красной нитью проходят через многие его произведения.
Описывая жизнь и творчество Квона, многие используют такие эпитеты, как «одиночество», «самоубийство», «горькая доля». Действительно, когда весной 1973 года в возрасте 51 года, в самом расцвете творческих сил, скульптор покончил с собой в своей мастерской, он навсегда остался в истории как «трагический гений», чей уход из жизни вызвал, возможно, больше разговоров, чем художественная ценность его произведений. Однако на этой выставке приходишь к мысли, что такие слова, как «несчастье» и «трагедия», не очень подходят для оценки жизни и творчества Квон Чжин-гю. Давайте для начала вспомним о том, что в то время, когда в Корее бушевала Корейская война, будущий скульптор изучал искусство в Японии. А после того как он вернулся на родину, примерно за 13 лет творческой деятельности у него состоялось три персональных выставки, при этом все три — при поддержке спонсоров. А ведь это происходило в тот период, когда в Корее скульптору было очень тяжело организовать персональную выставку, а уж о том, чтобы провести её при спонсорской поддержке со стороны, и речи быть не могло. Тем не менее в книгах отзывов с выставок Квона полным-полно имён важных деятелей искусства того времени: историков искусства, искусствоведов, художников, скульпторов. Из этого следует, что хотя сам Квон Чжин-гю был человеком нелюдимым и необщительным, однако в среде деятелей искусства его ценили и признавали его несомненный талант и художественную ценность его работ. Единственной «ложкой дёгтя» можно считать отсутствие коммерческого успеха. Дело в том, что в тот период в Корее больше любили и коллекционировали восточную живопись, поэтому терракота или скульптуры в технике «кончхиль» (дерево с лаковым покрытием) продавались плохо. И в самом деле: ну кто захочет собирать и держать дома легко бьющиеся громоздкие терракотовые изваяния или тяжёлые грубо вытесанные лакированные деревянные бюсты? Не только Квон Чжин-гю, но и большинство корейских скульпторов, работавших в 1960-х годах, практически не могли продать своих работ. Надо сказать, что в то время почти не продавались даже работы, выполненные в русле информель, произведения концептуального искусства или монохромной живописи, которые сейчас являются важнейшими вехами в истории современного корейского искусства. В силу того что эта ситуация сохранялась в течение длительного времени, тот факт, что в 1979 году на первом аукционе произведений корейского модерна было продано 2 терракоты, считается исключительным событием.

«Чивон», 1967 г., терракота.

«Чивон», 1967 г., терракота.

Квон Чжин-гю, безусловно, является классиком корейского искусства. В целом, если говорить о скульпторах, которые оставили свои имена в истории корейского искусства за 5 тысяч лет его существования, назвать практически некого. Исключением можно считать Янчжи, монаха-скульптора эпохи Силла, упомянутого в «Самгукюса» («Забытые деяния Трёх государств»), и скульптора Ким Бок-чина (1901 — 1940), который первым ввёл в Корее скульптуру западного образца. Дело в том, что хотя исторически в стране было много скульпторов, в силу особенностей этого вида искусства, большинство из них работало, скорее, как ремесленники, поэтому среди корейских скульпторов так трудно найти мастера, который создал бы настолько своеобычный творческий мир, что возглавил бы направление в искусстве или стал бы рупором целой эпохи. Но даже в этой ситуации Квон Чжин-гю стоит особняком, поскольку ему удалось не только создать свой оригинальный мир, но и оставить после себя множество прекрасных работ.
Нынешняя выставка, прошедшая последовательно в Японии и Корее, и состоявшийся одновременно с нею международный симпозиум предоставили нам возможность в деталях изучить мир работ Квон Чжин-гю. Мы получили шанс хотя бы на шаг приблизиться к личности этого «трагического гения», чей жизненный путь и творчество всё это время оставались загадкой для большинства публики. Говорят, что уже в студенческие годы Квон был не по возрасту зрелым и серьёзным человеком. Видимо, это связано с тем, что он довольно поздно начал изучать искусство. Так описывают скульптора его японские однокашники и более младшие студенты, которым довелось его знать. Интересно, что японский художник Сенна Хидео, работавший в стиле западной живописи, видимо разглядев уникальность корейского дарования, более 50 лет хранил в своей мастерской гипсовые изваяния людей, в своё время брошенные самим Квоном на произвол судьбы. Следует сказать, что на этой выставке было представлено очень много подобных работ, т.е. таких, которые до этого были неизвестны широкой публике. И в целом, в силу того что многие произведения скульптора, как предполагается, до сих пор не стали достоянием общественности, в настоящее время практически невозможно определить их точное число.
Среди личных вещей, принадлежавших Квону, сохранился ежедневник, в котором мастер скрупулёзно фиксировал свой распорядок дня: утром — эскизы, днём — скульптура, вечером — обдумывание дизайна и концепции. Кроме того, из записей в ежедневнике можно увидеть, как мастер делал десятки эскизов, прежде чем произведение обретало законченный образ. Квон Чжин-гю, безусловно, был уникальным художником. Но как бы банально это ни звучало, он сумел занять особое место в истории скульптуры Кореи не столько благодаря своему творческому гению, сколько благодаря исключительному трудолюбию и самодисциплине, которые позволили ему направить энергию в нужное русло и создать свой оригинальный мир искусства. Поэтому невольно начинаешь думать, что, возможно, и смерть художника была неким творческим актом. Ведь рассказывают, что при жизни Квон неоднократно говорил своим ученикам, что он мог бы и жизнь отдать ради своего творчества.

Ощущение экзистенциализма, пронизывающее скульптуры Квон Чжин-гю 

«Всадник», 1965 г., глина.

«Всадник», 1965 г., глина.

В среде корейских деятелей искусства Квон Чжин-гю принято считать художником, который в своём творчестве был занят поиском некоего корейского прототипа и корейских традиций, в любом случае — художником с сильным национальным самосознанием. Дело в том, что скульптор, часто говоривший, что «хочет ввести в Корее реализм», в совершенстве владел различными традиционными техниками, например такими, как терракота и «кончхиль». Кроме того, в своём творчестве Квон часто использовал мотивы традиционного декоративно-прикладного искусства, в частности «квимён» (маска злого духа), «тхоу» (глиняные фигурки людей и животных), черепицу, «чапсан» (декоративные фигурки, украшающие крышу) и настенные росписи из гробниц эпохи Когурё. В действительности же интересы Квона в искусстве были настолько широки и разнообразны, что все их сложно перечислить. Скульптор интересовался не только древним искусством Кореи, но и древним искусством человечества в целом, изучал искусство Древней Месопотамии и Египта, этрусское искусство и искусство Кикладских островов, а также искусство Греции, Романский стиль, Ренессанс. Кроме того, художник изучал живопись Сезанна, творчество Родена, Бурделя, Симидзу Такаси, Майоля, Джакомо Манцу, Марино Марини, Альберто Джакометти и др. При этом всегда и везде, во всём этом море разнообразных произведений искусства Квон был сосредоточен на том, чтобы выявить, вытащить на свет божий первобытную, изначальную структуру, каркас вещей. Его высказывание, что «каждая вещь имеет свою структуру, однако корейской скульптуре недостаёт глубокого изучения этой структуры», следует понимать именно в этом контексте. В сущности, скульптор искал в искусстве не некое национальное самосознание или идеологию, но чистый дух искусства и его универсальность. Художник старался выразить эти поиски в своих работах, создавая некие прототипы, первобытные образы, наполняя их при этом собственным ощущением экзистенциализма, что делало его скульптуры похожими на работы таких послевоенных европейских авторов, как Джакометти.
Его восприятие искусства отчётливо видно в фигурах людей и автопортретах. Особенно рельефно оно проявляется в бюстах молодой женщины, которые скульптор начал создавать примерно с 1967 года и продолжал создавать на протяжении всей своей жизни. Каждый из этих бюстов чертами лица был схож с реальной моделью и потому обладал индивидуальностью, но что касается конструктивных особенностей и общего настроения, то все эти работы были созданы в одном ключе. Лицо, слегка меньшее по размеру, чем у реального объекта, длинная шея и покатые плечи образуют треугольную конструкцию. Взгляд, как будто девушка смотрит куда-то вдаль, вздёрнутый подбородок, неподвижность позы и скупость в изображении одежды или волос — это отличительные особенности скульптур Квона. Длинная шея и опущенные вниз плечи напоминают изваяния Марино Марини. Однако их внутреннее содержание полностью отлично. Дело в том, что хотя Квон работал с реальными моделями и придавал своим бюстам их черты, он не стремился вложить в скульптуру внутренний мир модели или её чувства. Художник вкладывал в свои работы собственное мироощущение, свои мысли и чувства. Именно поэтому все его творения проникнуты одним и тем же настроением. Вот почему и его скульптура «Бикхуни» (буддийская монахиня), моделью для которой послужила девочка по имени Ён-хи, и «Автопортрет в монашеской рясе» так похожи друг на друга по внутреннему содержанию.
В том, что пластический язык Квона, который был занят поисками скрытой структуры, а не внешним обликом объекта, имеет отношение к Бурделю или к учителю Квона, японскому скульптору Симидзу Такаси, можно убедиться, если сопоставить их работы, представленные рядом на выставке. Интересно, что при этом различий выявляется больше, чем сходств. В частности, работы Квона значительно отличаются от произведений его наставников в том, что касается выражения эмоций, торжественности или напряжения. Кроме того, «конструкция» человеческого тела, которую акцентировал в своих работах Симидзу, в произведениях Квона максимально подчёркнута, однако при этом такие моменты, как реалистичность или даже красота человеческого тела, которые чувствовались в работах учителя, в скульптурах ученика отсутствуют, похоже отвергнутые за ненужностью.
Поскольку Квон Чжин-гю, несомненно, является классиком корейского искусства, его творчество стало предметом многочисленных исследований. Однако, к сожалению, содержание большинства посвящённых ему работ практически повторяется. Дело в том, что хотя Квон был очень известным художником, материалов о его жизни и творчестве существует крайне мало. В этом контексте можно сказать, что нынешняя выставка не только предоставила ценителям искусства редкий шанс оценить весь творческий спектр великого скульптора, но и благодаря выпущенному каталогу выставки, содержащему критическую биографию скульптора, ставшую результатом скрупулёзного исследования, снабдила специалистов по творчеству Квон Чжин-гю ценным материалом. В заключение хочется выразить надежду, что эта выставка, организованная совместно Японией и Кореей, послужит поводом, для того чтобы о творчестве Квон Чжин-гю узнали за рубежом и по достоинству оценили его творческий гений.

Ким И-сун, профессор аспирантуры изобразительного искусства Университета Хоник
Фотографии: Национальный музей современного искусства

Источник: https://www.koreana.or.kr/months/news_view.asp?b_idx=846&lang=ru&nt=P&page_type=list#k

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »