“WHOISWHO” сахалинской корейской диаспоры

Сахалинские корейцы

Пак Сын Ы

Глава 1

Вступление

Прошло более 70 лет как сахалинские корейцы встретили свободу на российской земле. История сахалинской корейской диаспоры полна драматизма. В ней в полной мере отразились те катаклизмы, которые потрясали человечество в XX в. Если взять 30–40-летних, то надо сказать, что они живут вне культуры предков. Большинство из них, за редким исключением, не знают ни языка, ни философии, ни конфуцианских традиций. Незнакомы им и литература и искусство Кореи. Этому незнанию существует много объективных причин. Во-первых, на Сахалин попадали в основном малограмотные крестьяне, в поисках лучшей доли, приехавшие сюда или мобилизованные насильно. Во-вторых, после аннексии Кореи Японией проводилась насильственная ассимиляция корейцев. Им запрещалось разговаривать на родном языке, соблюдать национальные традиции и обычаи. Даже имена и фамилии заставляли переделывать на японский лад. Освобождение от японского ига не принесло им подлинной свободы, и в советское время они продолжали жить в чуждой им цивилизации. Может быть, поэтому для первого поколения островных корейцев главной задачей стало выживание, преодоление трудностей. Все силы их были устремлены к достижению одной цели – возвращению на далёкую родину.

Корейцы, оторванные от страны и культуры, оставшиеся без родных и близких, сумели пережить крушение надежд. Силу им придали дети: если не получилось у нас, пусть повезёт им. И все старания были направлены на то, чтобы поднять подрастающее поколение. Старшими было сделано все возможное и невозможное, чтобы помочь младшим войти в существующий строй, адаптироваться к реальной жизни в Советском Союзе. Фактически началась сознательная русификация – будущее детей напрямую зависело от того, насколько полно они воспримут язык, обычаи и законы страны.

Корейцам помогли те качества их характера, которые заложены генами предков: терпение, послушание и трудолюбие. И дети их, корейцы Сахалина во втором поколении, в полной мере воспользовались предоставленными возможностями. К тому же советская власть вначале сделала много для корейского населения. Повсеместно были открыты национальные школы, стал функционировать корейский театр, начала выпускаться газета на корейском языке «Ленины килло» («По ленинскому пути»)[1] и организовались на сахалинском радио передачи на корейском языке (ныне редакция радио и телепередач на корейском языке «Урималбансон КТВ»). Все это позволило второму поколению получить образование, почувствовать себя полноценными членами общества. Многие из них заняли достойные места в жизни, став учителями, врачами, инженерами, писателями и учеными. Немало среди них людей, удостоенных правительственных наград. Писателя А. Кима, депутата Государственной думы Ю. Тена, доктора экономических наук, профессора Бок Зи Коу, врача Ким Сен Хвана, писателя Ян Сергея, скульптора Анатолия Ни знают не только у нас в стране, но и за рубежом.

Представители этого поколения были воспитаны на корейской и русской культуре, и поэтому их мировоззрение является синтезом восточного и западного. Но их дети, корейцы третьего – четвёртого поколений, внуки и правнуки первых переселенцев, почти отринули все национальное, став «корейцами по внешности». Можно сказать, что они являются продуктом советского образа жизни. Конечно, в какой-то степени они соприкасаются с восточным менталитетом через семейное воспитание, но в жизни ничем не отличаются от остальных жителей Сахалина. Нынешнее поколение 17 – 20-летних в большинстве своём оторвано от культуры предков. Они не знают корейского языка, не знакомы с буддизмом, конфуцианством и народными верованиями. Молодое поколение стало проявлять неуважение к старшим. Как ни больно это осознавать, но корейская диаспора теряет своих представителей, кто-тоуходит из жизни, кто-тоуезжает на историческую родину. Ориентироваться теперь не на кого. Обрывается та тонкая нить, что невидимо связывала сахалинских корейцев с родиной предков, с ее духом. Но остался восточный менталитет, душа народная, национальный дух, что передаётся на уровне генов. И хорошо, что сегодня с корейскими странами налаживаются связи. Молодёжь начинает узнавать подробности жизни на земле предков. Навещая своих бабушек и дедушек, вернувшихся на родину спустя 60 и более лет, нынешнее молодое поколение сахалинских корейцев хоть и медленно, но шаг за шагом приближается к истокам.

 

Часть 1

Представители первого поколения

 

I–1. Хан Александра Степановна (1906 – 1988)

Хан

Хан Александра Степановна – бригадир рыболовецкой бригады управления сейнерного флота треста «Сахалинрыбпром». Родилась 17 ноября 1906 г. в посёлке Нижне–Янчик Посьетского (ныне Хасанского района) Приморского края в семье корейского крестьянина. Окончила начальную школу и школу 2-й ступени, образование 7 классов. Одновременно в 1923–25 гг. работала в детском саду. В 1926 г. вышла замуж за секретаря райкома комсомола и будущего партийного работника В.И. Пака и переехала в Хабаровск. В 1926–32 гг. работала заведующей библиотекой краевой совпартшколы. В 1932–35 гг. не работала по причине рождения и воспитания детей. В 1935–37 гг. работала в библиотеке комвуза Хабаровского гороно. В 1937 г. в составе женской делегации от «хетагуровок[2]» побывала в Москве у Н.К. Крупской. Осенью 1937 г. в ходе начавшихся репрессий были арестованы и впоследствии расстреляны муж и два брата А.С. Хан (в 1950 гг. все реабилитированы). Сама она в числе многих корейцев была депортирована в Среднюю Азию. В 1937–47 гг. жила в городе Кзыл-Орда, до 1942 г. работала секретарём и кассиром в артели «Трудовик», выпускавшей макаронные и кондитерские изделия, а в 1942–47 гг. работала инспектором госстраха.

После освобождения Южного Сахалина от японского господства и присоединения его к СССР на его территории осталась проживать очень большая корейская диаспора. Корейцы были насильственно переселены туда, будучи японскими подданными. В 1947 г. А.С.Хан в качестве переводчицы корейского языка приехала на Сахалин в г. Холмск. Осенью 1947 г. А.С.Хан обратилась к управляющему Западно–Сахалинским госрыбтрестом М.С.Альперину с просьбой создания рыболовецкой бригады из числа корейцев. Начальник пошёл навстречу инициативе, и весной 1948 г. бригада под руководством А.С.Хан впервые вышла в Татарский пролив. Она работала на ставном неводе на ловле косяков сельди.

В 1946–1951 гг. основным видом промысла рыбы был лов сельди ставными и закидными неводами по всему побережью Южного Сахалина. Лов рыбы ставными неводами был хорошо освоен японцами. Они знали, в какие месяцы и в каких районах она подходит к берегам на нерест. Всегда были готовы к её промыслу, рассчитывая на очень короткий срок путины весной.

6 апреля 1948 г. бригадой А.С. Хан был выставлен первый невод, а уже 8 апреля она прибыла с уловом на рыбозавод «Поляково». Из рыболовецких кунгасов бригадир сдала 2,5 тысячи центнеров первосортной сельди. Тем самым за 2 дня лова был выполнен годовой план. А за последующие выходы на первом году работы её бригада годовой план по добыче рыбы выполнила на 252 %. В последующие годы бригада А.С. Хан постоянно сдавала на рыбозавод большие уловы рыбы. В 1949 г. бригада выловила около 10 тысяч центнеров сельди, выполнив 3 годовых плана. 14 апреля 1950 г. за один улов на берег было доставлено 5400 центнеров сельди. В этом же году бригада попала в сильнейший циклон, но сумела сохранить не только кунгасы, но и неводы, выполнив план на 177% и сдав 8915 центнеров рыбы. 22 апреля 1951 г. бригада также выполнила 3 годовых путинных задания. По инициативе А.С. Хан на побережье развернулось массовое соревнование за высокие уловы.

Требовательная к себе Хан Александра Степановна в совершенстве овладела мастерством рыбацкого дела и уже на первом году работы её бригада годовой план по добыче рыбы значительно перевыполнила. И в последующие годы это стало традицией для бригады. Александра Степановна характеризовалась как хороший организатор, чуткий и отзывчивый товарищ. Не зря называли её «Хозяйкой моря» не только рыбаки, но и весь город. Её жизни, её нелёгкому труду посвящены статьи и очерки, опубликованные в областных и районных газетах. Из них перед нами встаёт образ женщины, постигшей суть добра и зла, отваги и трусости, бескрылости и вдохновения… Всю свою жизнь Шура Хан, как называли её любя горожане, жила, воспитывая в себе и отстаивая идеалы товарищества, патриотизма, пролетарского интернационализма. Дочь своего времени, с радостью воспринявшая идеи социалистической революции, чётко видела цель своей жизни в отстаивании права человека па труд во имя прогресса, на счастье. Ей не было безразлично, счастлив или нет соотечественник, счастливы или нет соседи по дому, горожане… Она совершала поступки, продиктованные провидчеством её сердца: работала изо всех сил, помогала обездоленным, считала своим долгом заботиться обо всех членах бригады как о самых родных людях как «Шура–омони[3]».Сколько у неё было инициативы, забот, стремлений как можно больше поймать рыбы, сдать её первым сортом. Её бригада состояла в основном из корейцев, была многочисленной. Все её указания выполнялись безоговорочно. Она была строга к нарушителям трудовой дисциплины, не терпела прогулов и пьянства.

За 12 лет работы бригада А.С. Хан добыла 90 тысяч центнеров рыбы – эшелон в 5 вагонов.

2 марта 1957 г. А.С. Хан была награждена орденом Ленина. С 1959 г. бригада А.С. Хан работала в системе сейнерного флота Сахалинрыбпрома. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1960 г. в ознаменование 50-летия Международного женского дня, за выдающиеся достижения в труде и особо плодотворную общественную деятельность Хан Александре Степановне присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».

В 1958 г. А.С. Хан вступила в ряды КПСС и сразу была избрана членом бюро Холмского горкома. Дважды избиралась членом Сахалинского обкома КПСС и Сахалинского областного Совета депутатов трудящихся, была избрана делегатом XXIII съезда КПСС. В марте 1964 г. А.С. Хан была участником слёта рыбаков Дальнего Востока, организованным государственным комитетом по рыбному хозяйству при Совнархозе СССР. В 1960 гг. бригада, руководимая А.С. Хан, продолжала ежегодно систематически перевыполнять план. В 1967 г. её бригада выполнила путинное задание на 360,5%, а в 1968 г. – на 223,8%.

Награждена 2 орденами Ленина, медалью «За доблестный труд», многочисленными Почётными грамотами.

В 1970 году по предложению Министра рыбного хозяйства А.А. Ишкова А.С. Хан переехала в Подмосковье, где работала главным технологом рыбоводного предприятия. Жила в городе Химки Московской области.

Скончалась в 1988 г. Похоронена в городе Химки на Машкинском кладбище.

В ноябре 2006 г. к 100-летию со дня рождения А.С. Хан в г. Холмск Сахалинской области на доме № 109 по улице Чехова, где жила Героиня, установлена мемориальная доска.

 

I2. Хо Дё (1911-1976)

Хо Дё

Хо Дё

Хо Дё родился в 1911 г. в г. Чхунджу провинции Чхунчхон–букто. 5 лет он обучился у дедушки тысячам иероглифов, после ему не пришлось ходить в школу. Самостоятельно научился корейскому и японскому языкам. После освобождения в 1945 г. он, работая в корейской школе, также без посторонней помощи научился писать и читать по–русски.

После аннексии Кореи в 1910 г. японские колонизаторы установили в ней жесточайший военно-полицейский режим, проводили экономическую экспансию, использовали корейцев внутри страны и за её пределами в качестве рабов на опасных для жизни военных предприятиях. Гнёт и притеснение, политика геноцида со стороны японских колонизаторов вынуждали многих корейцев эмигрировать в другие страны. Среди них были и те, кто, не вытерпев нищенского существования, отправился один или с семьей на поиски нового пристанища. ХоДё также вынуждён был покинуть родные места. Попав в г. Инчхон, он занимался тяжёлым физическим трудом, но избавиться от нищеты не удалось. В 1940 г. он завербовался на Южный Сахалин, который в то время был под управлением Японии и назывался Карафуто. Он попадает в г. Томариору (ныне – Томари). Здесь он устраивается в целлюлёзно–бумажный комбинат. Но и здесь прокормить большую семью из 11 человек было очень тяжело. Частенько дети оставались голодными. Но и в таких условиях глава семьи думал о будущем детей. Старался прививать им жажду знаний. После освобождения Сахалина Хо Дё обращается в сахалинский областный отдел образования с просьбой открыть в г. Томари корейскую школу. 15 октября 1946 г. такая школа открывается и директор Хо Дё на первом уроке учит с учениками Гимн Кореи «Эгукка» и рисует на доске корейский флаг «Тхэгыкки». Для Хо Дё воспитание детей в духе патриотизма стало главной целью жизни.

Брошенные на Сахалине корейцы первого поколения вынуждены были жить на чужбине, почти потеряв надежду на возвращение в Корею. Не зная русского языка, так и не приспособившись к европейской культуре, они прошли через немалые испытания. На их долю выпал тяжелый жребий: быть долгие годы лицами без гражданства в стране, провозгласившей принцип равенства всех наций и народов. Многие воздерживались от оформления советского гражданства, полагая, что это в дальнейшем затруднит их возвращение на родину.

Борьба за возращение на историческую родину сахалинские корейцы не прекращали никогда: Пак Но Хак, И Хи Пхал, Такаки Кэнити и другие в Японии, Хо Дё, Ким Ен Бе и Бок Зи Коу на Сахалине, И Ту Хун в Корее. Узнав о том, что в Японии Пак Но Хак и другие сахалинские репатрианты создали «Общество по  возвращению интернированных на Сахалине корейцев», которое впоследствие было переименовано в «Общество по репатриации корейцев Карафуто», Хо Дё написал Пак Но Хаку письмо о настроениях сахалинских корейцев. С этого времени Хо Дё стал активно сотрудничать с Паком в деле обмена письмами между сахалинскими корейцами и их родственниками, оставшими в Корее. Хо собирал данные о сахалинских корейцах, которые затем стали основой списка желающих репатриироваться на родину. В 1962 г. Хо Дё обратился в МИД СССР для получения визы на выезд из страны на постоянное место жительства в Республику Корея через Японию. УВД Сахалинской области уведомило «жителя г. Томари Хо Дё, что при наличии разрешения на въезд в Японию, ОВиР готов выдать разрешение на выезд из СССР». Однако японское правительство отказало в выдаче визы. В 1965 г. на аналогичное обращение УВД Сахалинской области сообщило жителю г. Корсакова   Ким Ен Бе о том, что при наличии разрешения на въезд в  Японию, будет разрешен выезд из СССР. Эта новость быстро распространилась по области среди корейцев и желающие вернуться в республику Корею через территорию Японии стали обращаться к корейской общественности в Японии с просьбой о содействии. Такая деятельность не могла оставаться вне внимания органов государственной безопасности. Хо Дё был многократно вызван для беседы в КГБ СССР по Сахалинской области, обвинён в антисоветской и антиправительственной деятельности, сидел в тюрьмах. Но он не сломился, на все обвинения отвечал, что сахалинские корейцы имеют естественное право вернуться на родину.

Хо Дё умер 18 апреля 1976 г. после тяжёлой болезни, до конца оставаясь лицом без гражданства.

I2.То Ман Сан (1911-?)

То Ман Сан

То Ман Сан родился 23 февраля 1911 г. в провинции Северный Кёнсан. В 1942 г. был насильственно завербован на Сахалин на шахту Нисинайбути (нынешняя «Загорская»). После освобождения в 1945 г. семья То Ман Сана переехала в г. Корсаков. До выхода на пенсию в 1971 г. То работал в различных организациях электросварщиком, плотником и разнорабочим. На всех предприятиях, где он работал, он характеризовался положительно, не был замечен в антисоветских выходках. Но его никогда не покидала мечта о возвращении на родину, он ни перед кем не скрывал, что сделает все, чтобы его семья вернулась в Корею. Он не только мечтал, но и делал практические шаги для осуществления своего заветного желания. В то время в Корсакове проживали Пак Но Хак и И Хы Пхал, так что То Ман Сан часто встречался с ними. При встречах они обсуждали проблемы возвращения на родину. Поэтому То стал самым активным помощником Пак Но Хака в сборе и отправке писем сахалинских корейцев в Корею.

В 1977 г. семья То Ман Сана провела открытую демонстрацию с плакатами с требованиями отправки в Корею перед зданием Корсаковского горисполкома. Их арестовали, поместили в психиатрическую больницу и 26 января 1977 г. вместе с 40 другими жителями гг. Южно–Сахалинска, Поронайска, Холмска и др. были выдворены насильственно в КНДР. Судьба их неизвестна, хотя Ассоциация сахалинских корейцев (Далее – АСК) многократно обращалась в МИДы СССР и КНДР с требованием восстановить справедливость. 9 членов семьи То Ман Сана, депортированных в КНДР, реабилитированы в 1989 г. Представляется необходимым привести выписки некоторых документов, связанных с вышеуказанной акцией советской власти:

В 1990 г. Ассоциация сахалинских корейцев (Далее – АСК) обратилась в Сахалинский областной Совет народных депутатов с просьбой помочь в выяснении судьбы депортированных в КНДР в 1977 г. сахалинских корейцев. Председатель областного Совета народных депутатов А.П. Аксёнов направил запросы Председателю Совета Министров СССР (Далее – СМ СССР) Н.И. Рыжкову (25. 10. 1990 г.), в  КГБ СССР (05. 11. 1990 г.) и повторно в СМ СССР (05. 12. 1990 г.). В декабре 1990 г. были получены ответы из МИД СССР (06. 12. 1990 г.), КГБ СССР (19. 12. 1990 г.), от прокурора Сахалинской области М.А. Авдюкова (25. 12. 1990 г.) и из МИД РСФСР (24. 01. 1991 г.). В письме КГБ СССР говорится, что «…решение было принято КГБ при СМ СССР по согласованию с МИД СССР и осуществлено органами внутренних дел. Оно вызывалось резким обострением обстановки в связи с экстремистскими действиями группы граждан КНДР и лиц без гражданства корейской национальности, не желавших оставаться на жительство в Советском Союзе и пытавшихся организовать массовый выезд сахалинских корейцев в Южную Корею.

АCК обращалась в МИД КНДР с требованием сообщить сведения о депортированных, но никакого ответа не получила. Единственный член семьи То Ман Сана, который не был вписан в список желающих выехать в Корею, То Чан Ен (1938) скончался в Корсакове в 2006 г., так и не получив известий о судьбе родных.

 

I–3.ПАК НО ХАК (1912 – 1988)

Пак Но Хак

Пак Но Хак родился в 1912 г. в г. Чхунджу пр. Северный Чхунчхон в семье крестьянина, там окончил муниципальную начальную школу, женился в возрасте 23 лет, был отцом 2 сыновей и дочери. В октябре 1943 г., в разгар Тихоокеанской войны, когда Япония остро нуждалась в «пушечном мясе», он был насильственно вывезен на Сахалин. В последний период войны Япония, осуществляя трудовую повинность, проводила «охоту за корейцами» с помощью старост и других приспешников, требуя с каждой семьи по 1 «добровольцу». Отец пообещал помогать семье и попросил съездить на 2 года, и он согласился.

До окончания войны в 1945 г. Пак Но Хак работал на шахте Найбути (ныне Быков). Когда стало ясно, что вернуться на родину невозможно, он женился на японке и у них родились сын и 2 дочери. Он встретил поражение Японии в войне на Сахалине. Он и другие корейцы радовались и думали, что вскоре вернутся на родину. Естественно считали, что их отправят домой раньше японцев.  Пак Но Хак, узнав, что путь возвращения на родину закрыт, решил перебраться в Японию на контрабандном судне. Однако, узнав, что советская береговая охрана усилила слежку за отходящими судами, отказался от этой опасной затеи. Устроился в порту Корсакова грузчиком и организовал в нём «Корейскую ассоциацию».  В сентябре 1946 г. он женился на японке из Холмска (б. Маока) с которой его познакомил друг. 27 ноября 1946 г. между США и Советским Союзом было заключено предварительное «Соглашение о выводе японских подданных из территорий, подвластных СССР»[4], в соответствии с которым началась репатриация только японцев. Его японская жена по уговорам соседей, что нельзя супругам разлучаться, осталась с мужем на Сахалине. В июле 1949 г. в Японию отправился последний корабль с репатриантами на борту. Все корейцы ожидали, что вскоре наступит их черед возвратиться на родину, но их надежды не оправдались.

В октябре 1956 г. СССР и Япония подписали совместную «Декларацию об установлении дипломатических отношений» и Советский Союз проголосовал за вступление Японии в ООН. В результате появилась возможность выехать в Японию и корейцам, состоявшим в браке с японскими гражданами. Пак Но Хак получил извещение с разрешением репатриации в декабре 1957 г. Когда в начале января 1958 г. семья Пака пришла на вокзал, чтобы уехать в г. Холмск, откуда отплывало судно с репатриантами, несмотря на сильный мороз в 25 – 30°С там их ожидали многочисленные провожающие. Все друзья просили их передать японскому правительству просьбу как можно скорее вывезти их. Об этом же умоляли провожающие и на промежуточных станциях. То, что Пак Но Хак смог вступить на борт судна спустя 12 лет и 4 месяца после поражения Японии в войне, стало возможным благодаря браку с японкой и тому, что она в конце 1940 гг. не уехала одна. Прямо на судне он и его попутчики подготовили текст обращения к Ли Сын Ману (тогдашний президент РК) о возвращении соотечественников с Сахалина на Родину и начали сбор подписей. Из порта Майдзуру (Киото), куда прибыло судно, репатрианты разъехались по родственникам, но семья Пак Но Хака и несколько других поселились в общежитии для репатриантов в районе Атагучи г. Токио. Из Сахалина можно было вывезти взрослым по 100 руб. и детям по 50 руб. Японское правительство выделяло денежное пособие и расходы на дорогу гражданам Японии, но Пак Но Хак и другие корейцы были исключены из списка получателей пособия. По пути из Майдзуру в Токио в поезде на их долю даже не выделили обед.

20 января 1958 г. Пак Но Хак вместе с 4 другими репатриантами отправился в представительство РК в Токио, чтобы попросить передать президенту РК Ли Сын Ману обращение, которое он написал на судне по пути в Японию. Бывший тогда советником посольства Чве Гю Ха отнёсся к нему с пессимизмом: «Вопрос чрезвычайно сложный и без помощи международной общественности …».  В феврале 1958 г. Пак Но Хак и 50 репатриантов основали в Токио «Ассоциацию возвращения интернированных на Сахалине корейцев», целью которой были репатриация оставшихся на Сахалине соотечественников и поиск средств существования. Члены Ассоциации обивали пороги многих правительственных учреждений, но всюду они натыкались на холодное непонимание. В то время дом Пака был завален письмами из Сахалина, в которых люди выражали желание вернуться на родину. Так как между СССР и РК не были установлены дипломатические отношения, то прямой почтовый обмен письмами был невозможен. Поэтому Ассоциация взяла на себя роль почтового ящика. До июня 1966 г. таким путем были выявлены около 7000 корейцев, ожидающих выезда из Сахалина, включая граждан СССР, КНДР и лиц без гражданства. Были определены 5348 (1410 семей) желающих выехать в РК, 1576 (334 семьи) – в Японию, всего 6924 (1744 семьи) человек. Составленный таким образом список был представлен в правительство РК, которое в августе 1969 г. передало его японскому правительству. По прошествие 24 лет с окончания войны японское правительство отправило список Пака советскому правительству и предложило обудить проблему сахалинских корейцев, но реального прогресса  не достигло. Япония выдвинула условие, что «если правительство РК возьмет на себя расходы по репатриации, то она готова идти на переговоры с СССР». В дальнейшем она поменяла условие так, что «она готова нести дорожные расходы в Корею», что означало фактический отказ. Сахалинские корейцы продолжали требовать отправку из Сахалина, на что милиция и ОВИР отвечала: «Япония не разрешила репатриацию. Нам некуда отправлять вас. Пишите заявление в Японию или Корею, чтобы они прислали согласие принять вас». В общем, до 1970 гг., когда «сахалинский суд» привлёк внимание СМИ, ни правительство, ни общественность Японии не интересовались данной проблемой. В смысле, в прогрессивном мире не могут понять, почему люди стремятся уехать из социалистического лагеря в страну, где правит военная диктатура. В среде японских корейцев тоже не проявили особого интереса. В региональной организации Миндана  даже получали сообщения о том, что члены Ассоциации являются мошенниками, которые собирают пожертвования неизвестно на что.

Когда начались переговоры по нормализации отношений между Японией и РК Пак Но Хак обращался неоднократно в оба правительства с просьбой включить в повестку дня проблему репатриации сахалинских корейцев. Но его настоятельное требование было проигнорировано. Как позже объяснил представитель Посольства РК в Японии: «Если бы мы включили в повестку дня «карафутский вопрос», то переговоры затянулись, и поэтому решили отложить на будущее». А представитель Северо-восточного Отдела МИД Японии ответил, что «в этих переговорах правительство РК отказалось от всех требований к Японии. В данном решении включён и карафутский вопрос и поэтому все проблемы решены».

Однако Пак не отчаялся. Надо как можно скорее начинать работу по репатриации оставшихся на Сахалине корейцев, но не знал с чего. Ни японского законодательства, ни социальной структуры общества, ни адресов тех учреждений, куда нужно обращаться, ни порядка оформления заявки на приём к чиновникам – ничего пока он не знал. Пак Но Хак и его помощники шаг за шагом учились преодолевать бюрократические барьеры японского правопорядка. В конце концов, им удалось встретиться даже и с членами парламента. Таким путём до августа 1959 г. они составили обращения и отправили в МИД, Красный Крест, Министерство юстиции, Министерство благосостояния и труда Японии, Международный Красный Крест, Красный Крест РК, Министрам иностранных дел и юстиции РК. Вести о деятельности группы Пак Но Хака широко распространились по всему Сахалину.

В адрес Пак Но Хака стали приходить потоками письма от сахалинских корейцев, желающих репатриироваться, с просьбой переслать их в Корею родственникам.

До начала 1960 г. в списке числились 2000 чел., до 1967 г. – уже 6924 чел. Пак Но Хак включил в список фио, место и дату рождения, гражданство, место жительства, фио родственников в РК и др. Во многих случаях не доставало сведений и приходилось писать письма на Сахалин. Содержание писем в Россию приходилось тщательно продумывать, так как они проверялись органами КГБ.

Переговоры между РК и Японией, которые затягивались по разным причинам, наконец, завершились в 1965 г. подписанием Соглашения. Председатель Пак многократно просил включить в повестку дня переговоров сахалинский вопрос, но корейское правительство отказалось. В 1969 г. Премьер-министр Японии Танака посетил СССР. Пак попросил делегации передать список Л.И. Брежневу, тогдашнему Первому секретарю ЦК КПСС, но по непонятной причине он не попал к советскому руководителю. Пак Но Хак думал о том, как можно передавать сахалинцам вести о родине. И, в конце концов, он решил обратиться в редакцию радиовещания KBS с просьбой организовать передачу о сахалинских корейцах. Таким образом, с 1972 г. велись в направлении Сахалина ежедневные радиопередачи 2 раза в сутки по ночам. В последующем  в KBS появился «Уголок Пак Но Хака», передачи которого сахалинцы слушали по ночам, укрывшись подушкой.

В 1974 г. Пак добился разрешения на въезд в Японию по морю и отправил 1841 сахалинскому соотечественнику. Но, к сожалению, ответы о получении сертификата пришли только от нескольких людей. В последующие 1975 – 1976 гг. он отправил сертификаты ещё 1304 желающим выезда. Известно, что только 415 человек начали оформлять документы, из которых только 3 получили выездные из СССР и въездные в Японию визы. Такие старания Пак Но Хака постепенно стали приносить плоды. Составленный им список 6924 потенциальных репатриантов был передан в правительство РК, затем СССР. Именно этот список стал основой для переговоров 3 стран: РК, СССР и Японии. В начальный период японское правительство высказалось, что если РК возьмет на себя расходы на переезд, то оно готово вести переговоры с советским правительством. Такая позиция означала, что Япония не признает за собой ни ответственности, ни обязанности за брошенных на Сахалине корейцев. МИД Японии утверждало, что подписанием в 1965 г. Соглашения РК отказалась от всех требований к Японии. В этом Соглашении содержится и отказ сахалинских корейцев от всех претензий к Японии. Так что все проблемы сахалинских корейцев также решены. Но в результате этот список сыграл главную роль вначале в свидании в Японии сахалинских корейцев с родственниками РК, затем поездки в РК через Японию и, в конце концов, посещения родственников непосредственно из Сахалина и переезда в РК на постоянное место жительства.

Председатель «Общества по репатриации корейцев Карафуто»Пак Но Хак выразил сожаление по поводу того, что все старания пошли прахом: «21 июня 1965 г. подписали соглашение между РК и Японией. Но наш вопрос бросили под сукно. Как же может бог допустить такую несправедливость?»

В дальнейшем группа Пака не отчаялась, продолжала деятельность по возвращению сахалинских корейцев. Наконец, в 1970 гг. министры иностранных дел РК и Японии встретились за столом переговоров для обсуждения проблемы репатриации сахалинских корейцев, но также закончилась безрезультативно, так как стороны не смогли придти к согласию по месту постоянного проживания.

В начале 1970 гг. после заключения Соглашения (1965) переговоры министров иностранных дел СССР, РК и Японии завершились без особых успехов. «Общество по репатриации корейцев Карафуто»в 1971 г. составило список сахалинских корейцев, желающих выехать из СССР, разослало его во всевозможные органы  СССР, РК и Японии, писало заявления о встречах разделённых семей и переезда на постоянное место жительства в РК.

В результате Япония и СССР почти договорились о том, что желающие уехать в РК могут получить временный морской пропуск на территорию Японию, но противодействие Северной Кореи заставило правительство идти на попятную. Таким образом, в 1970 гг. выезд в Японию не состоялся. В 1980 гг. стараниями Союза японских адвокатов, депутатов Нижней палаты (представителей) японского парламента  Сёдзо Кусакава и др. удалось подготовить базу для свидания членов разделённых семей на территории Японии. Наконец, в начале 1980 гг. состоялась встреча родственников из РК и Сахалина в Японии, а феврале 1989 г. сахалинские корейцы проехали в РК через Японию.

Пак Но Хак умер в Токийской больнице в 1988 г.

I–4. Лю Чхун Ге (1920–1962)

Лю Чхун Ге

Лю Чхун Ге (настоящее имя Лю Си Ук) родился 14 мая 1920 г. в Корее в провинции Кенсанбукдо. Он «был старшим внуком ветви Секон династии Лю (пон Хахве), отпрыском тринадцатого поколения по прямой линии его превосходительства Лю Сон Рёна (1542–1607), председателя Государственного совета, известного литератора и заслуженного политического деятеля времён Имчжинской Отечественной войны (1592–1598)»[5]. Его отец Лю Ёл У, чиновник уездного ведомства, был грамотным человеком и с раннего детства обучил своего старшего сына «Чхончжамун»[6] и  «Донмонсонсып»[7]. Мать его была родом из семьи учёного старой конфуцианской школы и являлась «воплощением высокой морали корейской женщины»[8], также была высокообразованной женщиной, «изучившая 7 томов «Тхонгам»[9].  Слушая истории и стихи о великих людях древности, которые мать рассказывала долгими ночами, будущий писатель проникался гордостью за свой великий народ.

Закончив в 1938 г. высшую ступень Кимченской частной школы, Лю уехал в г. Чхончжин и устроился на работу в строительную организацию в отдел снабжения служащим. Это было время, когда Япония готовилась к вторжению в Китай и, расположенный на восточном побережье северной Кореи, портовый город Чжончжин получил толчок к бурному развитию как плацдарм японской агрессии. Здесь будущий писатель  проходит путь перевоспитания: от «молодого невежу-карьериста»[10] до участника антияпонского движения. В 1940 г. он переезжает в Сеул, где, работая в транспортной фирме Кёнсоунсу[11], одновременно участвует в антияпонском освободительном движении и начинает заниматься литературной деятельностью. Здесь его принимают в «Союз писателей Кореи» и под псевдонимом Чхунге он публикует рассказ «Стебелёк перца», повести «Мать и сын», «Хурма», пьесу «Разорванные стихи», стихи «Последняя мечта», «Следы» и другие произведения.

Личная жизнь будущего писателя складывается неудачно. В 1935 г. «по древнему феодальному обычаю нас поженили, когда мне было четырнадцать, а матери Дён Ха исполнилось восемнадцать лет»[12]. Человек передовых взглядов, он активно боролся с феодальными предрассудками, счёл лучшим расстаться с нелюбимой женой, несмотря на лютое сопротивление деспотического отца. Даже рождение первенца в 1939 г. не склеило разбитое семейное судно.

В 1941 г. Лю Чхун Ге попадает в Содэмунскую тюрьму по подозрению в просветительской деятельности по пробуждению национального самосознания корейского народа, затем в исправительную колонию для политических заключённых. С условием освобождения его принуждают добровольно вступить в «Трудовой отряд» и в феврале 1942 г. в составе 20 односельчан попадает на Сахалин на трудовую повинность. На шахте Найбути (нынешний посёлок Быков Долинского района), куда его направляют, он «трудился в сутки по 12 – 14 часов, заработал неизлечимый хронический бронхит»[13].

После освобождения Южного Сахалина в 1945 г., ожидая возвращения на родину, он с единомышленниками, принимает в Красногорске Томаринского района японскую школу, переделывает её в корейскую и преподаёт там родной язык. Открыв семилетнюю корейскую школу, он становится учителем корейского языка и создаёт учебник «Грамматика корейского языка». В 1947 г. выходит из печати учебник грамматики и он назначается заместителем директора школы. В 1948 г. он работает учителем, корреспондентом газеты «Корейский рабочий», сотрудничает с Сахалинским областным радиовещанием на корейском языке. В 1952 г. советская власть разрешила корейцам поступать в советское гражданство, но Лю отказывается стать гражданином СССР и вступить в члены КПСС, оставаясь лицом без гражданства, за что ему запрещают заниматься преподавательской деятельностью, лишают возможности проводить утренние читки газет в рабочих коллективах и увольняют с должности заведующего отделом культуры. Настал период лишений. Ему приходится совмещать работу ночного сторожа в потребительской кооперации швейной фабрики с уборкой помещений. Во время работы в 1956 г. по заготовке леса на лесоучастке Красногорского леспромхоза он получает травму позвоночника. К этому времени у него была новая семья и как глава семьи из жены, двух дочерей и двух сыновей, он был вынужден искать соответствующую его состоянию здоровья работу. В конце поисков он в сентябре 1957 г. попадает на полевой стан по заготовке сена поваром. Здесь он между делом пишет дневник «Полмесяца на полевом стане». Не имея под собой никаких справочных материалов, надеясь только на свою память, Лю создаёт поразительное произведение. Изолированная на многие километры от цивилизации ветхая палатка слишком напоминает запертую в чуждом острове его личную жизнь «лица без гражданства». Чтобы избавиться от разбухающего изо дня в день бесконечного одиночества, в своей бесцельной жизни он пишет дневник, как бы соединяя обрывки воспоминаний. При тусклом свете керосиновой лампы он разворачивает дневник и написанные чернилами ровные без единой помарки строки записей об оставленных за железным занавесом родных лицах воскрешают «белую дорогу в 5 ли», «расшитые золотом горы и реки», которые безжалостно отсечены от него и десятков тысяч подобных ему молодых корейцев стеной, воздвигнутой японской колониальной политикой. По прошествии почти 60 лет мы, новое поколение сахалинских корейцев, с удивлением замечаем, насколько точно писатель судит о тех событиях, которые повлияли на наши судьбы. Русскоязычные читатели впервые получают возможность познакомиться с мемуарами Лю Чхун Ге, посвящёнными жизни сахалинских корейцев 1950 гг., написанными человеком, много видевшим и знавшим, бывшим непосредственным участником событий, во-многом определивших саму историю области. Мемуары и как литературный жанр, и как разновидность исторического источника имеют свою специфику и законы. Значение их, прежде всего, в том, что они могут дополнить свидетельства других источников, а нередко и восполнить недостающие в них звенья. Мемуары доносят не только восприятие событий в том виде, в каком автор или наблюдал их, или принимал в них участие, но и позволяют восстановить колорит времени, тот неуловимый «аромат эпохи», без которого нет истории. Особое место при этом, конечно, занимает личность автора, его кругозор, широта восприятия событий, умение в них ориентироваться, образование, навыки, его биография, место, занимаемое в описываемых им событиях, его осведомлённость о них и  т. д.

Середина XX в. — бурное переломное время, изменившее облик не только страны, но и всего мира. Время невероятно сложное, иногда неоправданно жестокое, где мощное созидание неотделимо от национальных трагедий, а за безусловные успехи в строительстве социалистического государства заплачено слишком высокой ценой. Но ясным это становится сейчас, тогда же время рождало талантливые, самобытные и сильные характеры. К ним, на мой взгляд, принадлежит и автор воспоминаний Лю Чхун Ге. В свете тех тенденций сближения наций и культур, которые наблюдаются в мире со вступлением человечества в XXI в. особо значимой представляется выбранная автором тема об исторической судьбе сахалинских корейцев. Жизнь сахалинских корейцев была полна драматизма. За более чем 137-летнюю историю на Сахалине сформировалось особое сообщество «сахалинские корейцы», в которое входят люди первого поколения, в основном насильно завезённые из южной части Кореи в первой половине XX в., корейцы второго поколения – их дети, привезённые на Сахалин во младенчестве или родившиеся на чужой земле, корейцы третьего – четвёртого поколений, дети и внуки этих людей, выросшие и воспитанные на этой земле. Две войны России с Японией оставили незаживающие раны в душах сахалинских корейцев. Автор делает выводы о том, что испытания, пройдённые корейцами Сахалина первого–второго поколений – это результат нарушений прав человека, допущенных политиками Японии, СССР, Кореи и США. Брошенные ими сахалинские корейцы не только выжили в тяжёлых условиях сталинского режима, но и активно участвовали в строительстве социализма в СССР, сохранили национальные традиции, культуру своих предков.

Сахалин в описываемое автором время довольно малоизвестен по существующей литературе. Издания 40—60-х годов, где многое читалось между строк, сейчас стали редкостью. Последующие научные труды, как правило, отражали скорее принятые идеологические и методологические схемы, чем реальную жизнь. Поэтому такими важными становятся свидетельства очевидцев.

Впервые, пожалуй, в таком ракурсе публикуются материалы о сахалинских корейцах. Несмотря на относительную близость этого времени, оно окутано странной пеленой умолчания. И, конечно, воспоминания насыщены реальными людьми, так или иначе причастными к истории области. Так что читатели встретятся с прекрасной, неординарной работой, которая, я уверен в этом, будет долго использоваться и неоднократно цитироваться исследователями истории края. Она нужна, прежде всего, молодым сахалинцам, независимо от цвета кожи.

Получив травму позвоночника, Лю Чхун Ге перебивался случайными заработками. Но его деятельная натура не могла примириться с бездельем. Как вспоминает Хо Нам Хун, который в 1957 г. начал работу учителя корейского языка в той самой корейской школе, которую открыл Лю, ученики очень любили уроки учителя Лю, многие школьники начали сочинять стихи под его влиянием. Как родитель учеников Лю Чхун Ге активно участвовал в культурной жизни школы. В 1957 г., готовясь к встрече 12-ой годовщины освобождения Кореи от японского ига, решили поставить спектакль. Лю принёс пьесу собственного сочинения «Братья-революционеры». Роли братьев-революционеров исполнили Лю и его друг – известный в то время артист Сахалинского корейского театра Ким Чхон Тхэк. В спектакле прозвучали несколько стихотворений Лю в авторском исполнении. Спектакль имел большой успех среди горожан.

8 декабря 1958 г. для Лю Чхун Ге стал днём возрождения: он стал гражданином Корейской Народно–Демократической Республики (далее – КНДР). Советское правительство по договорённости с правительством КНДР разрешило сахалинским корейцам вступать в северокорейское гражданство. Истинный патриот своей родины, оторванный от неё не по своей воле, он всю жизнь на чужбине мечтал вернуться туда. Вступать в советское гражданство он считал предательством перед теми, кто стал жертвой произвола японского империализма за свободу Кореи. Как простой человек, живущий в социалистической стране, идею коммунизма он принял как реальность. Но

«Я сам, стоящий в пространстве между советским человеком и корейцем, до сих пор не стал героем современности. И не смогу я из корейца превратиться в советского человека. Кто-то скажет, что я антисоветчик и что у меня националистические предрассудки. С точки зрения советских людей, (а к советским относится более, чем семидесяти наций), я являюсь человеком, барахтающимся в мелких местнических чувствах. Но так же, как нельзя оборвать кровные связи, так и нельзя уничтожить народ как преступника. Говорите, что хотите, но если кореец хочет стать настоящим советским человеком, то он должен сначала быть настоящим корейцем. При этом настоящий кореец никогда не должен переставать быть корейцем»[14](перевод Пак Сын Ы). И пусть КНДР не та Корея, где он родился, провёл счастливое детство и где он оставил дорогих его сердцу родных людей, «белую дорогу в 5 ли», но это, всё–таки, Корея! Переполненный чувствами восторга, Лю пишет стихотворение «День, когда я получал паспорт» (1958.12.08.)

                 «Без гражданства»

                 Какое позорное выражение

                 Но теперь кто осмелится назвать меня безотцовщиной?

                 То время унижений, когда я был раздет, голоден и обобран

                 Навечно смыто 15 августа.

                 Родина меня приняла вновь

                 В нежные и горячие объятия…

  (перевод Пак Сын Ы)

В 1959 г. семья Лю переезжает  в пос. Быков. Глава семьи ездит по близлежащим посёлкам Сокол, Старорусское, Стародубское и другие, собирает репортёрские материалы о жизни корейцев, пишет сценарий для редакции радиопередач на корейском языке. В это же время он активно сотрудничает с редакцией газеты на корейском языке «Корейский рабочий».

Лю Чхун Ге начал сотрудничать с “Корейским рабочим” в 1951 г. с публикации стихотворения “Враг” (№160 от 26 июня 1951 г.). Напечатаны стихи: “Борцы за мир” (1951.10.18,), “Рассказ шахтёра” (1960.06.17), “Тракторист” (1961.03.28.), короткие рассказы “Молодой токарь”(1960.11.19.), “Молодой современник” (1960.12.27.) и др. Многие очерки, бытовые зарисовки и размышления были озвучены на передачах Сахалинского областного радиовещания на корейском языке “Рассказ о простом человеке” (1960.06.10 в 09.00) и др. Им написана интермедия к 8 Марта “Кто больше виноват?”  В 1960 г. он готовит сборник своих произведений «К 15-ой годовщине освобождения Кореи», где помещаются стихи, очерки, сценарии радиопередач, эссе и размышления, который, к большому сожалению, остаётся рукописью. В очерке «В объятьях Советского государства» он рассказывает о героическом труде строителя шахты «Быковская» Пак Чжон Ги, который был насильственно привезён на Сахалин японскими империалистами, освобождён Советской Армией 15 августа 1945 г. Брошенный японцами на Сахалине Пак усердно трудился в строительной бригаде, в 1959 г. стал отличником социалистического соревнования и получил медаль. «И кто же превратил забитого голодного парнишку в передовика производства? Это Советская власть!» В стихотворении «Песня Сун Хи», написанном в 1960 г., поэт с искренним сочувствием сопереживает девушке Сун Хи, которая в шахтёрском посёлке Быков 5 лет ожидала любимого, уехавшего на учёбу в Томский горный институт  и сегодня встретит в условленном месте.

Этот сборник стал итогом всего его литературного творчества и рукописным памятником талантливого человека, много страдавшим вдали от любимой родины, куда так страстно стремился, но так и не смог вернуться.

В 1962 г. Лю Чхун Ге погиб в Быкове. О точном времени трагедии и месте погребения Лю Чхун Ге сведений нет. Пан Иль Гвон узнал об этом из интервью с репатриантом Ю Ю Воном (1916 г. р.) в доме престарелых “Дэчан”, которое проводилось в 2005 г. для установления истины злодейств японских властей во время оккупации Кореи и Сахалина. Ю Ю Вон был направлен японскими властями на шахту Найбути (Быков) в 1943 г. для руководства над насильственно завербованными из Кореи шахтёрами. В ходе интервью Ю Ю Вон вспоминает о частых случаях аварий на шахте и рассказывает о гибели Лю Чхун Ге. Они работали в разных отрядах (Ю – из Понхва, а Лю – Тэгу). Но Ю хорошо знал Лю, отзывался как о достойном человеке и крепкого телосложения. В 1962 г. Лю подрабатывал на шахте навалоотбойщиком и случился обвал породы и был погребён камнями.

Лю Чхун Ге был ярчайшим представителем сахалинских корейцев первого поколения, которому злодеяния японского империализма не дали расцвести в полную силу.

 

Рассказ шахтёра

Лю Чхун Ге

                    «Шахта……».

                    «Такобея……..».

                    Место адское душу леденящее!

                    При одной только мысли

                    Дрожь по телу пробегает, волосы шевелятся.

                            При японцах стражи повсюду,

                            Сверлящие взоры блестят как у орла зрачки,

                            С крапинкамирисинок меж стеблей чёрного лопуха

                            Белеющая каша, пестреющая ночь.

                       Пустой желудок заполнить нечем,

                       Ругань душу не задевает уж, пинков боли не чувствуешь.

Честь зажав в кулак, гнева вспышку едва погасив,

                       Гляжу на лампу шахтёрскую, словно мерцающие светлячки.

                       Губы кусаю, кусаю.

                                                  Люди! Потомки вы наши!

                                                  Это не мой только рассказ

                                                  Это было «Карафуто»,

                                                  Это была наша жизнь!

Эти стихи напечатаны в номере газеты «Корейский рабочий» за 17 июня 1960 г.

 

 

I5Пак Хэ Дон (1920 – 1997)

пак Хэ Дон

Пак Хэ Дон родился 18 апреля 1920 г. в Корее, провинции Кёнсаннамдо. Окончив в 1938 г.  Нонсоскую начальную школу, занялся крестьянским трудом. В 1943 г. был насильственно завербован на Сахалин на шахту «Найбути» (нынешняя «Долинская»). Об условиях труда шахтёров во время японского господства Пак Хэ Дон рассказывает:

«Большинство корейцев, насильно привезённых на Карафуто, вынуждены были работать там, где наиболее опасно: на строительстве военных аэродромов, железной дороги, на шахтах, лесозаготовках. В январе 1943 г. меня забрали из деревни и доставили в г. Пусан. В полицейском участке нас переодели в тюремную робу. В течение недели нас держали в товарняке. В Вакканае нас погрузили в судно. 42 корейца сидели, как тюки, на железном полу самого нижнего трюма. Темной ночью достигли порта Отомари (Корсаков). Затем нас доставили на шахту Найбути (Быков) и сразу же погнали на работу. Мы были механизмами для добычи угля. Работали по 12 часов в сутки, питались стоя, за смену каждый шахтёр должен был добыть 2 тонны. Так как не было никаких средств безопасности, очень часто шахтёры попадали под обвал. Кроме этого корейцы работали на строительстве железной дороги, военных аэродромов, на заготовке леса”[15].

После освобождения Пак продолжил работу на шахте до 1952 г., затем в строительных организациях и в 1981 г. вышел на пенсию. После перестройки Пак Хэ Дон начинает активно включаться в общественную жизнь сахалинской корейской диаспоры. В 1989 г. Пак Хэ Дон избирается председателем Совета Старейшин Ассоциации сахалинских корейцев (далее – АСК). С этого времени заметно активизировалась работа Совета. Он целеустремлённо проводил в жизнь идею о возвращении на родину сахалинских корейцев на постоянное место жительства. В этой трудной работе Пак Хэ Дону оказывали серьёзную помощь Пак Хен Дю и Им Пан Ге.

3 июня 1989 г. в г. Южно-Сахалинске состоялось областное учредительное собрание по созданию Общества разделённых семей сахалинских корейцев. Учредителем общества явилась инициативная группа, которая разработала устав общества. Образованы представительства в Анивском, Корсаковском, Долинском, Поронайском, Углегорском и других районах. Избрано правление общества, председателем которого стал Се Юн Дюн. Бок Зи Коу стал консультантом. В июне 1989г. решением Сахоблисполкома Общество разделённых семей сахалинских корейцев официально зарегистрировано. Общество установило контакт с аналогичными организациями Японии и Южной Кореи. В апреле 1989г, во время пребывания на Сахалине японской и южнокорейской делегаций, было подписано совместное соглашение между Такаги Кэнити, И Ту Хуном и Се Юн Дюном об организации встреч сахалинских корейцев с родственниками Южной Кореи. Затем в Доме культуры «Родина» состоялась встреча с населением. Это было первое большое собрание, где сахалинские корейцы могли публично высказать все, что они думают о японском правительстве, все свои обиды, чаяния и муки, рождённые тем, что сами японцы выехали, а корейцев бросили на Сахалине. Вместе с сахалинскими корейцами высказал серьёзные претензии японскому правительству И Тун Хун. Он призвал сахалинцев более активно добиваться возвращения на родину.

В марте 1990 г. состоялась конференция, которая учредила новое общественное формирование – «Ассоциацию сахалинских корейцев». Создавалась она путём объединения прежде действовавших городских и районных советов по работе с корейским населением. Ассоциация, которую возглавил Ким Ми Ун, провозгласила основной целью своей деятельности вовлечение в процесс демократизации широких слоёв сахалинских корейцев через формирование и развитие их национального самосознания. Общественные организации сахалинских корейцев стали играть ведущую роль в деле возрождения корейского языка и культуры, установления и расширения международных связей корейской диаспоры, восстановления исторической справедливости. Для большинства этих организаций важнейшими остаются вопросы репатриации сахалинских корейцев в Южную Корею и проблема разделённых семей.

В марте 1993 г. в Южно-Сахалинске состоялась конференция АСК, на которой рассмотрены вопросы: во-первых, о названии ассоциации «Ханин» или «Корёин», во-вторых, выборы председателя ассоциации. Путём простого поднятия рук принят вариант «Корёин». На пост председателя претендовали – один из ведущих сотрудников фирмы «Потенциал Сахалина» Ким Хон Ди, (бывший вице-мэр Южно-Сахалинска) и журналист газеты «Сэ корё синмун» Пак Хэ До. Более привлекательной для 92 делегатов конференции оказалась программа Ким Хон Ди, который заявил, что «сахалинским корейцам надо меньше с протянутой рукой дожидаться помощи из-за рубежа, а больше действовать самим». Он и стал новым председателем Сахалинской ассоциации «Корёин».

Ещё в 1989 году председатель Совета Старейшин АСК Пак Хэ Дон развернул активную деятельность по репатриации первого поколения, разъезжая по Японии, РК.Затем к нему подключились депутаты японского парламента КодзоИгараси, ХараБумбэй, адвокат ТакакиКэнити и др. Руководители общественных организаций сахалинских корейцев многократно посещали Японию и РК, встречались со многими официальными лицами этих стран и вручали им письма с требованиями сахалинских корейцев о возвращении на родину.

Эти требования приняты на совместном заседании правлений Совета старейшин и Ассоциации сахалинских корейцев, проведённом 24 ноября 1994 г.:

  1. родившихся до 1945 г. сахалинских корейцев считать представителями первого поколения и выплатить компенсацию;
  2. рождённых после 1946 г. считать представителями второго поколения сахалинских корейцев;
  3. репатриацию в РК проводить поэтапно в соответствии с возрастом. В первую очередь отправить на родину корейцев, рождённых до 1930 г., в сопровождении семьи, а место проживания выбрать по желанию репатриируемых. Жилище должно находиться в личной собственности. Люди первого поколения должны быть обеспечены пожизненно, включая и медицинское обслуживание. Все необходимые расходы должно нести японское правительство в счет компенсации;
  4. на следующем этапе на одинаковых условиях провести репатриацию корейцев, родившихся после 1930 г.;
  5. российское правительство должно разрешить вывезти в РК все средства, вырученные от реализации личного имущества и выплату пенсии после переезда в РК;
  6. желающим оставаться на Сахалине выплачивать в виде компенсации по 10 миллионов иен ежемесячно;
  7. российское правительство должно построить корейскую школу и культурный центр в Южно–Сахалинске для национально–культурного возрождения сахалинской корейской диаспоры;
  8. Россия и РК должны принять закон о двойном гражданстве для сахалинских корейцев;
  9. на одинаковых условиях обеспечить компенсацию и тем бывшим сахалинским корейцам, которые по тем или иным причинам вынуждены были покинуть Сахалин.

В октябре 1990 г. Совет Старейшин начал составлять список истцов против японского правительства, а 23 апреля 1991 г. передал список истцов, состоящий из 730 человек японскому адвокату Такаки Кенити. 14 декабря того же года передаётся дополнительный список 12.800 участников антияпонского митинга с подписями. 30 августа 1992 г. принимается решение возвести в Южно–Сахалинске памятник жертвам японской агрессии. Открытие памятника состоялось 14 ноября 1992 г. С 4 по 8 декабря 1992 г. Пак Хэ Дон посетил Японию для решения вопросов репатриации сахалинских корейцев на родину и выплаты компенсации, передал японскому правительству список пострадавших от японской военщины в количестве 13.484 человек. С 15 по 16 января 1993 г. по случаю посещения РК премьер–министром Японии Миядзавой проводит демонстрацию–голодовку перед зданием посольства Японии в РК. 25 февраля 1993 г. Пак был приглашён на церемонию инаугурации президента РК Ким Ен Сама и там попытался передать МИД РК список желающих переселиться в РК на постоянное место жительства 13.484 сахалинских корейцев, но встретил отказ. Однако ему удалось передать президенту РК список 572 истцов, которые обратились к японскому правительству с требованиями компенсацииза причинённый ущерб через председателя «Ассоциации по обеспечению правовой защиты сахалинским корейцам» Ди Ик Пхё. 22 апреля 1993 г. в Сеуле был создан «Комитет по социальному обеспечению репатриантов», а в июне 1993 г. Пак Хэ Дон был назначен сахалинским представителем «Общества по почтению памяти жертв японской военщины на Сахалине». 13–14 августа 1994 года Пак принял участие в Международном форуме  «Проблемы послевоенной компенсации Тихоокеанского войны–93». С февраля по середину марта 1994 г., в соответствие с договорённостью с МИД  и Обществом Красного Креста Японии, Пак занимается опросом мнения сахалинских корейцев по проблемам репатриации и послевоенной компенсации. При этом он составляет список желающих и нежелающих репатриироваться в Корею  с учётом возраста, рождённых до 15 августа 1945 г., разбив их на 3 группы. 17 марта 1994 г. встречает делегацию  корейского буддийского общества по культурному обмену, участвует в ритуале провода душ умерших на Сахалине в царство Будды Амитабы. 17–20 мая 1994 г. по приглашению Совета Старейшин АСК на Сахалин прибыла делегация «Корейского общества по обеспечению благосостояния пожилых» во главе с председателем Ким Ён Соном, которая посещала общественные организации на местах и выразила им поддержку. 2 июня 1994 г. председатели Пак Хэ Дон и Ким Хон Ди от имени оставшихся на Сахалине корейцев провели в Сеуле демонстрацию протеста, приурочив её к дате посещения президента РК Ким Ен Сама в Москву, тем самым оповестили через СМИ проблему сахалинских корейцев на весь мир.   С 26 июня по 27 июля 1994 г. в течение месяца Пак вновь посетил РК, где встречался с правительственными чиновниками с просьбами о помощи в решении проблем репатриации и компенсации. 5 июня 1996 г. делегация председателей Советов Старейшин местных общественных организаций сахалинских корейцев в количестве 21 человека вылетела в Сеул и в течение месяца встречалась с представителями МИДа, Общества Красного Креста, депутатами парламента и работниками правительства РК, членами общественных организаций Кореи, журналистами с просьбами содействовать ускорению решения проблем сахалинских корейцев, но удовлетворительного ответа не получила. Тогда сахалинская делегация устраивала демонстрации протеста в различных местах Сеула – на площади перед Сеульским вокзалом, перед посольством Японии в РК, в Мёндоне перед универмагом Лотте и других многолюдных местах. 9 июля 1996 г. МИД РК прислала Председателю Пак Хэ Дону официальное письмо № АИР 22000–328, где уверяет, что «правительство РК приложит все усилия для ускорения  начала строительства домов на 500 семей в г. Ёнин провинции Кёнгидо и дома престарелых в г. Инчхон»[16]. МИД даёт обещание, что и «в дальнейшем приложит все усилия для скорейшего осуществления репатриации сахалинских корейцев на родину путём переговоров с Японией и Российской Федерацией»[17].

Многократные переговоры между министрами иностранных дел СССР и Японии, Президента РК Ким Ен Сама и Премьер–министра Японии Мураяма дали результат. По совместному «пайлот (pilot)» проекту японское правительство через созданный общий Красный Крест Японии и РК выделяет 3 миллиарда 26 миллионов йен на осуществление по переезду на постоянное место жительства в РК сахалинских корейцев первого поколения, пожелавших уехать туда. На эти деньги в РК построили дома в г. Ансан недалеко от Сеула, выделили места в доме престарелых в г. Инчхоне, Красный Крест РК организовывает поездки сахалинских корейцев первого поколения (рождённых до 15 августа 1945 г.) в Корею для встречи с родственниками. В 1999 г. в г. Ансане (РК) завершилось строительство микрорайона «Кохянмаул» из двух административных и восьми жилых зданий, куда в феврале 2000 г. вселилось около 1000 репатриантов из Сахалина. К настоящему времени на постоянное место проживания в РК переехало около 4300 сахалинских корейцев первого поколения и выявилось ещё 180 человек желающих репатриироваться.

Анализируя процесс и некоторые итоги репатриации сахалинских корейцев первого поколения, можно подвести предварительные итоги. Вопрос о репатриации сахалинских корейцев был поднят в 1994 году, во время работы на Сахалине японо-корейской комиссии по проблемам сахалинских корейцев при содействии МИДа РФ. Руководство ОАСК выдвинуло требования к правительству Японии: репатриация, в первую очередь, корейцев первого поколения с предоставлением в РК жилья и обеспечения пожизненной пенсии; выплата Японией компенсации за материальный и моральный ущерб всем, кто пожелает остаться на Сахалине. По прошествии двадцати лет можно констатировать, что сахалинским корейцам удалось достичь немногого.

Пак Хэ Дон умер в 1997 г. после продолжительной болезни в г. Южно–Сахалинске. В 2001 г. в г. Ансане на средства, собранные репатриантами установлен ему памятник.

 

I–6. ТЯН ЮН ГИ(1922 – 1999)

Тян

ТянЮн Ги родился в 1922 г. в Корее в селе Венгё провинции Северный Кенсан в многодетной крестьянской семье. Ему пришлось рано познать тяжесть сельскохозяйственного труда. Несмотря на это ему удалось получить начальное образование в Корее (1929 – 1935), а затем продолжить обучение в Японии (1937 – 1940). После окончания средней школы непродолжительное время работал токарем в городе Осака (Япония). Тян хотел учиться в вузе, но корейцу в Японии получить высшее образование было все равно, что «сорвать с неба звезду». И ему пришлось уехать на Карафуто.

На Сахалине Тян Юн Ги жил с 1942 г. Прошёл нелёгкий трудовой путь от разнорабочего до заместителя начальника транспортного отдела Поронайского бумажного комбината, а с 1947 г. преподавал корейский язык в г. Поронайске и пос. Углезаводске Долинского района. Это было время, когда советская власть создавала на освобождённой территории Сахалина сеть корейских школ для обучения детей оставшихся на Сахалине корейцев. Нужны были люди, которые могли бы работать учителями. Одним из таких первых учителей был Тян Юн Ги.

В 1955 г. Тян Юн Ги был приглашён в качестве литературного сотрудника газеты сахалинских корейцев «Корейский рабочий» (в настоящее время – «Сэ корё синмун». В газете Тян писал на корейском языке стихи, очерки и рассказы, готовил газетные полосы. С 1961 по 1976 гг. заведовал отделом культуры и быта в газете.

После выхода на пенсию в 1978 г. Тян продолжил сотрудничество с газетой, работая в ней внештатным корреспондентом. Деятельная натура не могла позволить пенсионеру наслаждаться заслуженным отдыхом. И в конце 1980 гг., когда на Сахалине начали создаваться общественные организации корейцев, Тян не остался в стороне. Он был выбран первым председателем Совета Старейшин Ассоциации корейцев г. Южно-Сахалинска. Это было время возрождения самосознания сахалинской корейской диаспоры, и лучшие её представители встали во главе общественного движения.

В марте 1997 г. Тяну, как одному из первых сахалинских переселенцев, удалось вернуться на родину. Он поселился в доме для престарелых «Дэчхан», созданном в 1993 г. в уезде Корён провинции Северный Кенсан, специально для сахалинских репатриантов. Живя к Корее, журналист издал свою документально-автобиографическую книгу «Сахалин – остров, полный скорби»[18] (1998). Вся книга писателя состоит из семи оригинальных по сюжетам новелл, почти все герои которых – сахалинские корейцы: «Возвращение через 50 лет», «Раскаяние старика Тяна», «Мама», «Отцовское чувство», «Изношенная шёлковая рубашка», «Невезение» и «Месть».

В основу каждой истории легли подлинные события частной жизни сахалинских корейцев. Имена многих героев подлинные, а обстоятельства их житейских коллизий не выдуманы и потому еще больше страшат своим прошлым – временем, рождённым физическими мучениями и непрекращающимися душевными страданиями. И потому Сахалин в сознании писателя это, прежде всего, «остров полный скорби».

Япония до сих пор не признала свою вину в трагедии сахалинских корейцев. Живые свидетели преступлений японских милитаристов один за другим уходят от нас. «Сексуальные рабыни» – кореянки, которые уже 20 с лишним лет устраивают демонстрации перед зданием посольства Японии в Сеуле, также почти все умерли. Кто же подаст голос за безвинно пострадавших от бесчеловечных преступлений японской военщины? Книга Тян Юн Ги «Сахалин – остров, полный скорби» и является голосом сахалинских корейцев за справедливость.

ТянЮн Ги умер в «Дэчхан» в 1999 г.

Дорога на родину
(1991)

Три часа всего лишь лететь до родины близкой, но далёкой такой
В этом ли году, в следующем – ожиданием душа устала
Перед смертью хоть одним глазком взглянуть и сердце навечно успокоится
Одруг, что в ледяной могиле не может закрыть глаза!

Родина Мать! Дорогие родители, братья любимые!
Бьюсь об стенку головой, реву по ночам от тоски
Не к кому пожаловаться на горькую судьбу мою
Что молодость сгинула в кровавой горечи.

Юная невеста в любви упоённая всего месяц и расставание
И долгое ожидание сквозь тяготы и невзгоды, верность ему храня
Уходишь навеки, заветную мечту её похоронив,
Дорога на родину через 50 лет и новая разлука!
(Перевод Пак Сын Ы)

I7БОК ЗИ КОУ (1929 2009):

Бок Зи Коу

Бок Зи Коу (Пак Су Хо) родился в 5 сентября 1929 г. в г. Улсан провинции Кенсаннамдо (Республика Корея).  В 1935 г. в возрасте 6 лет он вместе с матерью и младшими братьями приехал к отцу на Сахалин. Отец его работал на лесозаготовках недалеко от 50 параллели, по которой проходила граница между Северным Сахалином и Карафуто[19]. До войны он ходил в японскую школу на Сахалине, в то время корейцам давали японские имена, но отец оставил сыну корейское, записал его  иероглифами, и в японском произношении  получилось «Боку Дзи Коу».

В те годы всем сахалинским корейцам жилось трудно, в  15 лет Бок пошёл работать проводником на железную дорогу. После освобождения Сахалина Советской Армией в 1945 г. юноша мечтал вернуться в Корею и продолжить учёбу, но мечте не суждено было сбыться. Среднее образование он получил уже в советской вечерней школе, где ему пришлось осваивать новый язык – русский. В жизни он был вынужден учить 3 языка: в детстве – корейский в семье, в школе – японский и теперь – совершенно чуждый европейский язык.  Естественно, знаний, полученных в школе рабочей молодёжи (особенно в русском языке) было явно недостаточно для честолюбивого юношу, мечтающего получить высшее образование. И он упорно постигал тайны русской речи самообразованием. Именно, в эти годы самостоятельной учёбы сформировался его характер, способность, умение концентрироваться в  достижении своей цели, будь то познание наук, организация режима дня или определение главного жизненного направления. Вот так зародилось в те тяжёлые годы стремление к учёбе у молодого человека непростой судьбы – в этом видимо и есть феномен Бок Зи Коу. В 1956 г. в возрасте 27 лет,  уже зрелым молодым человеком Михаил Иванович, как его нарекли во время учёбы, едет в Ленинград и успешно сдаёт вступительные экзамены на очное отделение Института советской торговли им. Ф. Энгельса на экономический факультет. С самых ранних лет Бок Зи Коу познал тяжесть физического труда, помогая  матери выращивать овощи на огороде в суровых сахалинских условиях. После смерти родителей в 1956 г. он не сломался духом, смог продолжить учёбу и в возрасте 31 года окончить институт с отличием. Бок Зи Коу никогда не боялся трудностей, упорным трудом прокладывал себе дорогу в жизни. Он работал бухгалтером в отделе рабочего снабжения Сахалинского отделения Дальневосточной железной дороги (1950–56), затем вЮжно-Сахалинском тресте столовых и ресторанов заместителем директора, главным бухгалтером(1960–72).

Учась в институте,  Бок Зи Коу активно участвовал в студенческой жизни: был командиром стройотряда на целине. Окончив институт в 1960 г., Бок Зи Коу вернулся на Сахалин, устроился на работу в трест столовых и ресторанов бухгалтером. Практическую работу в тресте Бок Зи Коу совмещал с учёбой в аспирантуре, которая завершилась защитой кандидатской диссертации по экономике в 1967 г. Михаил Иванович был не только отличным производственником, но и активным общественником: избирался секретарём партбюро треста, членом Южно–Сахалинского горкома КПСС. А. В. Киреев, выступая на собрании партийной группы кафедры философии и политэкономии ЮСГПИ 16 февраля 1984 г. сказал:                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                 «Я знаю Бок М.И. 25 лет … Я помню его выступления на партийных собраниях, которые отличались глубиной, принципиальной постановкой вопросов, чёткими партийными выводами. Мы с В.В. Ромадиным поставили вопрос перед областным комитетом партии о переводе М.И. Бок на работу в педагогический институт»[20]. В 1972 г. он переходит на работу в Южно-Сахалинский государственный педагогический институт (далее – ЮСГПИ) старшим преподавателем кафедры экономики. По совместительству более 7 лет Михаил Иванович преподаёт экономику в техникуме советской торговли (Южно–Сахалинск), дважды (1974, 1979 гг.) заканчивает Институт повышения квалификации преподавателей общественных наук при МГУ им. М.В. Ломоносова (Москва) и в результате этого он в 1978 г. по решению ВАК СССР становится доцентом по политэкономии. 13 декабря 1977 г. совет ЮСГПИ протоколом № 11 утвердил Бок Зи Коу тему докторской диссертации «Социально–экономические проблемы эффективности общественного питания», которая в 1979 г. была одобрена кафедрой политической экономии ИПК при МГУ им. М.В. Ломоносова (протокол № 6 от 17 декабря 1979 г.). Диссертацию доцент Бок заканчивает в 1984 г., но защитить её ему удаётся только 1988 г. в Институте народного хозяйства им. В.В. Плеханова (Москва). Бок Зи Коу выделялся среди сахалинских корейцев образованностью, эрудицией, знанием языков, был членом бюро обкома КПСС. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 июня 1981 г. он награждается орденом «Знак Почёта».

Профессор Бок М.И. на занятиях в ЮСГПИ

Профессор Бок М.И. на занятиях в ЮСГПИ

Но работа Михаила Ивановича в ЮСГПИ была нелёгкой. Как отмечает А.Т. Кузин: «Характерно, что полному осуществлению гражданских прав лиц корейской национальности препятствовали дискриминационные явления. Сошлёмся в связи с этим на довольно показательный случай длительной травли преподавателя Южно–Сахалинского государственного пединститута Бок Зи Коу. История началась с анонимного письма, в котором ставилась под сомнение его профессиональная пригодность. В качестве аргументов выставлялись также плохое знание русского языка, незаслуженное получение звания профессора, научной степени доктора экономических наук и государственных наград. В разбирательство была втянута и студенческая молодёжь, которой поручалось, в том числе и по линии КГБ, представлять отзывы на качество профессиональных знаний и поведение Бок Зи Коу. В итоге все обвинения были признаны клеветническими, а его личное достоинство было восстановлено»[21].

Основная педагогическая, трудовая и научная деятельность Бок Зи Коу прошла в стенах Южно-Сахалинского пединститута – университета, где он прошёл путь от старшего преподавателя кафедры экономики до директора Института экономики и востоковедения (далее – ИЭиВ). Факультет востоковедения – детище Бок Зи Коу, на базе которого был создан ИЭиВ.  Благодаря настойчивости и глубокому пониманию важности создания учебного заведения по изучению корейского языка и культуры потомки сахалинских корейцев старшего поколения имеют возможность сохранить родной  язык и культуру. Решение такой задачи было под силу только Бок Зи Коу и трудно переоценить его заслуги в восстановлении утраченных национальных традиций  молодыми людьми и возможность работать в корейских компаниях. Сегодня многие выпускники «восточки», как ласково называют свойальма–матер студенты ИЭиВ, работают в Москве, РК и др., применяя в жизни знания, приобретённые в стенах института.

В 1964 г. развитию национальной культуры сахалинских корейцев был нанесён огромный урон, когда были закрыты все корейские школы и культурные учреждения. Почти 25 лет сахалинские корейцы были лишены возможности обучаться своему родному языку. Только с началом перестройки в 1985 г. стало возможным возрождение на Сахалине национальных корейских традиций. Теперь, прежде всего, нужно было подготовить учительские кадры для преподавания корейского языка, которые были бы способны распространить его среди населения. По инициативе Бок Зи Коу и при серьёзной поддержке ректора ЮСГПИ А.С. Тлекова ещё в 1988 г. на базе исторического факультета было открыто корейское отделение и 12 студентов стали изучать родной язык. Самым сложным вопросом при открытии корейского отделения был кадровый. … «Идея открытия корейского отделения в институте встретила серьёзное сопротивление со стороны преподавательского состава и отдельных студентов исторического факультета. Но приём студентов уже состоялся, и нужно было готовиться к началу учебного года, а преподавателя корейского языка все ещё не было. В драматических условиях спасителем нашей чести стала работница библиотеки института Ким Сун Хи. Мы попросили, чтобы она проработала хотя бы один год, чтобы за это время можно было основательно решить вопрос о кадрах.  Такое решение себя оправдало. Отделение было открыто. Оно, наряду с японским отделением, стало наиболее престижным в институте. Более того, за счёт этих новых отделений ЮСГПИ приобрёл «второе дыхание», стал весьма популярным. А Ким Сун Хи оправдала наши надежды и сегодня является одним из ведущих преподавателей кафедры восточных языков.

В 1991 г. на базе корейского и японского отделений исторического факультета образован восточный факультет, который функционирует в здании бывшего Дома политического просвещения обкома КПСС. Теперь студенты восточного факультета изучают не только языки, но и историю, культуру, экономику стран Азиатско-Тихоокеанского региона. При восточном факультете функционирует учебно-научный центр «Наука», который организует международные связи, проводит семинары, конференции и симпозиумы со многими зарубежными странами. При центре работает школа русского языка для иностранных слушателей факультета, на котором учатся и студенты из Республики Корея»[22].

Двадцать пять лет тому назад островная корейская диаспора  заявила о своих правах. Поворотным пунктом пересмотра национальной политики в Сахалинской области можно считать январь 1989 г., когда член бюро Сахалинского обкома КПСС Бок Зи Коу 27 декабря 1988 г. направил письмо первому секретарю обкома КПСС В.С. Бондарчуку с конкретными предложениями по совершенствованию национальной политики в Сахалинской области. В январе 1989 г. впервые в истории области первый секретарь обкома КПСС В.С. Бондарчук лично проводит собрание корейского населения по обсуждению межнациональных проблем. Автору этих строк посчастливилось участвовать в нём и могу со всей ответственностью утверждать, что это был исторический момент. В конференц–зал Южно–Сахалинского горкома КПСС пришли не только корейцы старшего поколения, но и студенты, и рабочая молодёжь. На встрече также присутствовали секретарь обкома В.И. Белоносов, начальник управления культуры Ю.Н. Мишута, начальник областного управления народного образования В.Д. Гуревич, начальник отдела виз и регистрации иностранцев УВД С.А. Тарасевич и другие руководители областных организаций. А со стороны сахалинских корейцев на встрече были Бок Зи Коу, редактор корейской газеты «По ленинскому пути» Сун Дюн Мо, председатель оргкомитета по подготовке учредительной конференции Ассоциации сахалинских корейцев Ли Гук Дин, председатель инициативной группы по содействию организации встреч родственников Се Юн Дюн, делегаты из разных городов Сахалина Пак Хе Рён, Ким Сен Хван, Ким Ми Ун, Со Дин Гир и многие  другие. Руководители области в течение более  3 часов  обменялись в откровенном и честном, без недомолвок, разговоре мнениями по самым больным проблемам сахалинских корейцев. Ответили на многочисленные вопросы участников встречи.

С этого собрания, фактически, началась активизация общественной жизни сахалинских корейцев. Повсеместно стали возникать ассоциации и организации по возрождению корейской культуры, национальных традиций.  Одной из первых ростков пробуждения самосознания было создание Общества разделённых семей, инициатива создания которого принадлежит Бок Зи Коу.

Указом Президента РФ Б. Ельцина от 19 июля 1997 г. N 736 “О награждении государственными наградами Российской Федерации” за заслуги перед государством, многолетний добросовестный труд и большой вклад в укрепление дружбы и сотрудничества между народами Бок Зи Коу – декану факультета Южно-Сахалинского государственного педагогического института присвоено звание “Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации”.

С большим сожалением мы, преподаватели и студенты ИЭиВ СахГУ, расстались с профессором М.И. Бок, который в 2002 г. по состоянию здоровья переехал жить в Москву. Уйдя на покой, Михаил Иванович продолжает научную работу: в Москве в 2002 г. выходит его монография «Экономика Японии. Какая она?»[23]

Профессор Бок работал в университете Хоккайдо, получил признание ряда коллег как компетентный специалист в экономике Японии. В указанной книге профессор Бок популярно описал ряд тенденций в японском хозяйстве, а для подкрепления своих выводов, снабдил исследование обширными и разнообразными таблицами и диаграммами со статистическими данными. Автор скрупулёзно проанализировал направления развития торговли России с Японией и способность этого процесса положительно повлиять на выход Японии из экономического кризиса. Бок также согласился с мнением Авдулова и Кулькина о научно-технической политике Японии, отметив, что Япония занимается ввозом технологий, который компенсирует потребность национальной экономики в инновациях. Ввозу технологий у Бока уделена специальная глава.

Заканчивая рассказ о Бок Зи Коу, которого я воспринимаю, прежде всего, как сахалинского корейца, в тяжёлых условиях 1950 гг. сумевшего получить высшее образование в Ленинграде, ставшего профессором, который с высоты своей образованности понимал всю глубину трагедии сахалинских корейцев и внёс неоценимый вклад в создание Общества разделённых семей, с которого начались регулярные встречи с родственникам в Корее, хочу отметить, что, не занимая должности ни в одной общественной организации сахалинских корейцев (исключение – консультант Общества разделённых семей), Бок Зи Коу внёс огромный вклад в самый важный момент зарождения общественного движения сахалинских корейцев и, что важно, признания руководством Сахалинской области вопроса сахалинских корейцев и помощи в их решении. Это было под силу только Бок Зи Коу с его авторитетом и признанием как общественными организациями РК, Японии и руководством Сахалинской области.

«Книга Бок Зи Коу «Корейцы на Сахалине» вышла в 1993 г., как развивались более поздние события по вопросу переселения на постоянное жительство, как возникла дата 15 августа 1945 г.  – эти вопросы остаются открытыми и ждут освещения свидетелями тех событий. В связи с отъездом в Корею на постоянное жительство практически всех людей, которые стояли у истока движения общественных организаций, организации встреч с родственниками в Японии, Корее и затем возвращения в Корею на постоянное жительство новые руководители и члены правлений  общественных организаций сахалинских корейцев  на Сахалине, Приморье, Московского и других регионов России и СНГ должны перенять понимание трагедии сахалинских корейцев,  50-летней истории возвращения на родину, учесть ошибки в работе общественных организаций. В этом им поможет история жизни Бок Зи Коу и его книга. Общими усилиями сахалинских корейцев книга должна быть переиздана. Это будет данью памяти Бок Зи Коу – гражданину, учёному, публицисту  и общественному деятелю»[24].

Бок Зи Коу умер в Москве 5 февраля 2009 г.

В некрологе ректората СахГУ говорится:

«5 февраля на 80-м году жизни в Москве скончался Бок Зи Коу (Михаил Иванович), доктор экономических наук, профессор, почётный профессор Сахалинского государственного университета, заслуженный работник высшей школы РФ, академик Академии социально-политических наук, кавалер ордена “Знак почёта”, медалей “За доблестный труд”, “Ветеран труда”, знака “Отличник народного просвещения”.

Михаил Иванович работал в СахГУ (ЮСГПИ) с 1972 по 2002 год старшим преподавателем, доцентом, заведующим кафедрой экономики, деканом восточного факультета, директором Института экономики и востоковедения.

Благодаря ему была осуществлена идея подготовки специалистов по экономике и востоковедению – создан восточный факультет СахГУ (ЮСГПИ). Его работа преподавателя и организатора сочеталась с научными исследованиями экономики Сахалинской области, судьбы корейского народа на Сахалине. Бок Зи Коу являлся автором десятков монографий и научных статей, изданных в России и за рубежом, сообщает пресс-служба университета».

_____

[1] Основана 1 июня 1949 г. в Хабаровске под названием «Чосоннодончжа» («Корейский рабочий»), с 1961 г.  – «Ленины килло» («По ленинскому пути»), 1991 г. – «Сэ корё синмун» («Новая корейская газета»)

[2] В начале февраля 1937 г. супруга одного из командиров войск Валентина Хетагуроваобратилась к молодёжи страны с призывом ехать на Дальний Восток, который остро нуждался в рабочих руках, особенно женских.

[3]Омони (кор. 어머니) – мама

[4]kpdhis.or.kr/zbxe/?module=file&act…2014.05.25.

[5]ЛюЧхунГе, «Охотский ветер», Сеул, 2013, С. 128.

[6] «Чхончжамун» – книга для обучения детей 1000 иероглифов.

[7] «Донмонсонсып» – учебник по истории Кореи и Китая для детей младшего школьного возраста.

[8]ЛюЧхунГе, С.109.

[9] «Тхонгам» – «Всеобщее зерцало», книга истории Китая за период в 1362 г. Всего насчитывает 294 тома.

[10]ЛюЧхунГе, С.88.

[11] Современная транспортная фирма Техантхонун (CJКoreaexpress)

[12]ЛюЧхунГе, С.198.

[13]ЛюЧхунГе, С.139.

[14]ЛюЧхунге, С.181 – 182.

[15] Из личной беседы автора с Пак Хэ Доном в 1988 г.

[16] Вестник Общественной организации старейшин Сахалинской области. 1997. С.9.

[17] Там же.

[18]Тян Юн Ги, Сахалин – остров, полный скорби, Сеул, изд. Гру, 1998.

[19] Так назывался Южный Сахалин в годы японского господства (1905 – 1945).

[20] Бок Зи Коу. Корейцы на Сахалине. Южно-Сахалинск. 1993. С.136.

[21] Кузин А.Т. Сахалинские корейцы: из истории национальной школы (1925– 2000-ё гг. ) / А.Т. Кузин // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 13. – 2010. – Выпуск 4. – С. 3-8.

[22] Бок Зи Коу. Корейцы на Сахалине. Южно-Сахалинск. 1993. С. 161,162.

[23] Бок Зи Коу. Экономика Японии. Какая она? М., 2002.

[24]www.mobsk.ru. 2014.10.12.

Источник: Юрий Пак – Сахалинские корейцы

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

1 комментарий

  • Сергей Ян:

    Спасибо, Юрий Александрович, за ваши научные публикации и книги о жизни и чаяниях наших родителей, о становлении диаспоры и борьбе сахалинских корейцев за восстановление справедливости. Преступления против человечности, совершенные правительствами Японии, США, СССР и Кореи в отношении сахалинских корейцев, не должны быть забыты и не имеют срока давности. И не только потому, что трагедия которая длится более семидесяти лет, в том числе и раздел единой страны, это наша боль, но и потому, что такое происходит в мире повсеместно и в наши дни. Премьер-министр Японии Синдзо Абэ считает, что нынешнее и последующие поколения японцев не несут ответственности за действия совершенные государством в далеком прошлом. Совершенно справедливый тезис. Но, правительство Японии и Премьер-министр, как представители государства просто обязаны приложить усилия для исправления прошлых ошибок и восстановления нарушенных прав. Надо говорить, пока правители не поймут, что рано или поздно, придется ответить за каждую загубленную жизнь, за каждую насильственно разделенную семью, за каждую слезинку ребенка, лишенного детства.

Translate »