Ёнволь и Чонсон: бесконечная жизнь среди гор и рек под мелодию «Ариран»

Зимой местные жители делают через реку Тон-ган плетенный мост. А летом, когда уровень реки поднимается, его уносит речной потокю

Зимой местные жители делают через реку Тон-ган плетенный мост. А летом, когда уровень реки поднимается, его уносит речной поток.

Квак Чэгу, поэт 

Глубоко в горах уездов Ёнволь и Чонсон, которые считаются самыми глухими краями в Корее, есть два места с особой историей: Чхоннёнпхо, где разлита печаль молодого короля-изгнанника Танчжона (годы правления 1452—1455), и Аурачжи, где из поколения в поколение передаётся исполненная душевной боли песня «Чонсон Ариран». Не так давно неподалёку от Чонсона, в Сабуке, где некогда были шахты, открыли казино, и теперь в Чхоннёнпхо нескончаемым потоком едут туристы. Но здесь немало и тех, кто, тоскуя по былой атмосфере глухого горного края, по-прежнему приезжает в Чонсон на традиционный рынок, который открывается здесь раз в пять дней.

Мне кажется, что подлинная суть жизни кроется не столько в радости, сколько в чёрных тучах, которые несут дождь и чьё появление невозможно предугадать. Горы высоки, водные потоки свирепы, но люди с радостью наполняют душевным теплом и жизнью эту бесплодную землю.

Лунный свет освещает дорогу.

Ночами, когда в небе висит полный месяц, путешествовать по горной местности провинции Канвон-до — одна благодать. Лунный свет собирается на тропинках горстками белой соли, вокруг царит тишина. Моя машина тихо едет вверх по залитой бледным светом горной дороге. Эта дорога идёт из Ёнволя в Хончхон через Чонсон. Впервые мне довелось оказаться здесь в одну из октябрьских ночей 1990 года. Лунный свет переливался как шёлковая ткань. И я почувствовал, что ему мешает свет фар. Поэтому в ту ночь я медленно ехал по этой горной дороге, выключив фары, и время от времени немного плакал.

Выбор поэта: смерть как завершение любви

1 сентября 1990 года на скоростной автомагистрали Ёндон случилась страшная авария: автобус, ехавший с превышением скорости по мокрой от дождя дороги, упал в приток Южного Хан-гана реку Сом-ган. 24 из 28 пассажиров погибли. В этом ДТП потерял жену и сына человек по имени Чан Чжэин. Он провёл последние две недели своей жизни, стоя под непрекращающимся дождём на берегу реки в надежде, что его жена и сын вернутся живыми. По ночам он разжигал костёр, который заливал берег ярким светом. Через пять дней после аварии обнаружили тело его жены, спустя ещё 8 дней — тело сына. Костёр, две недели освещавший Сом-ган, тоже погас.

«Жена моя, вошедшая в жизнь несчастного человека и оттого только страдавшая! Говорят, она бросилась за сыном в реку, и я тоже хочу отправиться туда вслед за ней и сыном. Это было моим единственным желанием, которое я хранил в душе, глядя на речную воду, на протяжении всего времени с того момента, когда я приехал на место аварии… Умоляю вас, не горевать из-за моей смерти: ведь я отправился вслед за женой и сыном. Прошу вас молиться, чтобы мы все трое снова встретились и больше никогда не расставались и обрели счастье. Мне всё время кажется, что они зовут меня оттуда — мой сын и моя всегда преданная и скромная, бесконечно прекрасная жена, которая делала богатой мою бедную жизнь…»

25 лет назад я отправился в дорогу, чтобы отдать дань памяти этому мужчине, которого никогда не встречал при жизни. Тридцатитрёхлетний глава семьи, который хотел до конца быть вместе с любимой женой, сделал бесконечно прекрасный и печальный выбор. В этой жизни он был учителем английского и поэтом. Вот одно из его стихотворений.

Звёзды

Когда я не знал звёзд,
Я знал заполненность,
Теперь, когда я узнал звёзды,
Я узнал пустоту души.

Когда я не знал звёзд,
Я знал полноту веры,
Но теперь, когда я узнал звёзды,
Я начал постигать жажду полноты.

В тот день, когда ко мне пришли звёзды,
Душа заполнилась ими,
Но с того времени я узнал, что в ней
Есть пустота.

Когда я не знал звёзд,
Я думал, что это покой,
Теперь, когда я узнал звёзды,
Я понял, что это водоворот.

 

Чхоннёнпхо: место, хранящее трагедию жизни короля Танчжона

Уезд Ёнволь хранит историю ещё одного мужчины, которому выпала самая печальная участь. Танчжон, 6-й король династии Чосон, был внуком Сечжона Великого, создавшего корейский алфавит хангыль. Мать Танчжона из-за осложнений во время родов умерла, когда ему было всего три дня от роду. Говорят, что Сечжон так любил своего маленького внука, что часто гулял с ним, нося его на спине. Отец Танчжона, король Мунчжон, тоже не отличался крепким здоровьем и умер спустя лишь два года после восхождения на трон, оставив править 12-летнего Танчжона. Судьба оказалась безжалостна к малолетнему королю, потерявшему обоих родителей. Его дядя, принц Суян-тэгун, обуреваемый жаждой власти, в 1455 году отобрал у племянника символ королевской власти — печать — и сам взошёл на трон. Он остался в истории как король Сечжо, правивший с 1455 по 1468 год.

После отстранения Танчжона от власти некоторые министры, желавшие вернуть его на престол, стали проводить тайные встречи. Об одной из этих встреч, точнее, о той, на которой было решено убить короля Сечжо, когда он будет принимать посланника династии Мин, донесли. И Сечжо повелел всех причастных к заговору чиновников четвертовать, привязав их тела к повозкам, а также умертвить их отцов и сыновей. Шестеро погибших тогда чиновников впоследствии стали объектами поклонения как образцовые «сонби». Их принято называть «саюксин», т.е. «шесть министров-мучеников» (Сон Саммун, Пак Пхэннён, И Гэ, Ха Вичжи и др.).

Король Танчжон, получивший титул принц Носан-гун, был отправлен в ссылку в уезд Ёнволь, где он жил в Чхоннёнпхо (Чхонрёнпхо). Это место также известно как Тосан (букв. «нож-гора»), поскольку с трёх сторон оно окружено водой, а за ним высятся неприступные скалы. Сюда можно было добраться только на лодке. Живя в Чхоннёнпхо, низвергнутый с престола 17-летний король тосковал по своей жене, королеве Чонсун-ванху, и написал об этом следующее стихотворение:

Обиженной птицей я покинул дворец.

Одинокой тенью, потерявшей свою пару, брожу по зелёным горам.

Наступает ночь, но сон не идёт.

Пусть сменяются годы — скорби в моей душе нет конца.

Король Сечжо, считая, что не может чувствовать себя в безопасности, пока жив его племянник, приказал Танчжону принять яд. Говорят также, что многие люди постоянно принуждали Танчжона покончить с собой. Потерять мать в возрасте трёх дней от роду, затем в 12 лет лишиться отца, взойти на престол, чтобы через три года оказаться низложенным в результате кровавого переворота, быть сосланным в глухую горную местность, чтобы в итоге распрощаться в жизнью в 17 лет, — вряд ли в истории человечества найдётся ещё один король со столь злосчастной судьбой. Гробница Чан-нын в Ёнволе является королевской гробницей, где погребён Танчжон. Поскольку молодой король встретил свою смерть в статусе простолюдина, его тайно похоронили во временной могиле, и лишь по прошествии более чем двух веков, во времена короля Сукчона, останки Танчжона были перезахоронены в обустроенной надлежащим образом королевской гробнице.

Зимой река Тон-ган мелеет. С наступлением этого времени жители Ёнволя устраивают свой собственный зимний фестиваль. Смастерив из хвороста мост, они пересекают речку, перебираются на дамбу Токпхо, расположенную на противоположном берегу реки. Такой мост делают из сплетённых веток осенью, когда уровень воды в реке падает, а на следующее лето, когда вода прибывает, его просто смывает речным потоком. Когда горы в окрестностях реки Тон-ган покрываются белым снегом, люди по этому мостику пересекают замёрзшую речную гладь. Глядя на этот хрупкий мост, я с теплотой ощущаю мудрость людей, который умели преодолевать трудности на полном невзгод жизненном пути. Путь туда и обратно по мосту, переброшенному через замёрзшую реку, напоминает человеческую жизнь. Если вам однажды удалось перебраться по неустойчивому мосту из сплетённых веток, значит, в следующем году в вашей жизни появится крепкий, долговечный мост из камня.

Аурачжи: история любви деревенского парня и девушки

Из Ёнволя я отправляюсь в Чонсон.

Чтобы рассказать об Аурачжи, следует прежде всего отправиться на берег Аурачжи, т.е. место, где сливаются воды двух речек, Сон-чхон и Кольчжи-чхон. Местные жители считают, что Сон-чхон символизирует солнечную энергию ян, а Кольчжи-чхон — лунную энергию инь и что их слияние делает мир пригодным для жизни. Название этого места происходит от глагола «оурочжида», который означает «сливаться, соединяться».

В конце XIX века, в то время, когда принц-регент Хынсон-тэвонгун начал восстановление дворца Кёнбок-кун, чтобы вдохнуть новую жизнь в угасающую королевскую династию, переправа Аурачжи играла важную роль на водном пути. Сосны диаметром более чем в один обхват, выросшие в окрестных горах, связывали в плоты и сплавляли их до Хан-гана, чтобы использовать затем для возведения зданий дворца. Сплавщики, собиравшиеся тогда здесь со всей страны, наверняка снимали усталость от тяжёлого труда, распевая песни родных краёв. Одна из таких трудовых песен называлась «Арари», и, как говорят, это означает «Разве кто-нибудь поймёт, что за доля выпала мне и что у меня на сердце?». «Арари» пели по-разному, объединив её с другими вариантами, которые издревле передавались в Чонсоне; в каждом из вариантов пелось о различных аспектах человеческой жизни — о любви и расставании, о несчастной доле, о том, как прожить в этом мире, и т.д.

Лодочник с Аурачжи, переправь меня через реку!

Ведь в деревне Ссари-голь ранние камелии уже роняют свои плоды на землю.

Упавшие плоды камелии всё покрываются опавшей листвой.

А я, как я хочу хоть на минутку увидеть любимого!

Ариран, ариран, арариё,

Переправь меня через перевал Ариран!

По обе стороны переправы, на разных берегах реки, стоят друг напротив друга две деревни. Так случилось, что юноша и девушка из этих деревень полюбили друг друга. Девушка, говоря, что идёт собирать плоды камелии, каждый день убегала в деревню, где жил её возлюбленный. Но однажды, в разгар лета, вода в реке сильно прибыла, и нескольких долгих дней невозможно было перебраться через реку. И тогда девушка от тоски пела эту песню «Арари». Статуя девушки на речном берегу служит безмолвным напоминанием о бедах и радостях людей, которые издавна жили у реки.

Пойдёт ли снег? Пойдёт ли дождь? Или нас ждёт череда дождей?

На горе Мансу-сан собираются тучи.

Ариран, ариран, арариё,

Перевези меня через перевал Ариран!

Мне кажется, что подлинная суть жизни кроется не столько в радости, сколько в чёрных тучах, которые несут дождь и чьё появление невозможно предугадать. Горы высоки, водные потоки свирепы, но люди с радостью наполняют душевным теплом и жизнью эту бесплодную землю. «Чонсон Ариран», которую жители Чонсона называют «Арари», входит в тройку самых главных вариантов песни наряду с «Чиндо Ариран» и «Мирян Ариран». С давних времён все простые корейцы пели эту песню, справляясь с жизненными невзгодами, и поэтому мы считаем «Ариран» символом корейской нации.

На рынке Арари в Чонсоне исполнители национальной музыки "кагук" играют "Чонсон Ариран". Здесь проводится много интересных мероприятий, для людей, которые съезжаются сюда со всей страны "на рынок пятого дня".

На рынке Арари в Чонсоне исполнители национальной музыки “кагук” играют “Чонсон Ариран”. Здесь проводится много интересных мероприятий, для людей, которые съезжаются сюда со всей страны “на рынок пятого дня”.

Простая пища, приготовленная ветром и солнечным светом

Если отправиться в путешествие по горным деревушкам, следуя вдоль реки, то через какое-то время, конечно, проголодаешься — ведь чистый воздух и аромат, источаемый лечебными горными травами, как нельзя лучше способствует пищеварению. Местная еда, которую мне довелось попробовать в Ёнволе и Чонсоне, заслуживает того, чтобы её называли «пищей бессмертных». Мне больше всего пришёлся по вкусу рис, приготовленный с зеленью «кондыре» (Cirsium setidens; один из видов бодяка), а также «сусу-пуккуми» (разновидность «ттока» из смеси рисовой муки и сорго с начинкой из красной фасоли) и «мемиль-чонбён» (фаршированные блинчики из гречневой муки). Набродившись по округе, я присел за обшарпанный столик в небольшой закусочной, но когда вдохнул аромат целебных трав, исходящий от еды, на меня снизошло умиротворение. Мне подали с рисом аромат горных цветов, напоённых ветром, солнечными лучами и светом звёзд.

Через Сабук и Кохан проходит железнодорожная магистраль. Путешествовать по дороге, повторяющей изгибы горных рек, особенно романтично зимним днём. Прежде это был горнодобывающий район, но теперь все шахты здесь закрыты. Возможность увидеть «следы» угля то тут, то там на белом снегу, сама по себе оправдывает поездку на поезде.

Музей Samtan Art Mine полностью открылся в 2013 году после переделки угольных шахт Самчхок закрытых в 2001 году, провозгласив его комплексом культуры и искусства, музейные работники прилагают немалые усилия, чтобы творчески оживить этот отчужденный в культурном отношении регион.

Музей Samtan Art Mine полностью открылся в 2013 году после переделки угольных шахт Самчхок закрытых в 2001 году, провозгласив его комплексом культуры и искусства, музейные работники прилагают немалые усилия, чтобы творчески оживить этот отчужденный в культурном отношении регион.

Когда въезжаешь в сверкающий огнями ночной Сабук, на память приходит испанский шахтёрский город Бильбао, который после появления там филиала нью-йоркского Музея Гуггенхайма возродился к жизни как туристическая достопримечательность. В Сабуке же после закрытия шахт появились увеселительные заведения, в первую очередь казино. Вы чувствуете разницу — музей и казино? Наверное, будет неправдой сказать, что мы не испытываем чувства стыда из-за этого разительного контраста. Да только это тоже наш выбор, и не об этом ли поётся в исполненной горечи «Ариран»? Мне пришлось искать утешение в музее Samtan Art Mine, экспонаты которого рассказывают о жизни шахтёров времён расцвета добывающей промышленности… Сажусь в машину и не без сожаления покидаю эти края. Уже через полчаса я буду на Восточном море, которое встретит меня плеском своих синих волн.

Источник: KOREANA № 4 2015 г.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.