Юрий Хван. Дорога на фронт. Сценарий художественного фильма о корейцах, рвавшихся на фронт.

0195

1. По выщербленному перрону небольшой российской станции двое солдат с винтовками конвоируют довольно высокого молодого корейца, одетого в потертые штаны и видавшую виды телогрейку. Руки у него связаны веревкой, за спиной болтается полупустая котомка.

В метрах в 100 от перрона виднеется эшелон, состоящий из теплушек. Рядом с ними группами стоят солдаты, разговаривают, смеются. Рабочие в железнодорожных спецовках отсоединяют от паровоза резиновый шланг, который свисает из кирпичной башни водокачки. Тонкие струйки воды вытекают из шланга на замасленную землю.

На скамейках возле здания станции, а также прямо на земле сидят или лежат старики, старухи, дети, подложив под себя узлы, кошелки, потрепанные чемоданы. Ждут пассажирского поезда.

Молча сопровождают они взглядами процессию, движущуюся к одноэтажному зданию станции.

– Давай, иди – иди, – толкает корейца один из конвоиров, подводя к открытому входу, над которым виднеется вывеска “Комендатура”.

Кореец шагает вовнутрь, за ним – солдаты.

Из черного репродуктора доносится голос Левитана:

– ” От Советского Информбюро! С 21 по 27 июня 1944 года, ведя наступление в сложных условиях лесисто-болотистой местности, советские войска в течение шести дней окружили и уничтожили крупные группировки противника под Витебском и Бобруйском!.. “

2…. Корейца вводят в одну из комнат в комендатуре, в которой рядом с окном с давно немытыми стеклами стоит скособоченный стол со стулом, возле стены – деревянная скамья, а на стене – портрет Сталина. Пожилой капитан с красной повязкой на рукаве со стертой неразборчивой надписью набирает в побитую эмалированную кружку воду из бака, когда в комнату входит боец, козыряет ему и докладывает:

– Товарищ капитан, задержан подозрительный тип… На крыше воинского эшелона обнаружили.

– Документы есть?- спрашивает устало капитан, поднимая красные не выспавшиеся глаза.

– Не знаю, товарищ капитан, документы это или нет…- пожимает плечами боец.

Он вытаскивает из нагрудного кармана помятый листок и подает его командиру.

– Так, и что тут?..

Капитан берет листок и читает вслух:

– Правление колхоза “Гигант” направляет товарища Ким Алексея Николаевича на службу в Красную армию. Являясь членом пожарной команды, товарищ Ким Алексей Николаевич проявил себя при тушении пожаров наилучшим образом и достоин служить в Красной Армии. Печать. Подпись – председатель колхоза “Гигант” Сарымкулов.

Капитан отрывает глаза от бумаги и говорит:

– Это что еще за бред?

– Не знаю, товарищ командир,- разводит руками боец.

– А ну-ка, позови кого-нибудь из СМЕРШа!- говорит капитан бойцу.

– Слушаюсь, – козыряет боец и выходит.

Капитан рассматривает корейца и спрашивает бойца:

– А в котомке у него что?

– Не знаю, товарищ капитан,- отвечает боец,- мы как его изловили, так сразу сюда…

– Так надо было посмотреть, – с досадой говорит капитан. – А вдруг у него там… взрывное устройство?

Боец опасливо смотрит на тряпичную котомку.

– Давай, осторожно сними с него…- говорит капитан.

Боец подходит к корейцу и начинает снимать с него котомку. Кладет ее на стол.

– Развязывай, – говорит капитан,- только без резких движений.

Боец медленно развязывает вещмешок, просовывает туда руку и вытаскивает пару штопаных нитяных носков телесного цвета, трех вяленых лещей, а также завернутые в тряпичные куски какие-то продолговатые предметы.

– Ну, что там? – нетерпеливо спрашивает капитан.

Боец начинает разворачивать ткань и их взору предстает краюха хлеба, а во втором свертке – небольшой кусок коричневого хозяйственного мыла.

– Это что там? Не тол, случайно?

Боец нюхает кусок и облегченно вздыхает:

– Мыло, товарищ капитан.

В комнату стремительно входит щеголеватыйособист, окидывает взором корейца и спрашивает капитана:

– Ну, что тут стряслось?

– Товарищ старший лейтенант!- впервые за все время размыкает спекшиеся губы кореец.

– Помолчи пока! – предостерегающе поднимает руку особист.

– Сам погляди,- отзывается капитан,- это по твоей части. Вот…

Капитан кладет перед особистом листок с текстом и печатью. Тот берет, проглядывает ее и говорит:

– Да, это по моей части…

Обратившись к солдатам, командует:

– Ведите его ко мне!

Солдаты выводят корейца из комнаты. Они выходят на перрон и видят, как от водокачки начинает отходить воинский эшелон. В теплушки запрыгивают солдаты.

Мальчишки бегут следом, машут руками. Старухи, глядя вслед эшелону, прощально крестят его.

3….Алексей уже стоит в другом помещении. На него наведен свет электролампы, и сидящий за лампой особист внимательно его рассматривает и говорит:

– Ну, рассказывай…

– Что рассказывать, товарищ старший лейтенант?

– Не товарищ, а гражданин старший лейтенант,- поправляет его особист,- рассказывай подробно, кто ты, откуда, что делал на крыше воинского эшелона, куда следовал, какие цели ставил. Давай, рассказывай…Как тебя там? Ким…Алексей Николаевич?

– Да, гражданин старший лейтенант.

Алеша щурится от яркого света и начинает рассказывать:

– Я родился 12 июня 1926 года в селе Лукьяновка, Красноармейского района, Дальневосточного края. По национальности я кореец. В 1937 году нас, корейцев, отправили с Дальнего Востока в Казахстан и Узбекистан. Наш колхоз тоже… Привезли в Аулие-Атинскую область и поселили в 25 километрах от станции Бурное. Там мы жили, работали… А когда началась война, нас, корейцев, почему-то не стали брать в армию… А мы тоже хотели бить фашистов…

Алеша смотрит прямо на лампу, совершенно не мигая. И вспоминает:

4. … По пыльной дороге идут двое солдат- казахов в выгоревших солдатских гимнастерках, на которых поблескивают боевые медали. Оба опираются на костыли, идут медленно и осторожно. Уже виднеется поселок: тополя, карагачи, десятка четыре – пять глинобитных домов, огороженных дувалами, побеленное одноэтажное здание под выгоревшим красным флагом, хозяйственные постройки. Немного в стороне от поселка выделялись глинобитные дома с необычными для казахского аула формами, возле которых росли молодые деревца.

Солдаты радостно переглядываются:

– Дома…

5. …Возле одного из домов собралась толпа. Стоят казахи и корейцы, которые заглядывают за дувал.

-СчастливыеАманбаевы, – слышится в толпе разговор. – Хоть калекой, а сын вернулся.

– А МайраЕсжанова, не дожила, бедная,- говорит кто-то,- не дождалась сына…

6….В доме на другой стороне аула сидят, прижавшись друг к другу, солдат и его отец, тщедушный казах лет 50. И тихие слезы льются у них из глаз.

Возле этого дома тоже стоят люди, и тоже переговариваются:

– Как Сейдахмет будет без руки…

– Лучше без руки, чем без головы,- отзывается пожилая женщина.

И в этой толпе стоят корейцы и кореянки.

7. … По той же дороге, по которой солдаты пришли в аул, идет молодая казашка с почтальонской сумкой на плече. Она входит в аул и движется мимо людей, собравшихся возле первого дома. Среди них – Алеша с матерью.

– Здравствуй, Рауза! Мне ничего нет?- окликает девушку казашка лет 45. У нее изможденное лицо, выцветшие глаза.

– Есть, тетя Сауле, – тихо говорит почтальонша.

Она вытаскивает треугольник полевой почты из сумки и со скорбным видом протягивает его женщине. Та, увидев лицо Раузы, отшатывается от нее.

– Нет-нет, не надо…Мне не надо,- со страхом говорит она, делая несколько шагов назад.

Рауза растерянно стоит и смотрит на нее, на других людей.

А женщина, уже осознав беспощадную правду, согнувшись начинает истошно рыдать:

– Алматик… Алматик…Сынок мой…

Ее горестный крик как бы придавливает всех, кто стоит рядом.

Мать Алеши поддерживает мать погибшего, подхватив ее под руку, но та продолжает горестно качать головой:

– Сынок…Алматик…Жеребеночек мой…

Потом, словно очнувшись, она замолкает и ненавидящим голосом говорит матери Алеши:

– Почему мой сын погиб, а твой с тобой рядом? Почему Ваши сыновья не воюют? Почему они здесь, в тылу, прячутся от войны?! Чем они лучше наших?!

Окружающие корейцев казахи не произносят ни одного слова. Женщины-кореянки растерянно молча. Алексей, налившись краской стыда, опускает голову…

Крик матери-казашки, кажется, разносится по всему аулу…

8. И в разных его концах корейцы-мужчины и юноши – словно пригибаются, съеживаются и не смеют поднять глаза…

9. …Собравшиеся у ночного костра ребята-корейцы сидят вокруг и молча смотрят на огонь. Искры взлетают в темное безлунное небо, усыпанное звездами.

– Как хотите, ребята, а я так больше не могу,- дрожа, говорит Алеша. – Как нам жить сейчас и как мы жить потом будем? Ведь после войны к нам любой сможет подойти и плюнуть в глаза!

– И что ты предлагаешь?- напряженно спрашивает Андрей.

– Бежать…Бежать на фронт! – страстно отвечает Алеша.

– Как – бежать? Без документов на первом же полустанке загребут,- говорит Вася.

– Пусть загребут! – кричит Алеша. – Пусть в штрафную роту отправят, но я жить так больше не могу! Не могу, понимаете! Здесь у всех через дом кто-нибудь погиб, кто-то калекой вернулся! А мы, здоровые, сильные, невредимые…Я не могу им смотреть в глаза, понимаете?!

Все ребята опускают головы.

– Ладно, хватит, Алексей,- прерывает его Виктор, молчавший до этого и игравший желваками. – Если бежать на фронт, то нужно все рассчитать, все предусмотреть…Чтобы все-таки попасть на войну.

– Да, правильно!

– Говори, Витя!

– Во-первых, нужны документы…Во-вторых, нужны обувь и одежда…В-третьих , продукты на дорогу… Вот и давайте думать, что мы можем…

10. …Ребята сидят в сарае, похожем на пожарное депо. Здесь стоит водяная помпа, на стене закреплены багры, ломы, топоры.

Виктор рассматривает желтоватые листочки бумаги, на которых выделяется синяя печать.

– Молодец, Андрей, – говорит он другу. – По-моему, это то, что нужно. Впишем сюда свои фамилии. Хоть какой – да документ…

– Да еще какой документ!- радостно восклицает Андрей.- У нашего председателя колхоза все-таки совсем бдительности нет. Печать у него валяется, где попало…

– Так, а что с одеждой?- спрашивает Виктор.

Ребята начинают вытаскивать из мешков и котомок обувь и старые ватники. Виктор и вместе с ним ребята рассматривают старые ботинки, которые вываливаются поочередно на землю. Обувь старая и, как очевидно, не годится для дальнего путешествия на фронт. Ватники тоже производят впечатление, будто их вытащили из помойки.

Ребята тоже разглядывают принесенное ими.

– Да…Ну, в общем…Видок у нас, конечно, будет еще тот…- вздыхает Виктор и спрашивает:

– Теперь… Как у нас с продуктами?

Ребята молчат. Вася, худенький и тоненький как осиновый лист, в свою очередь, спрашивает его:

– А как думаешь, Вить, сколько нам до фронта добираться?

– Ну, смотря в какой эшелон удастся залезть. Если в литерный, с оружием, танками, пушками, то дней 10-15, думаю. А если в простой, то…Месяц, наверное,- отвечает Виктор.

Вася отчаянно машет рукой:

– На столько дней еды не наберешь…А денег тоже нет…

– Вряд ли нам удастся в литерный попасть, – говорит Гена.- Я с дедом ездил на станцию, видел, как их охраняют…

– С продуктами у меня есть идея,- говорит Виктор.

– Какая? – с надеждой смотрит на него Алеша.

Виктор молчит и усмехается.

– Магазин…ограбим? – спрашивает, наконец, Вася.

– Да, тебя в форточку засунем, и ты изнутри нам откроешь,- серьезно отвечает Виктор.

– А почему меня?- оглядывается по сторонам Вася, но более щуплых, чем он, среди друзей нет.- И потом, там, на окнах решетки…Их пилить надо…

– Вася, ты у нас готовый уголовник,- усмехается Виктор,- тебе в штрафбате придется воевать.

– А как без продуктов, Вить?- растерянно говорит Вася,- Эх, и как это получилось, что человек должен три раза в день есть, а? Ел бы один раз, сколько бы на этом можно было бы сэкономить и времени, и труда…

– И денег!- усмехается Гена.

– Ну, деньги – ладно! При коммунизме деньги будут не нужны,- говорит Вася.

– Ладно вам пустое в порожнее переливать!- прерывает их Алеша.- Так какой у тебя план с продуктами, Вить?

– Значит, так, берем с собой только тяй. Больше ничего не берем,- отвечает Виктор.- Да дома у всех и брать нечего…

У друзей вытягиваются лица.

– А в дороге есть что будем? Один тяй?- спрашивает Вася.

– С собой возьмем табак,- отвечает Виктор. – У нас его здесь полно, а в Россию как въедем, будем менять табак на еду.

– Я что-то сомневаюсь,- задумчиво говорит широколицый Феликс. – Русские ведь все курят…Значит, снабжение должно быть…

– Да, Витя, в самом деле,- говорит узколицый Лева.

– Думаю, что вряд ли…Все идет на фронт, гражданскому населению мало что перепадает…А другого варианта у нас все равно нет,- отвечает Виктор.

11. …Ребята сидят в своих дворах и режут листовой сухой табак. Морщатся, чихают, заталкивают в мешки.

12. …Мать Васи выходит во двор и спрашивает своего сына:

– Сынок, ты что, на базар собрался? Так там табак никто не покупает.

– Здесь не покупают, в другом месте купят, -отвечает сын.

– Да кому он нужен…,- говорит мать, у которой даже в мыслях нет, что ее худенький сын, похожий на подростка, замыслил побег на фронт.

Она, качая головой, уходит.

13. … По аулу разносятся методичные удары о металлический рельс, висящий возле правления.

Ребята, каждый в своем дворе, поднимают головы.

– Что-то случилось!- подбежав к забору, кричит Гена Алеше.

– Бежим,- вскакивает Алеша.

И ребята выбегают со своих дворов.

14. …Горел склад с соломой. Языки пламени острыми языками вырывались из дверных проемов, чердачных окон в небо. Огонь, охвативший правую сторону сарая, быстро продвигался к его середине. К складу уже сбегаются со всех сторон люди – пожилые и молодые, мужчины и женщины, казахи и корейцы. С баграми, ведрами, лопатами. От здания с красным флагом над шиферной крышей уже мчалась бричка, на которой сидело несколько мужчин, а вслед за бричкой катилась телега, на которой тряслась допотопная водяная помпа с ручками. Виктор погоняет лошадь, а Вася придерживает двумя руками помпу, которая то и дело грозит вывалиться из телеги.

Подъехавшие первыми мужчины на бричке соскочили с нее, и пожилой однорукий казах, как очевидно, председатель колхоза, стал сразу же отдавать команды:

– Построиться всем цепью к колодцу! Подавать воду к бочке!

Те, кто с лопатами, встать вокруг и окапывать землю!

– Не дай бог, огонь на траву перекинется,- возбужденно заговорил вокруг народ.

– Откуда огонь-то мог взяться?

– Ладно, об этом потом.

Подъехавшие на телеге ребята быстро соскочили с нее и вдвоем стали снимать помпу.

– Вить, что надо делать?- подбежали к ним молодые ребята, главным образом, корейцы.

– Алеша с Васей – раскатывайте шланг! Андрей, Володя, Гена и Ермек – подкатывайте поближе к сараю бочки! – стал четко распределять задания Виктор. – Серега, Феликс, Лева, быстро организуйте цепь и заполняйте водой бочки!

– Эй, пожарники! – замахал ему председатель,- давайте быстрее сюда!

Подхватив помпу, ребята побежали к нему. Следом за ними помчались парни, подхватившие шланг.

15. …И вот уже вставшие в цепь люди передают друг другу воду, заполняют им несколько деревянных бочек. В одну из них вставлен брезентовый шланг, который тянется к помпе. Двое ребят, встав по разные стороны помпы, энергично нажимают на рычаги, а Виктор держит наконечник шланга и направляет струю воды на разгорающийся огонь.

Люди, которые окапывают землю вокруг сарая, ощущая нестерпимый жар от полыхающего пламени, отбегают в сторону и кричат:

– Витя, лей сюда!

И он тянет за собой шланг, подбираясь ближе к входу в сарай, из которого начинают вылетать наружу языки пламени. Стоящие позади ребята поднимают шланг, подхватывают помпу, подкатывают бочки с водой.

– Стой! – кричит председатель,- ближе не подходи! Сейчас крыша обрушится! Поливай вокруг! Землю поливай! Всем с ведрами встать вокруг сарая! Если где загорится, сразу заливать!

И точно: кровля сарая обрушивается и в воздух взлетает сноп огненных искр…

16. …Усталые закопченные люди сидят кто на земле, кто на бричке.

К Виктору подходит председатель, садится рядом. Молчит. Потом говорит:

– Если признают, что было вредительство…Плохо будет

– Председатель, а как оно загорелось-то? Ведь не могло же само, а?- спрашивает Виктор.

– Органы теперь в этом разбираться будут, сынок…- тяжело вздыхает председатель.

17. … В правлении колхоза сидят несколько мужчин в форме с нашивками НКВД. Председатель колхоза, вытирая платком потную шею, отвечает на их вопросы:

– Пожарники себя вели, я считаю, хорошо. Но при таком пожаре что-либо сделать было невозможно…

– А откуда взялся огонь, как Вы думаете?- вкрадчиво спрашивает его мужчина лет 30 с погонами старшего лейтенанта.

– Трудно сказать…Такая жара…

– И что же вы хотите сказать, что у вас солома самовоспламенилась от жары? – усмехается молодой сотрудник НКВД, на лице которого проступает обильная угревая сыпь.

– Нет, я этого сказать не хочу,- поворачивается к нему председатель.

– А какие предположения? – интересуется третий. – Вредительство, неосторожность в обращении с огнем?

– Скорее всего, второе,- вздыхает председатель.- У нас туда парни с девчатами повадились…

– Ладно, проверим,- заключает старший. – Позовите начальника пожарной бригады.

Председатель выходит, и спустя несколько секунд через порог вбегает, запыхавшись, Виктор.

Остановившись, он докладывает:

– Здравия желаю! Начальник пожарной бригады колхоза “Гигант” Ким!

– Ну, здравствуй, Ким,- говорит старший, испытующе глядя на корейца. – Почему пожар не ликвидировал?

– Товарищ старший лейтенант, там же солома была!- уверенно отвечает Виктор. – А с нашими пожарными средствами справиться с огнем было совершенно невозможно!

– Ты уверен?- испытующе смотрит на него нквдэшник.

– Так точно, товарищ старший лейтенант!

– Ладно, какие соображения по поводу возникновения пожара?

– Не могу знать, товарищ старший лейтенант! Наш дежурный, как увидел дым, так сразу поднял нас по тревоге. Мы сразу сообщили председателю.

И сами на пожар выехали…

– Ладно, понятно, свободен, пока,- машет рукой старший лейтенант.

-Разрешите обратиться, товарищ старший лейтенант? – говорит Виктор.

– Обращайся…Что у тебя?

– Товарищ старший лейтенант, не знаете, кому пожаловаться на военкома?

– А в чем дело?- нахмурясь, спрашивает нквдэшник.

– Понимаете, мы с ребятами неоднократно подавали рапорты, чтобы нас отправили на фронт, а он все время отказы присылает.

– Ну…Так радуйся, Ким…Фронт, знаешь, это не теща с блинами…

– Товарищ старший лейтенант, ну как же так? Мы ведь тоже хотим…Фашистов бить… А то война закончится, а мы здесь, как тыловые крысы…

Нквдэшники переглядываются.

– Извините, я не вас имел в виду,- оправдывается Виктор, сообразив, что они могут принять его слова на свой адрес.

– Ты вот что, Ким, иди отсюда!- говорит угреватый. – Там, вверху, виднее, кто, где должен быть! Так что прекрати демагогию. Шагом марш отсюда!

– Слушаюсь!- говорит Виктор и понуро выходит из комнаты.

– Мне райвоенком говорил, что эти корейцы своими рапортами всю почту ему забили. Да к тому же еще лично товарищу Сталину и Ворошилову пишут, представляете? С жалобами на него! – говорит угреватый.

– По мне, так я бы их давно, голубчиков, туда, на фронт!- говорит самый молодой нквдэшник.

Старший косится на него и отвечает:

– Никифоров, ты директиву Управления НКВД читал, что корейцев не призывать в действующую армию?

Нотки в голосе старшего таковы, что молодой соскакивает с места:

– Так точно!

– Так в чем тогда дело?- строго спрашивает его старший.

– Виноват, товарищ старший лейтенант!- извиняющимся тоном отвечает молодой.

– Ну, то-то… Ладно, продолжаем работу. Кто там следующий?

…Виктор подходит к своим друзьям, которые ожидают его возле правления колхоза.

– Ну, что?! – нетерпеливо спрашивает его Вася.

– Нам-то ничего… А вот кому-то … голову снесут,- отвечает Виктор.

18. … Нквдэшники садятся на телегу, где уже находятся растерянные девушка-казашка и молодой казах. Стоящие рядом родственники плачут. Телега начинает движение, родственники идут следом.

– Ой, бай, что же теперь будет…

– Если признают вредителями, то все…

– Марат, Айша!- кричат матери, заливаясь слезами.

19. …В помещении колхозного пожарного депо лежат заготовленные мешки с табаком, уложены заплечные котомки, к ним приторочены старые телогрейки. Собравшиеся ребята обсуждают последний вопрос предстоящего побега на фронт:

– Завтра утром,- говорит Виктор,- часа в четыре, собираемся здесь. Погрузим все это на телегу и потихоньку – полегоньку…Родным оставите записки, чтобы знали и не беспокоились…

– Все равно будут,- вздыхает Вася.

– Ну, что делать… Судьба у них такая,- говорит Виктор. – Значит, в 3 утра – здесь…

– Вить, а лошадь с телегой как? Кто их в колхоз обратно приведет?- спрашивает Коля.

– Коля,- взрывается Алеша,- если тебе так телегу жалко, вот ты и тащи ее обратно! Нашел о чем беспокоиться!

– Нет, Леш, но они же колхозные…- говорит растерянно Николай.

20. … В аул въезжает грузовая машина, в которой сидят два солдата. Офицер, находившийся рядом с шофером в гимнастерке, выходит из кабины и поднимается в правление колхоза.

Председатель колхоза поднимается ему навстречу.

21. …У правления колхоза собрались казахи и корейцы. Среди них Виктор и его друзья. Мальчишка-казах продолжает колотить металлической палкой о рельс. Из правления выхолят председатель колхоза и военный, приехавший на машине.

– Эй, Канат, хватит,- командует председатель мальчишке,- а то уже в ушах звенит. Значит, так, сообщаю Вам о мобилизации в …

Председатель начинает кашлять и продолжает:

– Армию граждан-корейцев… 1926 года рождения.

– Ура! – раздается со стороны молодых ребят, успевших прибежать к правлению.

Со стороны их матерей раздается плач.

– Кого вот товарищ лейтенант объявит, выходи сюда! – говорит председатель.

Военный выходит вперед, достает из планшетки бумажку и начинает читать:

– Ким Виктор Илларионович!

– Я!

Сквозь толпу пробирается Виктор.

– Ким Алексей Николаевич!

– Я!

Вслед за Виктором стремительно, словно боясь опоздать, идет Алеша.

– Мун Василий Константинович! Пак Алексей Иванович! Цой Феликс Николаевич! Дя Лев Иванович! Югай Николай Инченович…Хван Владимир Николаевич…

Каждая фамилия сопровождается плачем матери. Казахи смотрят на них, и в глазах у них появляется сочувствие.

Закончив вызывать новобранцев, лейтенант говорит:

– Завтра всем к 12.00 быть готовыми к отправке! Все понятно?

– Понятно!- хором отвечают ребята. А матери смотрят на них, пригорюнившись.

– Всех за счет колхоза подстричь наголо! – говорит лейтенант.

Председатель кивает.

22. …Ребята сидят в колхозной парикмахерской, и их подстригают. Черные волосы падают на пол. Очередной парень встает с табуретки и гладит свои подстриженную под ноль голову. Ребята над ним смеются. Шутливо толкают. А на табуретку садится следующий.

23. …В каждом корейском доме, откуда уходит сын, собираются родственники, возятся, готовя небогатый прощальный ужин. Мать Васи, перемешивая варево в котле, нет-нет, да и всплакнет. Мать Алеши, о чем-то задумавшись, откликается, только когда ее тронут за руку. Мать Николая сидит рядом со своим увальнем- сыном, и слезы беззвучно катятся из ее глаз.

А у подстриженных наголо ребят совсем другое настроение…Горе и радость идут рука об руку. Старость и молодость по-разному воспринимают грядущие события…

24. …Возле одного из домов у боковой стены стоит Гена с девушкой-кореянкой.

Она тихо, почти беззвучно плачет, сглатывая слезы.

Гена старается быть мужественным и говорит ей:

– Оля, ну не плачь… Ну, не я же один, все ребята идут…Я вернусь, вот увидишь… Ты только жди, ладно?

Девушка ничего не говорит, кивает молча. Гена гладит ее по голове и успокаивает:

– Я вернусь…

25. …И вот полтора десятка ребята уже сидят в кузове полуторки. Вокруг нее стоят родственники. К машине торопится Виктор, за ним еле поспевает мать – худенькая, рано поседевшая женщина. У Виктора за плечами котомка, в обеих руках – по мешку, которые он забрасывает в кузов. Обернувшись к матери, Виктор обнимает и целует ее, и ребята помогают ему забраться наверх.

– А это что такое?- спрашивает Вася Виктора, показывая на мешки.

– Как, что? Это – табак,- отвечает Виктор.

– Зачем?- смеется Вася,- нас же на полное довольствие должны поставить…

– Знаешь, запас шею не ломит,- отвечает Виктор. – А ты что, не взял?

– Никто не взял,- растерянно отвечает Вася.- А зачем это нужно тащить в армию…

– Это правда? – спрашивает Виктор Алешу, который непрерывно смотрит на мать и сестру, стоящих рядом с бортом машины.

– Что? Да, я тоже не взял? А зачем? – беспечно отвечает Алеша. -Мы же теперь бойцы Красной армии, нам все и так дадут…

– Да Вы что?- удивляется Виктор. – Вы не поняли, что ли?

– Что мы не поняли?- оборачивается Алеша.

– Нас не в армию призвали, а в трудармию,- отвечает Виктор.

– Какую еще трудармию, ты что, Витя?- недоверчиво переспрашивает его Алеша.

– Как твоего дядю, как твоего отца, твоего старшего брата, моего отца,- начинает тыкать друзей Виктор,- нас призвали в трудовую армию, понятно Вам?

– Не может быть… – восклицает Алеша.

Машина в это время трогается. Старики вытирают слезы, женщины навзрыд плачут, машут ребятам, бегут следом.

26. …Железнодорожный состав из вагонов – теплушек тащится по казахской степи. Вокруг такой же пейзаж, как и в казахском ауле, где жили ребята-корейцы.

Они сидят и лежат на нарах в теплушке. Колеса перестукивают на стыках рельсов.

– Нет,- говорит Алеша,- я думал, мы в настоящую армию идем!

– Погоди, не горячись,- говорит Виктор,- приедем на место, осмотримся. Обмундирование получим. Подадим рапорт.

Алеша смотрит на него и несогласно качает головой.

– Ладно, Алеша, тут я тебе приказать не могу… – говорит Виктор, отвернувшись к друзьям.- Ребята, всем разбиться по двое для дежурства по теплушке. Кто первым начнет?

– Ну, давай, мы с Володей, – говорит Алеша.

– А я – с Васей,- отзывается Гена.

– Мы с Сергеем…

В окошко в верхней части теплушки вдруг просовывается чья-то подстриженная голова.

– Здорово, ребята! А Вы чего здесь сидите? Чего наверх не лезете? – интересуется голова.

– А ты откуда?

– Из соседней теплушки. Наши ребята все уже наверху.

27. … Голова исчезает, и ребята подскакивают к полке, над которой расположено окошко. По одному вылезают на крышу. Действительно, на крышах соседних теплушек уже сидят ребята -корейцы, тоже обритые, машут им руками.

Володя, Феликс, Лева перепрыгивают к ним, здороваются:

– Феликс.

– Ин Бон!

– Лева.

– Сын – Гер!

– Володя.

– Никифор!

Парень, позвавший ребят наверх, тоже здоровается:

– Здорово! Я – Хак Ку! Здорово, я – Хак Ку!

– Вы из какого колхоза?- спрашивает его Виктор.

– Из “Маяка”. А Вы, ребята?

– Мы из “Гиганта “.

– А, понятно…

– А ты родом откуда?

– Я – из Пуциловки, это село такое на Дальнем Востоке.

– А мы родом из Лукьяновки. Не знаешь, куда нас везут?.

– Вначале до какого-то сборного пункта…

– Ну, и где этот пункт?

– Где-то на севере. А уже оттуда нас по разным лагерям развезут.

– А почему сразу по лагерям не развозят?

– Говорят, из-за пленных немцев. Их сейчас видимо-невидимо! Поэтому на сборном пункте будут уточнять, куда нас отправлять.

– Понятно…- отзываются ребята.

– Слушайте, а у вас ничего пожрать нету?- с надеждой спрашивает Хак-Ку.

– Откуда? Мы только с собой тяй взяли.

– Да мы тоже…

– Да, с такой едой, что нам дают, как бы ноги не протянуть…

Вокруг – желтая бесконечная степь. Ребята сидят на крыше, и теплый воздух овевает их. Гена сидит с Хак Ку и о чем-то ему рассказывает. Тот заинтересованно кивает. Виктор, Алеша, Вася, Николай, Сергей тоже сидят рядышком. Подальше сидят остальные ребята.

– Какая у нас страна огромная,- говорит Вася. – Смотрите, ребята, без конца и края…

В проеме между вагонами появляется голова офицера в фуражке. Увидев на крышах ребят, он машет им кулаком, и они слышат его голос:

– А ну марш по местам!

– Ну, братцы, разбежались,- говорит Хак Ку и с разбегу прыгает через проем на крышу своей теплушки.

Ребята начинают влезать в свой вагон.

28. … Позади уже неделя дороги. Наступает вечер. Начинают скрежетать тормоза и теплушка останавливается на каком-то полустанке.

– Что это мы на каждой станции останавливаемся?- возмущается Андрей.

– Черт знает что! Просто вредительство какое-то!- поддерживает его Лева.

– Ага, ты еще по этому поводу товарищу Сталину напиши…- отзывается Володя.

– А что, и напишу! Я подсчитал, мы из 8 суток почти двое суток простояли!

Дверь теплушки отъезжает, и в нее заглядывает старший лейтенант:

– Ким! Направь дежурных на кухню за ужином!

Володя и Сергей поднимаются с места.

– А еды сколько зря народ слопал за время простоев,- продолжает брюзжать Андрей.

– И еще сколько слопает!- усмехается Сергей.

– Да было бы что лопать!- возражает Гена. – Жрать хочется… И когда мы из Казахстана в Россию выберемся…

– А ты думаешь, в России будут лучше кормить?

– Так там, может, и вправду табак можно хоть на что-то поменять…

29. …Ночь. Постукивает на стыках рельсов колеса. Ребята спят. Вот лежит Вася, худенький, нескладный. На другой полке спит Лева, с тонкими чертами лица, во сне улыбается чему-то. Дальше – Феликс, он, наоборот, чему-то хмурится. Спит и Николай, добродушный медлительный увалень. Андрей, мускулистый, подтянутый. Головой к нему лежит Сергей, – круглолицый, низкорослый.

Не спят Виктор и Алеша. Они сидят и разговаривают:

– Вон, у тетки Ин Хо племянник стал же танкистом… – говорит Алексей.

– Алеша, он же еще на Дальнем Востоке стал сыном полка,- возражает Виктор. – У нас только один путь….

– Пока подадим рапорт, пока его снова рассмотрят, – к тому времени уже война закончится…

– Знаешь, Алеша, если ты решил…Ребят за собой не тяни… Скажут, групповой побег…Мы же все-таки в трудармии… Какая-никакая, а армия…

– Ладно, Вить… Слушай, у тебя остались те бумаги с колхозными печатями?

– Остались.

Виктор вытаскивает из кармана сложенную вчетверо бумагу. Разворачивает. На листочках виднеется знакомая колхозная печать.

– Я возьму парочку,- говорит Алеша.

– Ну, возьми.

Алеша складывает листок и кладет себе в карман.

– А табаку немного дашь?

– Возьми, конечно…

Виктор подтаскивает мешок, развязывает его, горстями заталкивает в подставленный Алешей мешочек.

30. … Утро. Перестукивают колеса теплушки. Ребята занимаются кто чем. Коля, Алеша, Андрей, Виктор продолжают спать. Вася и Сергей проснулись и смотрят с верхних полок на ребят, которые сидят в углу теплушки. Гена, Андрей, Лева и Феликс играют в хато. В окошко влезает знакомый парень – Хак-Ку, подходит к играющим.

– Здорово, ребята!

– А, привет!

– Ну, кто выигрывает?

– Да вот, больше Леве везет.

– А Вы во что играете?- спрашивает Хак-Ку.

– В хато.

– Да ну, это долго и неинтересно. Мы с ребятами в очко играем.

– А это что за игра?- спрашивает Гена.

– Очень простая игра. Хотите, покажу?- улыбается Хак-Ку

– Ну, давай,- откладывают ребята корейские самодельные карты.

Хак-Ку вытаскивает обычные карты.

– В этой игре все просто,- говорит он.

31. … За окном, насколько хватает глаз, казахские просторы. Но окружающий пейзаж постепенно меняется: появляются березовые и тополиные рощицы, то и дело радует глаз изумрудная зелень расстилающейся на земле травы, на солнце посверкивает бликами водная гладь небольших озер.

…- Ну, что, все поняли?- спрашивает Хак Ку ребят – Гену, Леву, Феликса, Володю, Васю, сидящих кружком на полу теплушки.

– Поняли, что тут не понять?- говорит Гена с заинтересованностью. – Но только в чем смысл этой игры?

– А, в том-то и дело, что просто так играть бессмысленно,- говорит Хак-Ку.- Играть надо на интерес. Ну, вот, например…

Хак-Ку оглядывается и щупает куртку Феликса.

– Вот, например, он ставит на кон свою куртку, а я – свои часы.

Хак-Ку обнажает запястье и показывает свои часы, расстегивая ремешок.

– Ух, ты,- склоняются ребята к часам, положенным Хак-Ку на пол теплушки.

– Это что, твои? – спрашивает Лева.

– Ну, а чьи же? – горделиво отвечает Хак-Ку. – Ну, ставишь свою куртку против моих часов? Если карта ляжет тебе, часы твои. Если нет – куртка Ваша станет нашей!

– А! Давай,- отчаянно машет рукой Феликс.- Давай, тасуй!

Хак Ку тасует карты, дает Феликсу сдвинуть карты, кладет карту Феликсу. Тот берет ее и смотрит на нее.

– Еще!

…Возле Хак Ку лежит куртка Феликса, шапка Левы, рубашка Володи.

– А я могу банку тяй поставить?- решается Вася, глядя на часы, которые все также лежат на полу теплушки.

Вставший со своей полки и подошедший к ним Виктор слышит их разговор.

Хак Ку пренебрежительно отвечает:

– Вась, ну ты сравнил. Часы – это часы, а тяй- это тяй.

– Да я знаю…- печально говорит Вася.

– Ну, что, ребята, больше никто ничего не хочет на кон поставить?

Проигравшиеся игроки уныло разводят руки. Хак Ку начинает натягивать на себя рубашку…

– Положи обратно,- негромко говорит Виктор.

Ха Ку оглядывается:

– Ты чего? Это я честно выиграл!

– Положи, говорю,- говорит Виктор.

– Ребята, скажите ему, все было по честному! – говорит Хак Ку, оглядываясь на ребят.

– Вить, правда, он выиграл,- говорит Лева.

Виктор наклоняется, берет карты в руки, щупает их. Хак Ку настороженно смотрит на него.

– Сам крап делал?- спокойно спрашивает Виктор.

Хак Ку вскакивает, встает в стойку, вытаскивает из кармана нож.

– Ну, подойди ко мне,- вскрикивает он.

Виктор делает незаметное резкое движение ногой, попадает по запястью Хак Ку, нож летит в сторону. Хак Ку прыгает, но Виктор встречает его точным и резким удара кулака. Хак Ку падает, потом снова вскакивает. И…снова падает от удара Виктора, который, резко присев, делает подсечку.

Хак Ку поднимается и, пошатываясь, забирается на полку.

– Эй, котлы забери!- кричит Феликс и бросает ему часы. Хак Ку подхватывает часы и, прежде чем проскользнуть в окошко, с угрозой говорит Виктору:

– Я с тобой еще посчитаюсь…

Проснувшийся и все видевший Алеша говорит ему:

– Ладно, пошел вон!

– Вить, – говорит Вася, – хорошо, что ты проснулся…А то бы он нас как липку ободрал бы… Нет, это надо же, какие корейцы есть, а?..

32. …Теплушка с корейцами стоит на путях. Двери теплушек открыты. Кто-то сидит, свесив ноги в проем, кто-то спустился на землю.

– Чего опять стоим, не знаешь? – спрашивает Николай бойца, проходящего мимо.

– Литерный пропускаем,- отвечает тот.

Алеша сидит в глуби теплушки и что-то пишет на листочке бумаги химическим карандашом. То и дело прикладывает грифель к кончику языка, или же поплевывает на него. Язык у него изрядно замазан чернилами.

Спустя некоторое время мимо них на большой скорости проходит эшелон. На платформах стоит укрытая брезентом техника. По очертаниям можно догадаться, что это пушки, танки, зенитки.

Затем мимо проходит еще один эшелон, но уже с солдатами, которые стоят в открытых проемах своих теплушек. Солдаты машут им руками и кричат:

– Эй, тыловики! Айда на фронт!

– Ребята! Это уже Россия!- кричит Андрей, разглядев в проеме название станции.

– Вить! Ну, что, пойдем, посмотрим, а?

– Пойдем,- соглашается Виктор и, прихватив туго набитый мешочек, спрыгивает с теплушки. За ним следуют Гена, Андрей и Вася. Они пролезают под вагонами и выходят на перрон, на котором расположились старушки. Перед каждой из них в сумках, ведрах – немудреный товар: соленые огурцы и помидоры, картошка в мундире, вяленая рыба.

33. … Ребята идут по торговому ряду. Вася движется впереди и то и дело спрашивает:

– Бабуля, а картошка почем? А помидоры? А рыба?

– Проходи-проходи, – гонят его некоторые старушки, – че спрашиваешь, коли денег нет?

– Откуда Вы знаете?- обижается Вася.

– А то не видно! Ходють тут всякие, сами не знают, чего хотят…

Виктор не спрашивает о цене, а просто идет по ряду. Рассматривает товар и одновременно вглядывается в лица. Выбрав понравившуюся по каким-то признакам старуху, спрашивает ее:

– А скажи, мамаша, а у тебя старик есть?

– Есть, а что?- недоверчиво отвечает она.

– А он у тебя, наверное, курит?

– Ну, курит, когда есть что курить,- отвечает она, не сообразив, к чему Виктор клонит дело.

Зато соображает ее соседка, шустренькая, востроносенькаяпростоволосая старушка, спустившая косынку на плечи:

– А что, сынок, у тебя табак есть?

– Есть немного.- Виктор как бы взвешивает мешочек на руке.

– А чего за него хочешь?- на взгляд оценив объем мешочка, сразу спрашивает старушка. – Да ты подойди ко мне поближе.

– Почему это к тебе?- сразу возражает первая старушка. – Он ко мне первым подошел!

– Ну, дак что, что подошел, ты же ведь, Семеновна, промолчала!

– Ничего я не промолчала! Не слушай ее, сынок!

Старуха хватает Виктора за рукав рубашки и быстро говорит:

– Говори, что хочешь? У меня старик, спасу нет, кажный день плачет, все табаку просит…А где его, проклятущий, взять? Сколько у тебя?

– Да килограмма четыре,- говорит Виктор.

– Продай мне- половину, сынок, а?- говорит востроносенькая старушка,- и мой старик меня всю измордовал, дай ему табаку, и все!

– Мамаши, не продаю я! Мы с эшелона, нам бы чего пожрать,- говорит Виктор.

– Дак, возьми все, что у нас есть!- говорит первая старуха. – Вот, картоху возьми, огурцов…

– И рыбку мою возьми… И вот еще картоху,- говорит ее соседка.

Товарки с левого и правого бока прислушиваются-приглядываются, встают со своих мест. Одна из них, толстая и громогласная, подходит к ним и говорит:

– Чего здесь такое?

Две первые старушки примолкают:

– Да вот, Петровна, табачок у ребят…Меняют…

– Да что Вы? Чего же Вы молчали? У нас у всех мужики без табака пухнут, а вы тут решили все себе заграбастать? А ну-ка, парень, давай, выкладывай свой табак! Поровну среди всех делить будем!

И вот уже табак из мешка лежит на старой клеенке, и бабки делят табак по стаканам.

…Ребята, нагруженные продуктами, которые они тащат, подлезают под вагон.

– Эй, ребята! А еще есть?- спрашивает громогласная Петровна.

– Есть, но нам еще ехать неизвестно сколько!- кричит в ответ Виктор.

– А то тащите еще, мы Вас рыбой вяленой нагрузим!

Вася спрашивает Виктора:

– Вить, а что, рыба – то не портится, может, поменяем, а? Дальше неизвестно что будет…

– Пожалуй, можно,- соглашается Виктор.

Они подходят к своей теплушке. Сидящие внутри Алеша, Володя, Коля, Феликс, Лева, Сергей помогают им поднять груз, залезть наверх.

Алеша начинает выкладывать продукты. Глаза у всех округляются:

– Это что – за четыре килограмма табака столько?

– Ага! – весело отвечает Вася,- у них здесь табак на вес золота, оказывается.

– Вот мы, дураки…- горестно говорит Володя. – Если бы не Витя, вообще бы до ручки дошли…

– Ладно, чего теперь говорить…Дели на всех поровну,- говорит Виктор. – А ты, Вась, может и вправду, с кем – нибудь, вот с Андреем…Сходи, за рыбой…

– Я тоже пойду,- говорит Алеша.

– Ну, давай, и ты,- соглашается Виктор.

– Я тоже пойду, Вить? – спрашивает Гена.

– Ну, идите,- говорит Виктор. – Только я сейчас табаку отмерю.

Он идет в вагон, развязывает большой мешок и горстями заталкивает табак в маленький мешочек.

– Ну, этого хватит.

В это время Алеша закидывает небольшую котомку за плечи, спрыгивает с теплушки. Вслед за ним спускаются на землю другие ребята. Виктор бросает им мешочек, который ловит Андрей.

– Ну, ладно, ждем! – говорит Виктор. – Ребята, вы сразу к Петровне идите, она уж там все как надо сделает.

– Ладно!

34. …Теплушка трогается. Из-под вагонов на параллельных путях вылезают Гена и Андрей с мешком, следом Вася. Андрей и Гена забрасывают мешок ребятам и вскакивают в теплушку.. Последним влезает Вася, которому друзья помогают.

– Все?- спрашивает Виктор, оглядывая ребят.

– Вроде…Подождите, Алеши нет! – взволнованно говорит Вася.

– Андрей, Алеша тебе ничего не говорил?- спрашивает Виктор.

– Вить, он мне сказал, – говорит Андрей.- .Просил тебе передать…

– Все-таки ушел… – говорит Виктор.

– Так что теперь делать? А, Вить?- спрашивает Феликс.

Ребята переглядываются.

– Вить, наверное, надо начальству доложить? – говорит Лева.

– Тогда его сразу поймают…- говорит Виктор.

– Вить, а не попадет нам…Что не доложили?- спрашивает Феликс.

– Ничего, придумаем что-нибудь…- говорит Виктор.

35. …Алеша продолжает стоять перед “особистом” и говорит ему:

– Ну, а потом мне удалось влезть на крышу воинского эшелона… Я как раз хотел на этой станции к командованию обратиться…Стал слезать, а меня тут и схватили…

В комнату входит мужчина с погонами майора. Особист вскакивает из-за стола и докладывает ему:

– Товарищ майор, провожу допрос задержанного…

36. … Эшелон с корейцами опять стоит в тупике. В купе штабного вагона в сопровождении бойца с винтовкой входит Виктор, встает по стойке “смирно” перед капитаном, сидящим на скамье.

– Товарищ капитан, по вашему приказанию старший вагона номер 3 Ким доставлен.

– Свободен,- отпускает капитан бойца. Смотрит на Виктора:

– Почему не доложил о побеге?

– Товарищ капитан… Я думал, он у соседей…

– Дезертировал, значит…

– Нет, товарищ капитан, он дезертир! Он – на фронт…

– На фронт, говоришь?

– Так точно, товарищ капитан?

– Хм-м…Ну, а Вы почему за ним не последовали? – с иронической усмешкой говорит капитан.- Струсили?

– Товарищ капитан…Зачем Вы так? Мы все сколько раз писали…И даже лично товарищу Сталину, и товарищу Ворошилову, и товарищу Буденому… А нам все время приходили отказы… Ну, не лично от товарища Сталина, товарища Воро…

Капитан поднимает руку и говорит:

– Достаточно, я понял.

– А мы с ребятами подумали, что вот прибудем к месту назначения, получим обмундирование – и снова подадим рапорт, чтобы на фронт…

– Ну, что ж, разумно… А вот друг Ваш…Как его зовут, говоришь?

– Ким Алексей, товарищ капитан…

– Вот – вот, Ваш этот…Тоже Ким…Он теперь дезертир…

– Так какой же он дезертир? Если он на фронт, а не с фронта, товарищ капитан?- возмущенно говорит Виктор.

– Он дезертир! – повышает голос капитан. – И ему по законам военного времени…

– Знаете, товарищ капитан, если его даже пошлют в штрафную роту, он этому будет только рад!-говорит Виктор.

– Вы думаете, на фронте – романтика? – устало говорит капитан.

– А вы думаете, товарищ капитан, – вдруг дрожащим голосом отвечает Виктор,- нам легко? Видеть на себе косые взгляды…Слышать в спину…То что нам приходится слышать…В чем мы виноваты?..

– Ладно, парень, – откидывается на спинку капитан. – Может, твоему другу повезет. Но по законам военного времени за самовольное оставление подразделения… Боюсь, Вы этого не понимаете… Ладно, иди. И смотри у меня… Еще кто-нибудь сбежит- под трибунал пойдешь…

37. …Виктор спрыгивает с подножки штабного вагона и идет к своей теплушке. Там ребята ждут его.

– Ну, Вить, что? Как?

– Пронесло…- говорит Виктор. – А Алеше дай бог удачи…

38.. …Эшелон идет по России, и очевидные приметы российской природы окружают его со всех сторон: к железной дороге подступают лиственные деревья. Эшелон тащится медленно, и легко можно разглядеть названия полустанков и станций, которые проходят мимо. На одной из станций поезд заходит к тупик и останавливается.

39….В здании, расположенном неподалеку от станции, собралась группа военных, среди них – начальник эшелона, в котором едут Виктор с друзьями. Перед ними стоит полковник, который держит в руках несколько листов бумаги и, заглядывая в нее, говорит:

– В соответствии с разнарядкой Народного комиссариата внутренних дел, утвержденной Ставкой, корейскийспецконтингент распределяется следующим образом:

– 250 человек из эшелона номер 17 направляются в лагерь номер 2030, и 150 человек, – в лагерь 2040…

– Есть, – встает пожилой майор.

– Так…150 человек из эшелона номер 24 направляются в лагерь номер 2050, остальные – на угольные шахты в Туле.

– Есть,- встает знакомый нам капитан.

40. …Корейцы выгружаются из теплушки, выстраиваются вдоль вагонов. Мимо них идет капитан, за ним старший лейтенант. Капитан останавливается возле 4-го вагона и говорит старшему лейтенанту:

– Ну, что, старший лейтенант, забирай своих и двигай по маршруту, как приказано!

– Слушаюсь! – козыряет старший лейтенант.

Поворачивается к стоящим корейцам и кричит:

– Построиться! За мной, шагом, марш!

– Куда это мы? – спрашивают друг друга ребята.

– Лес валить, братцы…

41. …Полторы сотни кое-как одетых корейцев, и среди них Виктор и его друзья, а также Хак Ку в другой группе, стоят в шеренге по 2 человека перед группой военных, одетых в кители и фуражки. Вокруг – тайга. Уже чувствуется дыхание осени, о чем говорит желто-багровое убранство деревьев. И только величавые вечнозеленые сосны сохраняют свой наряд.

Пожилой майор, лет под 60, идет вдоль строя и говорит:

– Печники есть? Выходи из строя!

Из строя выходят несколько корейцев, в том числе Ха Ку.

– Плотники! – вызывает майор. – Электрики!

Люди выходят из строя.

– Пожарники! – вызывает майор.

Ребята толкают Виктора:

– Вить, нас…

– Стойте тихо,- отвечает он. – Пожарники – это подразделение НКВД…В армию не попадем…

– Ясно…- откликаются ребята.

– Пожарники! – снова вызывает майор. – Что, нет пожарников?

– Да есть здесь пожарники, товарищ майор!- вдруг громко кричит Хак Ку и показывает на ребят рукой.- Вон они! Только они почему-то это скрывают!

– Вот гад…- говорит Гена.- И зачем я ему сказал…

– Вы – пожарники? – спрашивает майор, подойдя к ребятам.

– Товарищ майор, мы так, самоучками были, в колхозе,- скромно отвечает за всех Виктор.

– Пожары тушили?

– Ну, так… Товарищ майор, не пожары это были, а по мелочи…- говорит Виктор.

– Ты мне голову не морочь! Шагом марш из строя!- сердито говорит майор.

Виктор выходит из строя.

– Кто еще был в пожарной команде?- возвышает голос майор.- Тоже выходи из строя!

Переглянувшись, ребята смотрят на Виктора. Тот кивает им. И тогда из строя выходят Андрей, Гена, Володя, Вася, Сережа и остальные ребята.

Майор подходит к Виктору:

– Ты был старшим?

– Так точно, товарищ майор.

– Как зовут?

– Виктор Ким, товарищ майор!

Майор оглядывается, подзывает к себе старшину – пожилого мужчину в потрепанной военной форме:

– Авдеев, принимай под свое начало!

– Товарищ майор, разрешите обратиться?- спрашивает Виктор.

– В чем дело?- недовольно оглядывается на него майор.

– Товарищ майор, – говорит Виктор,- вот тут у нас есть рапорт об отправке на фронт…

Он протягивает майору бумагу. Тот быстро просматривает ее и говорит Виктору:

– Здесь тоже фронт! Сейчас лес нужен и в армии, и на освобожденной территории. Фашисты ведь все разрушили, людям жить негде… Авдеев, забирай людей!

Авдеев скорым шагом подходит к ребятам. Командует:

– Построиться по двое. За мной, шагом марш!

42. …Ребята понуро идут за Авдеевым.

– Нет, я этому Хак Ку башку оторву,- по-корейски говорит Гена.

– А тебя кто просил болтать-то?- с возмущением спрашивает Володя.

– Да кто ж знал, что он такой?.. Я думал, наш, кореец…

С правой стороны за колючей проволокой видны бараки, разделенные между собой двумя рядами колючей проволоки. По краям огороженной зоны стоят сторожевые вышки с солдатами.

Старшина на ходу объясняет:

– В тех бараках будут фрицы жить. В этой зоне – два барака с уголовниками. Вон там – барак для поволжских немцев. А ваши корейцы будут на лесопилке работать, у них и барак рядом.

– За пределами зоны? – уточняет Виктор.

– Вы же не заключенные,- говорит старшина.

Навстречу им идут несколько женщин, молодых и старых, которые тащат какие-то баки, ведра, корыта.

– А это кто?- товарищ старшина? – спрашивает Виктор, когда женщины прошли мимо.

Старшина масляным взглядом провожает немок.

– А это и есть поволжские немки. Их в прошлом месяце сюда пригнали.

– А женщин-то зачем?..

– Кто-то же исподнее должен фрицам стирать, пищу готовить, в лазаретах работать… Не нашим же русским женщинам эту поганую работу делать?..- усмехается старшина.

– А фрицев когда пригонят?- спрашивает Лева.

– Скоро.

Группа подходит к собранному из бревен двухэтажному зданию. На первом этаже распахнуты ворота.

– Это вот – наше пожарное депо,- говорит старшина. – Но его еще до ума надо довести. Надо вот здесь каланчу поднять, вон там для лошадей конюшню достроить, для пожарного инвентаря склад возвести. Вон там, на втором этаже будете жить, значит, надо нары сколотить, на первом этаже печи установить. А времени – в обрез! Понятно?

– Понятно…Ясно… – нестройно отвечают ребята.

– Отставить! – командует старшина. – Отвечать, как положено!

– Так точно!

– Вот это другое дело. Так, значит, ты у них старший? – спрашивает старшина Виктора.

-В колхозе был начальником пожарной команды, товарищ старшина,- пожимает тот плечами. Виктор.

– Ну, а здесь начальником пожарной командой буду я,- говорит старшина. – А тебя назначаю своим заместителем. Как надо отвечать?

– Слушаюсь, товарищ старшина.

– Уже лучше…Разобьешь команду на два отделения, распределишь по пожарным расчетам, представишь списки.

– Слушаюсь.

– Товарищ старшина, разрешите вопрос?- поднимает руку Лева.

– Слушаю,- поколебавшись, отвечает старшина.

– Скажите, а нам обмундирование дадут?- спрашивает Вася.

– А как же! – отвечает старшина,- Вы теперь пожарники! Кто ж Вам позволит в таком…кхм…виде …

Он оглядывает разномастно одетых корейцев и усмехается.

– Сейчас пойдете в баню, а после бани получите свое обмундирование!

– Ура!- радуются корейцы.

43. …И вот корейцы после бани примеряют свое обмундирование: сапоги, гимнастерки, ватники, брезентовые куртки, каски… Кому – то обмундирование впору, а для щуплого Васи – слишком велико. Он стоит, расставив руки по сторонам, и пытается разглядеть себя, утонувшего в одежде.

– Ничего, Вася, – говорит ему Виктор, сдерживая улыбку,- ушьешь потом.

На самом Викторе обмундирование сидит как влитое.

К Виктору подходит Хак Ку:

-Здорово! Ну, как дела?

– Тебе чего надо?

– А чего Вы на меня обижаетесь? Вам же лучше всех теперь? У пожарников работа – не бей лежачего?- удивляется Хак Ку.

К ним подходит Гена и толкает его:

– Ты, сволочь,- говорит он,- кто тебя за язык тянул?

Тот отлетает в сторону.

– Да пошли вы! – говорит Хак Ку.

44. …Ребята находятся внутри пожарного депо. В двух углах стоят большие печки- буржуйки. На второй этаж ведет лестница. Сквозь него уходит от земли вверх ошкуренное бревно. В противоположной стороне находится стол с деревянными лавками по бокам.

– А в столовую мы когда пойдем, а? Жрать хочется, мочи нет…Где Виктор ходит?..- говорит Вася.

Двери в пожарное депо открываются и входят Володя и Гена. У Володи за спиной заполненный чем-то заплечный вещмешок, и, кроме того, они принесли с собой военный термос. Ставят термос на стол, снимают заплечный мешок.

– А это что такое?- спрашивает Сережа.

– Мы, пожарники, в столовую ходить не будем,- объясняет Феликс.

Ребята окружают стол, а Феликс и Лева начинают выкладывать из мешков хлеб, алюминиевые чашки, ложки. Вася пытается открутить винты на термосах, но у него это не получается. Его отодвигает в сторону Гена. Открывает термосы и поочередно заглядывает в них.

– Да, на 12 человек – негусто…

– Надо что-то придумать…- говорит Лева.

– Что тут придумаешь?..- отвечает Вася.

– Андрей, а если мы в лесу силки поставим, а? – спрашивает Николай,- может, удастся зайцев изловить?

– Можно попробовать,- оживляется Андрей.

Все рассаживаются за столом. В пожарное депо входит Виктор. Садится во главе стола. И говорит:

– Ну, что, ребята… В этот раз я письмо отправил на имя товарища Калинина. Мы ему еще не писали. Может, отсюда дойдет.

Ребята согласно кивают.

– А если опять будет отказ?- спрашивает Андрей.

– Ну, тогда не знаю…- говорит Виктор.

– Ну, и если опять откажут…- говорит Лева.- Отсюда же до фронта рукой подать. Сухари насушим – и вперед.

Ребята вздыхают, оглядывая три буханки.

– Ну, что ж…- говорит Виктор. – Андрей, как думаешь, есть шанс достать хоть какую-то бумагу с печатью?- спрашивает Виктор

Андрей уныло отвечает:

– Вить, здесь ведь не колхоз…

– А как тогда без документов?…- говорит Виктор.

Андрей качает головой:

– Да…

45. … И вот ребята трудятся: пилят бревна, сколачивают нары, поднимают ввысь пожарную каланчу, возводят стены конюшни, устанавливают буржуйки, заготавливают дрова на зиму…

Володя с Феликсом пилят бревно на козлах.

– Это сколько же дров на зиму нужно…вздыхает Володя,- чтобы такую махину протопить…. Это же ужас… Ты о чем задумался?

Феликс отвечает:

– Знаешь, у меня почему-то мысль об одном и том же…

– О чем?

– О жратве…

– У меня тоже,- уныло говорит Володя.

46. … Сергей и Николай вводят под крышу конюшни двух лошадей, ставят их в ясли. Николай ласково гладит свою лошадь по шее и говорит:

– Ну, вот, Воронок, будем теперь вместе служить…

47. … Наутро старшина стоит перед ребятами и проводит инструктаж:

– Как пожарники, вы имеете право прохода во все зоны лагеря. Особое внимание следует уделять профилактическим мероприятиям. Потому что пожар зимой, товарищи пожарные, в этих местах равнозначен гибели объекта. При температуре в минус 20-40 градусов у нас с Вами не будет главного средства тушения – воды. А льдом, товарищи пожарные, человечество еще тушить пожары не научилось. Это понятно?

– Так точно!

– Есть такая старая истина, что пожар легче предупредить…

– Чем потушить,- хором отвечают корейцы.

– Правильно,- одобрительно кивает старшина.- Поэтому слушайте приказ начальника лагеря:

Он вытаскивает из кармана бумагу и начинает читать:

– Первое: в местах проживания заключенных:

– назначить ответственных за пожарную безопасность объектов;

– организовать силами заключенных круглосуточное дежурство в местах отопления;

– провести инструктаж среди ответственных за пожарную безопасность и произвести отметку в журналах;

– оборудовать места для курения и поставить в известность всех заключенных о строгой ответственности за нарушение правил курения.

Всем понятно?

– Товарищ старшина! А пункты средств пожаротушения на объектах? Про них забыли?- спрашивает Андрей.

– Разъясняю: багры, топоры, ломы заключенным не положены,- отвечает старшина,- только песок и вода.

– Понятно, товарищ старшина…

– Ким, а теперь разъясни личному составу конкретные задачи. А я к начальству…

Старшина уходит.

– Значит, – так, – говорит Виктор,- у нас 20 объектов. 10 бараков с немцами, 2 – с уголовниками, 1 – с поволжскими немцами, 1 – с нашими корейцами, хозяйственный блок, столовая, лазарет, банно-прачечный блок, казарма и комендатура лагеря. Первое отделение берет на себя немецкие бараки. Второе отделение – все остальные.

– Вить, – говорит Николай,- а мы с Сережей?

– А вы с Сергеем будете постоянно в депо. Пока мы на объектах, вы по очереди на каланче дежурите.

48. …Со всех сторон лагерь окружает тайга. Кажется, что ей нет конца и края. К лагерю тянется сверкающая на солнце ниточка узкоколейной дороги.

…На дым из трубы над пожарным депо обращает внимание майор, который идет вместе со старшиной по территории зоны.

– Который день замечаю, Авдеев, что твои пожарники печь топят. Замерзли они у тебя, что ли?

– Так ведь пока не холодно, товарищ майор,- недоуменно говорит старшина..

– Вот и проверь, чего это они отапливаются.

… Андрей отирается возле деревянного дома, в котором располагается штаб лагеря. На дверях стоит часовой, который говорит:

– Эй, ты чего здесь шляешься? Шагом марш отсюда!

Андрей удаляется и идет к пожарному депо. Там ребята на нескольких козлах пилят бревна, другие раскалывают поленья, третьи укладывают их под навесом.

– Ну, что, Андрей?- спрашивает, разогнувшись и стирая пот со лба, Виктор.

Тот обреченно машет рукой:

– Вить, дохлое дело. Туда мышь не проскочит.

– Не проскочит, говоришь?

– Я предлагаю, – серьезно говорит Володя, – отправить на это дело Васю. Засунуть его в форточку…

Ребята смеются. Оглядываются по сторонам. А Васи нет.

49. …Он в это время собирает и складывает в мешок сухари с буржуйки, которая топится.

50. … Старшина входит в пожарное депо и поднимается по лестнице на второй этаж, в жилую зону. Ребята переглядываются между собой.

Сверху спускается старшина, который сопровождает Васю. Тот тащит с собой два мешка. Подходит к столу, кладет их. Старшина развязывает мешки. Оттуда высыпается часть сухарей.

– Так…- говорит старшина. – И куда это Вы сухари насушили?

Ребята переглядываются.

– Это, товарищ старшина, чтобы на каланче во время дежурства было не скучно! А так сухарь в рот засунешь, похрустишь, и уже спать не хочется,- выскакивает вперед Вася.

– Василий, ты вроде бы солидный человек…- говорит старшина, оглядывая Васю.

“Солидный человек” на самом деле утонул в своем обмундировании…

– А начальство за дураков держишь… А начальство этого не любит, – говорит старшина. – Вот что, ребята, добром советую, оставьте Вы мысли о побеге на фронт. Вам было уже говорено: тут тоже фронт…

– Но мы все равно снова подадим рапорт,- говорит Виктор.

– Послушайте… Не вы же одни такие …Северные народы тоже под призыв не подпали… По причине малочисленности…Вас, корейцев, ведь тоже не так много?- спрашивает старшина.

– Нас? 150 тысяч, наверное! – горделиво отвечает Виктор.

– Ну, это со стариками, женщинами, детьми. А дееспособных мужчин, почитай, тысяч 30 всего…

– Товарищ старшина! Нас не поэтому не пускают на фронт! Нам…Не доверяют! – восклицает Андрей. – Вы просто не знаете! Наши поэтому под чужими фамилиями, а все равно ушли с немцами воевать!

– А если голову доведется сложить…Под чужой фамилией? Так ведь тоже не гоже…- тихо говорит старшина. – Умирать надо под своей, ребята…

51. …Ребята из первого отделения устанавливают в пустых бараках, в которых предстоит поселиться пленным немцам, отопительные буржуйки. Проверяют наличие воды в бочках, засыпают песок в деревянные ящики, оборудуют места для курения

– Как по-немецки будет ” Место для курения”?- спрашивает Феликс Леву.

Феликс стоит перед доской и собирается вывести мелом надпись.

– Пиши по-русски!- машет Лева рукой,- им теперь все равно придется русский язык изучать.

52. …Старшина стоит перед майором.

– Ну, что, Авдеев?- спрашивает тот.- Выяснил, чего они печку топят?

– Сухарей заготовили, товарищ майор… Судя по всему, на фронт собрались…

– Эти корейцы… Чего они на фронт так стремятся?

– Не могу знать, товарищ майор… – отвечает недоуменно старшина.

53. … Старший лейтенант, старшина, Виктор, Андрей входят в барак к уголовникам.

Их встречает дневальный по бараку, который докладывает:

– Заключенный номер 120 дробь 7, дневальный по бараку номер 7!

Старший лейтенант говорит ему:

– Объяви построение.

Дневальный входит в барак и громким голосом говорит:

– Всем построиться!

Заключенные с ропотом соскакивают с нар. Строятся.

– Во-первых,- говорит старший лейтенант,- на днях в наш лагерь привезут пленных немцев! В связи с этим от лица командования предупреждаю всех о том, что всякие контакты с ними запрещены! Нарушители будут строго наказаны!

– Да нужны они нам…И чего это за них начальство так болеет…Боятся, что мы их можем пощипать…- гудят заключенные.

– Во-вторых, в связи с началом отопительного периода ответственные за пожарную безопасность! – возвышает голос старший лейтенант,- ко мне!

Из строя выходят и направляются к ним двое заключенных. Один – высокий, худой, другой – коренастый, с бычьей шеей. Он идет впереди, вразвалочку, худой – на полшага позади, с почтительным выражением лица

– Заключенный номер 172 дробь 7,- докладывает коренастый.

– Заключенный номер 171 дробь 7 ,- докладывает худой.

– Подойдите к пожарникам и пройдите инструктаж,- говорит старший лейтенант.

Заключенные подходят к старшине и корейцам:

– Это ты что ли, инструктор? – насмешливо спрашивает коренастый Виктора.

– Я – замкомандира пожарной команды,- отвечает Виктор.

– Тепленькое, наверное, местечко…Хорошо устроился. Ты кто?

– Я – замкомандира пожарной команды,- повторяет Виктор.

– Это я уже понял. Ты кто по нации будешь? – спрашивает коренастый.

– Локтев,- вмешивается старшина,- вот здесь распишись, что прошли инструктаж… Курить в отведенных местах, следить за печками.

Заключенные расписываются.

– Так ты все-таки кто?- допытывается коренастый.

– Я – кореец,- отвечает Виктор.

– Оттуда, что ли? Из Кореи?

– Нет из Советского Союза,- отвечает Виктор.

– Ладно, идите! – говорит старшина. – Свободны!

– Старшина, твои слова да богу в ухо!- усмехается коренастый и уходит все также вразвалочку.

-Кто это?- спрашивает Виктор.

– Локтев, вор в законе,- отвечает старшина. – В этом бараке все под ним ходят…

54. … Небольшой паровозик тащит по узкоколейке штук пять железнодорожных платформ, на которых сидят в своей потрепанной форме мышиного цвета пленные немцы. Обросшие, угрюмые, со страхом оглядывающиеся по сторонам, где сплошной стеной стоят вековые сосны и ели. На каждой платформе впереди и сзади стоят бойцы Красной армии, вооруженные автоматами ППШ.

Паровозик въезжает на открытое пространство, и перед взором сидящих на платформах немцев открываются бараки за колючей проволокой, сторожевые вышки, солдаты с овчарками, которые стоят по обе стороны узкоколейной дороги у ворот в зону.

– О, майн гот,- вздыхает один из немцев.

Паровозик начинает тормозить и вскоре со скрежетом останавливается.

– Всем сойти с платформ и построиться в шеренгу по одному,- слышится приказ в мегафон, который держит майор у рта. Он передает его молодомулейтенантику, и тот дублирует приказ на немецком языке:

– Von allem von den Plattformenabzusteigen und in die Reihenacheinemgebautzuwerden!!

– Немцы начинают спрыгивать на землю и выстраиваться по обе стороны узкоколейки.

…Стоящий на каланче дежурным Феликс видит все сверху и кричит вниз:

– Ребята! Фашистов привезли!

– Где? – выскакивают из пожарного депо ребята. Некоторые из них лезут на каланчу. Оттуда видно, что маленький паровозик начинает отползать в сторону, немцы, построившиеся в шеренгу по одному человеку, начинают входить в ворота лагерной зоны.

– Вот они какие…- говорит Гена.

А они – немцы, разные. Молодые и старые, черноволосые, шатены и блондины, здоровяки и худые. Но всех их объединяет одно: страх перед грядущим.

55. …В барак входят четверо: Вася с Геной, женщина -переводчица из числа поволжских немок, солдат с автоматом. В руках у Гены – жестяной рупор.

Немцы занимаются, кто чем: лежат, сидят на нарах, зашивают одежду, разговаривают между собой.

Гена передает рупор женщине, и она громко говорит по-немецки:

– Аchtung! Аchtung! (- Внимание! Внимание! )

Гул в бараке разом стихает.

– DerBarackeДltestehierherheranzukommen! (Старшему по бараку подойти сюда!)

В проход между нарами выходит немец и торопится к ним. Встает перед ними, отдает честь.

— Der Дlteste der BarackeNummer 5 SigfridScholler! ( Старший по бараку номер 5 Зигфрид Шоллер явился!).

– Ну, Марта, – говорит Гена,- Вы ему перескажите все по пожарной инструкции, а мы пойдем, осмотрим, не курят ли они в неположенных местах.

Ребята идут по проходу.

Зигфрид Шоллер улыбается и говорит Марте:

– Esistangenehm, sichhiermitdemLandsmannzutreffen! ( Как приятно встретиться здесь с соотечественницей!)

Женщина вспыхивает и отвечает ему:

– Ich bin IhnenkeinLandsmann! SiesinddochunsereFeinde! Siesind die Schufte, die Deutschland ruinierthaben! (Я вам не соотечественница! Вы – наши враги! Вы – негодяи, погубившие Германию!)

Гена с Васей заглядывают под кровати. Немцы настороженно смотрят на них. Гена говорит Васе:

– Вроде бы окурков нет.

– Дисциплинированные,- соглашается Вася.

– Ага.

Вася и Гена проходят весь барак и возвращаются обратно. Гена идет впереди, Вася сзади.

Его придерживает за рукав один немец, спрашивает:

– BistdueinChinese?

Вася останавливается, окликает Гену, который слышит вопрос немца.

– Ген, чего он лопочет?

– По-моему, он спрашивает, не китаец ли ты?

– А…

Вася снизу вверх смотрит на немца презрительно и громко отвечает:

– Нет, я русский! Как это сказать…А! Nein, ichrussisch!

– Russisch? – недоверчиво оглядывает его немец.

– Да! Пока мы с Вами, гадами, воюем, мы все русские, понял, сволочь? Ферштейн?

Вася с ненавистью смотрит на немца, и тот отводит взгляд.

56. …Уже первая пороша покрыла землю, слабый морозец прихватил жирную вязкую глину на разбитых дорогах. Немцы, охраняемые солдатами, пилят лес. В другом секторе этим же занимаются уголовники. На лесопилке корейцы трелюют спиленные деревья на поворотную платформу. Под навесом звенит стальными полотнами лесопилка. Из-под навеса выползает маленький паровозик, который натужно тащит за собой несколько платформ, груженных пиленой древесиной. Слышен мотор работающего дизельного электрогенератора. Начинает темнеть. В зоне ограждения лагерной зоны зажигаются электролампы. Раздаются удары металла о рельс, висящий рядом с лесопилкой. Немцы заканчивают работу, складывают пилы в специальные деревянные ящики. Солдаты пересчитывают их и закрывают ящики на замок. Немцы строятся в колонну и идут по подмерзшей дороге к деревянному зданию, на котором светлеет надпись под крышей над входом: “Столовая”.

57. …На веревках висят подштанники, солдатские нательные рубашки, простыни. Феликс и Лева подходят к банно-прачечному блоку. Знакомый кореец, Никифор, заполняет утюги древесным углем.

– Здорово!

– Здорово!

У входа стоит деревянный ящик для мусора, в котором виднеются пустые консервные банки из под мясных консервов.

Феликс поднимает одну из них, читает:

– Тушенка из говядины. Лева, видал?

Тот поднимает другую банку:

– А эта из-под свинины. Ничего себе…Хорошо живете…

Никифор машет рукой:

– Это не мы.

Из окон вырываются клубы пара. Ребята входят вовнутрь. В большой комнате женщины и девушки -немки на гладильных столах гладят белье. Ребята идут дальше, открывают двери. В следующем помещении у внутренней стены на четырех горящих печах стоят большие котлы, в которых в мыльной пене булькает исподнее белье, рубашки, простыни. Рядом стоят тазы с мокрым бельем. У окон один за другим расположены промывочные емкости, возле которых в облаках пара стоят полуголые женщины и простирывают белье. Одна из женщин подходит к тазу, поднимает его и несет к промывочному баку.

Увидев полуобнаженных женщин, Феликс и Лева смущенно отворачиваются.

В помещение входят корейцы, которые тащат за собой тележку, нагруженную дровами. Среди них – Хак Ку.

– Здорово!

– Здорово!

– Вы чего к нам? – спрашивает Хак Ку.

– Проверка пожарной безопасности.

– С этим у нас все в порядке,- говорит Хак Ку. – Сдругим у нас проблемы…

– С чем? – настораживаются Феликс и Лева.

– Сами видите, в каких условиях приходится работать,- говорит Ха Ку, показывая на полуголых женщин. Те поглядывают на них и смеются.

– Эти немки совсем нас за мужчин не принимают, понимаешь? – возмущается Хак Ку,- ходим среди голых баб все время.

– Здесь у Вас жарко…- говорит Феликс, вытирая пот со лба.

– А нам каково?!- возмущенно говорит Хак Ку. И, оглянувшись по сторонам, говорит:

– Здесь по ночам такое творится…

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Лева.

– Ты что, не понимаешь? Сюда все нквдэшники шляются…К бабам…

– А…Так это они им сюда консервы таскают,- догадывается Феликс.

– Ну, не нам же,- машет рукой Хак Ку. – Если хотите посмотреть, ночью приходите. Тут такое можно увидеть….

-Нет, нам это без надобности,- отвечает Лева.

58. … Ночь. Лева, Феликс крадутся к банно-прачечному бараку. Подходят к заиндевевшему окну, всматриваются, но сквозь изморозь ничего не видят. Свободные от инея просветы находятся только в верхней части окна. Феликс говорит Леве:

– Так ни черта не увидишь…

– Надо что-нибудь подставить…

– Нет, давай так, я к тебе на плечи сяду, посмотрю, а потом – ты…

– Ну, давай…

Лева садится на корточки, Феликс садится к нему на плечи, Лева разгибается. Феликс заглядывает в окно.

– Ну, что там?- спрашивает Лева.

Феликс смотрит через окно и не отвечает. Лева стоит, кряхтя от тяжести.

– Феликс, чего ты так долго? – спрашивает Лева.

– Опускай,- говорит Феликс.

Лева опускается, Феликс слезает с него и говорит:

– Ладно, пойдем…

– Как, пойдем?

– Там, Левка, ничего интересного, -говорит Феликс, отходя от стены.

– Эй, ты куда! – возмущается Лева, пытаясь удержать друга.- Я тоже хочу поглядеть.

– Да не на что там смотреть, – выдергивает руку Феликс, – я тебе говорю. Ну, сидят, едят, выпивают…

– И все?- не верит Лева.- А Хак Ку говорил…

– Наврал он, гад… А мы с тобой попались…

– Нет, правда, что ли? -не верит Лева

– Ну, что я тебе врать буду, говорит Феликс.- Пошли спать.

59. …Сергей и Феликс в помещении пожарного депо на буржуйке что-то жарят в большой кастрюле. Один придерживает кастрюлю, другой перемешивает. Вокруг сидят ребята и принюхиваются.

– Это надо же, как здорово пахнет…- говорит Вася. – Ребята, наверное, уже готово, а?

– Еще не готово! Когда будет готово, скажем, не бойся,- отвечает Сергей.

…В пожарное депо входят с провиантом Володя и Коля. У них за плечами – рюкзаки, они держат с разных сторон за ручки военный термос с крышкой.

– Ну и запах… За версту слышно,- говорит Коля, тоже принюхиваясь к кастрюле.

Вася начинает расставлять на столе алюминиевые миски и ложки.

Лева и Володя вытаскивают из рюкзаков хлеб, начинают его резать и раскладывать по столу. Крошки от хлеба складывают в алюминиевую миску.

– Ну, что, у Вас готово? – нетерпеливо спрашивает Вася.- Уже невозможно терпеть…Это хуже пытки!

– Все, готово! – говорит Феликс и подхватывает брезентовыми перчатками кастрюлю.

– Эй, пожарники!- кричит, подняв голову, Лева,- всем на ужин!

Сверху начинают спускаться ребята:

– Наверху так пахнет, аж голова кружится,- говорит Виктор.

– А у нас уже все слюни вытекли! – говорит Вася.

Все рассаживаются за столом.

В депо входят майор со старшиной. Ребята вскакивают со своих мест. Виктор подходит к начальству строевым шагом и докладывает:

– Товарищ майор, пожарная команда приступает к ужину! Происшествий нет. Зам. командира пожарной команды Ким!

– Вольно! – говорит майор, принюхиваясь.

– А чем это у Вас тут пахнет?

– Товарищ майор, мы тут в лесу силки расставили… Двух зайцев поймали,- говорит Виктор.

– Ого!- удивляется майор.- Это откуда же такие таланты?

– Так мы же со своими отцами сызмальства в тайгу на охоту ходили,- говорит Лева. – Вот и пригодилось…

– Ну, угощать -то будете? – спрашивает майор.

– Товарищ майор, конечно! – отвечает Виктор.

Ребята освобождают место для гостей. Прежде чем сесть, майор улыбается и говорит:

– А мы пришли сказать Вам, что сегодня советские войска перешли границу фашистской Германии и наступают на ее территории!

– Ура! – кричат ребята.

Майор поднимает руку. Ребята стихают, и майор говорит:

– По этому поводу командование приказало устроить всем подразделениям праздник! Старшина!

Старшина выступает вперед, подходит к столу и ставит на стол брезентовую сумку. Расстегивает ее, вытаскивает оттуда 4 фляжки и говорит:

– Боевые 100 грамм каждому!

– Ура! – начинают кричать ребята, но видят, как Виктор поднял руку, стихают.

Майор оглядывается на Виктора и недоуменно смотрит на него.

– Извините, товарищ майор,- говорит Виктор,- но мы не заслужили… Это ведь боевые…А мы тут, в тылу…

У ребят вытягиваются лица.

– Ну, это ты брось!- говорит майор. – Все мы заслужили! И те, кто на фронте, и те, кто в тылу! Те, кто снаряды собирал и снаряжал патроны, кто хлеб растил, танки и самолеты делал, кто сам недоедал и все, что мог, отдавал армии! Вот вы в колхозе, чем занимались?

– Мы? В Казахстане есть такие растения, из которых можно получать резину…Называется кок-сагыз и ток-сагыз… Они, знаете, такие…Если стебель надрежешь, из него молочко вытекает, как каучук… – отвечает Андрей.

– Вот видите…А на этой резине сейчас машины снаряды везут! Разливай всем по 100 грамм! – командует майор.

И вот ребята стоят с алюминиевыми кружками, и майор произносит:

– За Победу, за скорую Победу!

И махом выпивает. Вслед за ним это делают ребята. У некоторых из них сводит дыхание. Некоторые, поперхнувшись, начинают кашлять.

Майор смеется:

– Вот что, товарищи корейцы! Надо Вам научиться пить! А то на Руси за своих признавать не будут!

60. … Зима в этих краях всегда была лютая, снежная. Сугробы в человеческий рост, мороз за 40 градусов. На сторожевых вышках, укутанные в овчинные полушубки, часовые притоптывают валенками.

Однако проходы между бараками в зоне и дороги за пределами колючей проволоки расчищены.

… Ребята сидят вокруг буржуйки.

– Вить, война скоро закончится,- говорит Сергей,- видать, мы так на нее и не попадем.

– Знаете, ребята, когда-нибудь то, что нам сказал майор, все признают… И не будут нас колоть в глаза тем, что мы не воевали,- тихо говорит Виктор.

– Ты думаешь?

– Мне кажется, да…

Ребята задумываются, смотрят на огонь.

– Для кого война – горе, смерти, страдания…-говорит Феликс. – А для других…Вон, в банно-прачечном блоке… Так там эти немки… С нквдэшниками… Они их за это мясными консервами кормят…

– Хорошо устроились,- говорит Володя.

– Кто? Нквдэшники или немки?

– Ну, эти, немки…

– Знаете что, ребята, – говорит Виктор. – Поволжским немцам – хуже, чем нам… Ведь на них теперь проклятие на всю жизнь…А чем они виноваты? Только тем, что немцы? А мы в чем виноваты?

– Да…- говорит Андрей.

Ребята молчат.

– Интересно, как там наш Алешка?.. Может, уже вовсю воюет…- задумчиво говорит Николай.

– Вернется с орденами и медалями…Всех нас обскачет…

– Эх, поскорей бы уж война закончилась…

– Я после войны в электротехнический техникум поступлю,- говорит Феликс.

– А я ветеринары пойду,- говорит Николай,- с лошадьми буду работать.

– Какие лошади, Коля! Без автомобилей, ребята, после войны – никуда, вот увидите! – откликается Лева,- Я на шофера буду учиться!

– А я в медицинский институт хочу поступить,- говорит Вася,- буду врачом.

– Давай, Вася, будешь нас всех лечить.

– Ну, а ты, Вить?

– Я, наверное, по линии сельского хозяйства пойду.

– Председателем колхоза будешь!

– Бери выше! Что там председатель колхоза!

– Это если нас признают, ребята,- говорит Витя,- что мы не чужие.

– Да… Это верно…- соглашаются ребята и о чем-то задумываются. Смотрят на огонь в буржуйке.

61. …На пожарной каланче стоит дежурный – это Володя. На нем ушанка, валенки и овчинный полушубок. Он тоже притоптывает по полу. Изо рта у него идет пар. Он следит за часовыми, стоящими на сторожевых вышках вокруг лагеря.. Увидев, что они начинают спускаться по лестницам, Володя тоже лезет вниз.

Дверь открывается и в клубах пара входит закоченевший Володя.

– Это уж-ж-жас какой! – говорит он.- По-моему, надо в такой х-х-х-олод по пол-ч-ч-ч-аса стоять.

– Так мы же стояли, и ничего!- возражает Гена.

– Теб-б-бе хорошо, у тебя ш-ш-ш-кура толстая… – говорит дрожащий от холода Володя, снимая с себя просторный полушубок и оставаясь в телогрейке. Он садится и снимает с себя просторные валенки, которые, оказывается, надеты на солдатские кирзовые сапоги.

– Феликс, у-у-ж- же час прошел, твоя оч-ч-чередь!

Феликс удивленно говорит:

– Что, уже час? Как время быстро летит…

– Знаешь, Феликс, все относительно. Когда там, на морозе стоишь, наоборот, думаешь, чего же время как черепаха ползет,- замечает Володя, протянув руки к раскаленной буржуйке.

Феликс вставляет обутые в сапоги ноги в валенки, надевает полушубок, завязывает на подбородке ушанку.

– Ну, я пошел!

Он подходит к двери, открывает ее, и в депо вновь врывается облако пара. Володя, встав к печке и протянув к ней руки, натужно кашляет. Он весь в поту. Виктор подходит к нему:

– Ты не заболел?

– Не знаю,- говорит Володя.- Знобит что-то…

Виктор протягивает к нему руку:

– Да у тебя температура…А ну пошли в лазарет.

62. …Из здания, на котором висит табличка “Лазарет”, выходит девушка в ватнике, наброшенном на белый халат.

Мимо, по направлению к банно-прачечному блоку, идут двое подвыпивших офицеров. Капитан оглядывается и смотрит ей вслед:

– А эта медсестра ничего…

– Да…- отзывается лейтенант,- хорошенькая. Ее Альмой зовут.

63. …К лазарету подходят Виктор, Сережа. Они держат под руки Володю. Виктор открывает дверь. Ребята входят в здание.

… Виктор и Сергей стоят у стены. Володя сидит за столом и натужно кашляет. Лицо его покрыто потом, он тяжело дышит, перед ним – Альма в белом халате. Она рассматривает градусник.

– 38,9 – озабоченно говорит Альма.

– Простуда или воспаление легких?- спрашивает Виктор.

– Я должна послушать вашего товарища,- отвечает девушка. – Снимайте одежду.

Володя поднимается, раздевается, девушка вытаскивает фонендоскоп, прослушивает парня со стороны спины и груди.

– Нет, слава богу,- говорит она, с легкими все в порядке. Значит, простуда. Одевайтесь. Нужно будет полежать в стационаре.

– Давай, Володя, одеваться,- говорит Виктор и шутит, помогая другу:

– Повезло тебе.

– Почему?

– Как, почему? Ты у такой девушки теперь под надзором будешь…

– Можем поменяться…

– В следующий раз…Девушка, а Вас как зовут?- спрашивает Виктор.

– Меня зовут Альма.

– А меня – Виктор. А это вот -Сергей, наш больной – Володя.

– Очень приятно. Я пойду к врачу, узнаю, в какую палату Вас, Владимир, определить,- говорит Альма и выходит.

– Красивая…-говорит Виктор.

– А мне что-то она не понравилась,- отзывается Сергей.

– Да? Странно,- пожимает плечами Виктор.

– На вкус и цвет товарищей нет,- говорит Сергей.

64. … Спустя пару дней в банно-прачечном блоке идет гульба. Капитан, лейтенант и двое немок-прачек сидят за гладильным столом, на котором на газетах лежит нарезанный хлеб, открытые банки тушенки, две бутылки со спиртом, алюминиевые кружки, нож.

Женщины жадно едят тушенку, заедая ее хлебом.

Мужчины разбавляют спирт, разлитый по кружкам.

– Ну, давайте выпьем!- говорит капитан.

Они выпивают. В комнату входят женщина, на ходу поправляющая на себе одежду, и старший лейтенант, застегивающий на себе китель.

Офицеры встречают их смешком и скабрезными возгласами:

– Что-то вы быстро…

Лейтенант спрашивает:

– Товарищ капитан, Ваша очередь?

– Ладно, иди ты,- машет тот рукой.

Лейтенант встает, со смешком подхватывает сидящую рядом с ним женщину:

– Ну, пойдем и мы, разговеемся…

Они уходят под смешок и скабрезные замечания присутствующих.

– А ты чего, капитан, сегодня сачкуешь? – спрашивает старший лейтенант.

– Да вот, думаю… Вот что, Эльза,- обращается старший лейтенант к женщине. – Иди-ка, да привели сюда Альму … Ну, эту, медсестру…

– Да что вы, она не придет! – отзывается Эльза.

– Давайте, я приведу!- вскакивает другая.

– .Ну, давай!- говорит капитан, усмехнувшись.

Женщина, накинув на себя платок и ватник, выходит из помещения.

65. …Виктор сидит перед буржуйкой в пожарном депо. Сверху спускается Андрей.

– Ты чего не спишь, Вить?

– Да вот, Андрей, думаю, как после войны все действительно будет…

66. … Альма торопливо входит в банно-прачечный блок со словами:

– Ну, и кому здесь плохо?

Увидев присутствующих, Альма пытается повернуться, чтобы уйти, но женщина, идущая сзади, с силой толкает ее вперед, прямо к вскочившему с места капитану.

Тот хватает Альму за руку.

– Ну, что, думала, от меня можно убежать?

Альма оглядывается по сторонам, ища защиты. Женщины злобно усмехаются, старший лейтенант отворачивается.

В комнату входит лейтенант, застегивающийся на ходу.

– О, у нас новенькая! – восклицает он.

Альма неожиданно выдергивает у капитана руку, подскакивает к столу, хватает нож и отбежав, прижимается к стене.

Капитан идет с усмешкой к ней.

– Ну, и что ты сделаешь? Убьешь офицера НКВД? Отдай нож, дурочка, – говорит он, протягивая руку.

Альма взмахивает ножом…

67…. Виктор и Вася сидят в лазарете возле кровати, на которой лежит Володя.

– Ну, как ты тут? – спрашивает Вася.

– Нормально. Температуры уже нет.

В комнату входит врач:

– А Вы чего здесь так поздно? А ну- ка марш из палаты!

. Виктор поднимается.

– Доктор, как дела у нашего товарища?

– Скоро будет в строю…- говорит врач.

– Понятно,- встают ребята.- Ну, ладно, Володя, мы пошли.

Выходят из комнаты в сопровождении врача. В это время внешняя дверь в лазарет открывается, и в клубах пара коридор на носилках трое прачек вносят Альму. Врач, увидев вошедших, бежит навстречу:

– Что случилось?

– Да вот, Альму только что в прачечной нашли. Крови много потеряла.

– Ах ты, господи…- говорит врач. – Несите в операционную.

Виктор с Васей останавливаются.

– Доктор, может помощь какая нужна?

– Помогите до операционной донести.

Ребята подхватывают носилки, идут вслед за врачом. Виктор несет носилки сзади и смотрит на Альму. Она лежит с закрытыми глазами, в лице ее ни кровинки. И Виктор не может оторвать от нее взгляд.

– Кладите сюда,- командует врач.- Быстро медсестер позовите!

Ребята выбегают из операционной, бегут по коридору, открывают двери:

– Вас доктор в операционную срочно зовет!- взволнованно говорит Виктор медсестрам.

Те выбегают из комнаты.

Ребята, потоптавшись в коридоре, выходят из лазарета.

68. … В кустах видны силки. Вокруг заснеженная тайга с вековыми соснами. Начинает мести поземка. Коля и Сергей на самодельных лыжах подходят к силкам. Коля нагибается и говорит:

– И здесь пусто.

– Эх, вот бы лося завалить,- вздыхает Сергей.- это сколько бы мяса было…

– Как ты его завалишь…Без оружия… Возвращаться надо, смотри, следы заметает,- озабоченно говорит Коля.

Ветер усиливается, с деревьев начинает падать снег. Сергей с Николаем разворачиваются и начинают движение в обратную сторону.

69. …Ребята сидят вокруг буржуйки и с тревогой прислушиваются к шуму ветра снаружи.

– Что-то надо придумать,- говорит Гена. – Так они дорогу не найдут.

– Вот что, – говорит Виктор, – нужно в пожарный колокол ударить.

– Переполошим всех…Подумают, что пожар…- говорит Андрей.

– Скажем, что это мы пожарные учения проводим,- отвечает Виктор.- Бог не выдаст, свинья не съест… Одевайтесь! Андрей, предупреди Леву на вышке!

Все поднимаются с места и начинают одеваться.

70. … Сергей с Николаем движутся навстречу ветру, несущему им в лицо колючий снег.

Останавливаются.

– Все, следов не видно! – кричит Сергей. – Что будем делать?

– Все равно надо идти! Стоять нельзя! Замерзнем! – отвечает Николай.

– У меня уже сил нет…

– Потерпи, Серега…Ну, давай, немного отдохнем.

Они стоят, склонившись друг к другу. Пурга начинает заносить их снегом.

– Погоди! Ты ничего не слышишь? – спрашивает Сергей, сдергивая с головы шапку-ушанку.

Николай тоже снимает шапку. Прислушавшись, радостно улыбается:

– Ребята… Сигнал подают…

Издали отчетливо слышится звон пожарного колокола.

71. …В окрестностях лагеря звуки пожарного колокола поднимают с нар заключенных, из-за столов – начальство.

Военные выбегают из домов.

– Что? Пожар? Где?

Майор хватает пробегающего мимо старшину:

– Авдеев, где пожар?

– Не знаю, товарищ майор! Вот, сам бегу в пожарное депо!

72. …Лева продолжает бить в пожарный колокол.

Ребята выводят из конюшни лошадей, запрягают их в сани. Складывают в них багры, лопаты, ведра, строятся в шеренгу, когда к ним подбегают майор и старшина.

– Ким! Что случилось? Где пожар? – кричит майор!

73. …Николай и Сергей выбираются из леса, поднимаются на взгорок, откуда виден лагерь, пожарная каланча.

– Выбрались, – облегченно говорит Сергей.

74. …Виктор стоит навытяжку перед начальством:

– Товарищ майор, это была учебная тревога! – говорит он. – С целью проверки готовности личного состава…

– Ты, Ким, что, с ума сошел?…- выступает вперед старшина,- весь лагерь на ноги поставил! Почему заранее не предупредил?!

– Так, товарищ старшина, если бы я предупредил, то фактор внезапности был бы утрачен…

Майор смотрит на Виктора, крутит головой:

– Вот что, Ким, еще раз такой фокус устроишь, будешь разжалован в рядовые пожарники!

– Слушаюсь,- товарищ майор! – вытягивается Виктор.

– Скомандуй отбой! А то в ушах у всех звенит,- говорит майор.

– Лева! Отбой! – кричит Виктор дежурному на вышке.

И звон прекращается.

75. …Майор со старшиной возвращаются, и майор говорит ему:

– А, вообще-то, Авдеев, в целом инициатива твоего заместителя вполне разумная. Надо действительно пожарникам почаще тренировки устраивать…

– Так точно, товарищ майор! Уж будьте спокойны, будем устраивать!

76. … К собравшимся у ворот пожарного депо выкатываются на лыжах Сергей и Николай.

Ребята обнимают их.

– Ну, как, все нормально?

– Хорошо было слышно?

– Если бы вы сигнал не подали, все, каюк…

– Это вот Витя догадался…

– А мы зря ходили,- вздыхает Николай,- ничего не поймали…

77. … Ночь. Тускло светят фонари, освещающие вход в бараки, в другие здания.

На сторожевых вышках все так же стоят часовые. Слышен лай собак. Стоит вязкая тишина. На небе – яркая луна, освещающая своим сизым светом лагерную зону и бесконечную заснеженную тайну. На пожарной каланче притоптывает от холода Володя, одетый в валенки и полушубок. Ушанка натянута по самые глаза, воротник поднят.

78. … Немцы спят в своем бараке. Двое дежурных сидят возле раскаленных буржуек, подкладывают в них поленья, которые грудой сложены рядом. Одежда немцев – телогрейки, ватные штаны – висят на крючках, расположенных на стенах. Однако над буржуйкой свисает крюк и на нем тоже развешана одежда. Горячий воздух, идущий от буржуйки, овевает эту одежду.

…Один из дежурных, сидящий в телогрейке и суконных брюках, идет к крючкам, щупает свои ватные штаны, снимает их с крючка и несет к буржуйке. Приторачивает штаны к крючку. Видно, что они еле-еле держатся… Но держатся…Пока.

…На другой стороне барака над буржуйкой сооружено более основательное устройство для сушки одежды – деревянная перекладина, через которую переброшена одежда немцев.

…Глубокая ночь… Дежурные немцы заталкивают в буржуйки до отказа дрова, закрывают заслонки. Сохнущая на крючке одежда колышется от потока горячего воздуха, идущего снизу.

…Вот спит на нижних нарах молоденький немец с редкой щетиной, укрывшийся с головой. На верхнем месте, уткнувшись в подушку, спит бородатый пожилой немец. Рядом с ним, тоже на верхних нарах, спит старший по бараку, Зигфрид Шоллер. Слышны храп, стоны, кашель простуженных немцев.

Прислонившись к стене, спят и немцы-дежурные, не выдержавшие борьбы со сном. Раскачивается крюк с одеждой над раскаленной буржуйкой. И, кажется, что вот-вот одежда свалится с крюка…

79. …Спят и корейцы- ребята на втором этаже пожарного депо. Среди них Вася, которому снится сон:

80. …Перестукивает на стыках рельсов теплушка, но только в ней находятся несколько корейских семей. Их матери, отцы, сестры. Эшелон идет Дальнего Востока в Казахстан. Кто-то спит, кто-то из взрослых стоит и смотрит в щель между стеной теплушки и откатывающейся дверью. Несколько мальчишек сидят вокруг седого дедушки Чона, который, продолжая наставления, говорит им:

– Об этом мне еще мой дед говорил: если один кореец будет драться против одного японца, кореец обязательно выиграет. А если 10 корейцев будут драться против десятерых японцев, то корейцы проиграют.

– Почему так, дедушка? – спрашивает мальчик, похожий на Леву.

– Потому что у японцев считается высшей честью служить тому, кто их возглавляет. А у нас каждый начинает думать: ” А почему это он главный? Я тоже могу быть главным”. Поэтому мы и проигрываем. Помните это…

– Хорошо, дедушка, мы запомним это,- говорит мальчишка, с чертами лица

будущего Алеши.

– А вы себе выбрали главного? – спрашивает дедушка Чон.

– Нет, мы еще об этом не думали…- отвечают мальчишки, оглядываясь друг на друга.

– А вам уже пора об этом подумать,- говорит дедушка Чон. – Потому что вам придется столкнуться со многими трудностями. И если вы все будете порознь, то вы будете биты. Если взять один стебелек, то его поломать легко…

Дед находит рядом с собой тонкую веточку и ломает ее. Потом собирает другие веточки, складывает их и пытается поломать, но у него это не получается.

Железная дорога извивается и идет по полотну, прижавшемуся с правой стороны к отвесным скалам. А с левой стороны голубая прозрачная ширь, сливающаяся на горизонте с таким же голубым небом. Байкал…

– Дедушка Чон! А как выбрать главного? Ведь и вправду у нас все хотят быть главными? – поразмыслив, спрашивает узколицый Лева.

Вдруг начинают скрежетать тормоза, люди поддаются по инерции вперед, кто-то падает. Поезд останавливается. Мужчины откатывают стенку теплушки.

– Что случилось?

– Почему остановились? – раздаются тревожные возгласы испуганных людей, которые подскакивают к проему.

В воде качаются на волнах обломки теплушек, вещи, мешки. Впереди по ходу видны люди, которые ломами с натугой сбрасывают с железнодорожных путей обломки камней. Пыхтит маневровый паровоз. Он тащит за собой несколько оставшихся целыми теплушек. Из них слышен горестный плач.

– Крушение было…- догадывается кто-то из мужчин.

– Это сколько же народу погибло,- сокрушаются женщины.

А ребятишки во все глаза рассматривают место крушения.

– Наверное, теперь долго будем стоять…

– Сейчас узнаем.

Двое мужчин спрыгивают с теплушки.

А Байкал радует глаза своей голубизной. Чистая прозрачная вода с тихим шелестом набегает на гальку.

Мужчины возвращаются и, не залезая в теплушку, говорят:

– Суток двое – трое будем стоять. Там такое творится…

Услышав это, мальчишки спрыгивают с теплушки.

– Ребята, Вы все равно далеко не убегайте!- кричат им вслед матери.

81. …Мальчишки сидят возле эшелона. За спиной у них все тот же Байкал. Николай, спокойный, основательный мальчик, говорит:

– Как нам дедушка Чон сказал, так нам и надо сделать. Я предлагаю бросить жребий… На кого выпадет, пусть и будет среди нас главным.

– Ничего из этого не получится,- вздыхает широколицый Феликс.

– Это почему? – откликается Алеша.

– Потому что,- говорит Феликс,- все остальные начнут думать, что это дело случая. И не будут его слушаться…

– И как быть тогда ?- говорит Алеша.- Володя, Сережа, Витя, вы – то, что молчите?

– Чтобы не было обид, – говорит Витя,- надо всем по очереди побыть главным. А потом будет видно, у кого из нас это получается, а у кого нет.

– Правильно! – говорит худенький Вася.

– Ну, тогда кто будет первым?- спрашивает Коля.

– Вот ты и будь,- говорит Вася.- А потом…Алеша, потом Феликс, потом Лева… И так по очереди. Только я не буду!

– А почему?- спрашивает его Коля.

– А потому что меня с моим ростом Вы все равно слушаться не будете,- рассудительно отвечает Вася.

– Ну, почему? – возражает Витя.- Наполеон, например, тоже был маленьким…

82. … Володя, стоящий на каланче, видит, как солдаты на сторожевых вышках начинают спускаться, а на смену им поднимаются другие. Он тоже идет к лестнице и спускается с каланчи, открывает дверь в пожарное депо. Подходит к буржуйке, где догорают дрова, подкладывает несколько сухих поленьев, которые сразу занимаются огнем. Снимает с себя валенки, полушубок. Подходит к буржуйке и забивает ее дровами до отказа. Немного погревшись у огня, лезет по лестнице на второй этаж. Там на нарах спят ребята. Володя подходит к Гене, потихоньку толкает его в бок.

– А…Что? – открывает глаза Гена.

– Смена,- шепотом говорит Володя, раздеваясь.

– Понял, иду,- отвечает Гена, широко зевая.

Он поднимается с нар, надевает на себя телогрейку, набрасывает шапку на голову. Подходит к бревну и, обхватив его ногами и руками, съезжает по нему вниз.

Подходит к валяющимся на полу валенкам и полушубку. Одевается. Широко зевая, идет к дверям и толкает их плечом. Двери открываются, и вовнутрь врывается холодный воздух со снегом. Гена вываливается наружу, подходит к каланче и лезет по лестнице наверх. Забираясь туда, ворчит про себя:

– Кому это нужно…По ночам спать надо…

Забравшись на смотровую площадку, оглядывается по сторонам. Везде темень, и только квадрат лагерной зоны освещен слабыми электролампами. Слышен звук работающего электрогенератора.

Гена натягивает поглубже шапку, опирается на перила, прикрывает глаза.

83. …И чудится ему аул. Они идут с девушкой-кореянкой по берегу речки, и она что-то ему рассказывает, смеясь. Потом она бежит, и он гонится за нею и вот-вот хватает ее за руку…Но она словно тает в воздухе…

84. … Гена открывает глаза, оглядывается по сторонам и… видит, как над одним из бараков вырывается в черной небо пламя…

Гена начинает звонить в колокол, потом подбегает к лестнице и кубарем скатывается вниз. Открыв дверь в депо, истошно кричит:

– Ребята! Пожар!!!

85. …Старшина, с которым рядом лежит женщина-немка, поднимает в темноте голову с подушки и кулаком машет в темноте. И снова засыпает.

86. …Просыпается и майор. Открывает глаза, сонно смотрит в темноту, встает с постели.

87. …А в немецком бараке разгорается пламя….

Продолжает звенеть пожарный колокол. Закопченные фрицы в подштанниках, кто с накинутыми телогрейками, а кто и без них, выскакивают из барака, передняя часть которого объята пламенем. На двух санях к бараку подлетают ребята-корейцы.

Из административного барака, на ходу одеваясь, выбегают военные, и среди них майор. Из казармы выскакивают солдаты и цепью по периметру окружают горящий барак.

Искры, языки пламени взвиваются в черное небо.

Майор говорит подбежавшему старшине:

– Потушить можно, старшина, как думаешь?

– Думаю, товарищ майор, нет…Мороз хоть спал, но все равно градусов 30…Вода застыла… Надо стену на торце раскатывать…

– Действуй! Фролов! – кричит майор.

К нему подбегает старший лейтенант.

– Слушаю, товарищ майор!

– Распределяй фрицев по другим баракам.

– Есть.

88. …Немцы пытаются выскочить из пламени, но на это трудно решиться: огонь застилает выход, начинает рушиться кровля.

89. …Ребята-корейцы подбегают к противоположной стороне.

– Взять топоры, багры, раскатывать стену!- командует Виктор.

Алеша, Гена, Володя, Вася, другие ребята, схватив багры и топоры, начинают пробивать выход в стене.

90. …В оцеплении среди солдат, наблюдающих за пожаром, идет разговор:

– Да хоть бы они все там подохли…Сколько наших деревень сожгли, гады.

91. …Наблюдают из-за стекол и уголовники. Слышны возгласы

– И чего так стараются?

– Выслужиться хотят…

– Что им, за фрицев медали дадут, что ли?

92. …Ребята- пожарники налегают на щель в бревне. Среди них – старшина, несколько русских солдат. Бревно поддается и выскакивает из паза.

В образовавшуюся щель видны мечущиеся внутри барака немцы.

– Давайте дальше! – кричит старшина.

Ребята начинают вонзать концы багров в щели между бревнами. Подается и выползает и второе бревно. Образуется довольно широкая щель

– Эй, фрицы! – кричит старшина! – Ком! Ком! Давайте сюда! Толкайте оттуда! Надо еще одно бревно выкатить!

Немцы, услышав крик старшины, бегут к щели, начинают, отталкивая друг друга, вылезать в щель.

– Выталкивайте бревно!- кричит Виктор.

Но немцы не понимает, что он говорит, и продолжают беспорядочно протискиваться в щель.

-Вот, сволочи! – кричит Феликс. – Ребята, продолжаем!

Они рубят топорами, расширяя пазы в бревнах, снова налегают на багры. И вот еще одно бревно под напором вылезает из стены. Немцы вываливаются вместе с ним.

– Ребята, работаем дальше! – кричит Виктор.

И они снова налегают на багры…

93. …Пламя стремительно распространяется на оставшуюся часть барака. Нестерпимая жара заставляет немцев отталкивать друг друга. Тем не менее, они продолжают вываливаться наружу. Двое немцев теряют сознание и падают на пол. Но никто из столпившихся у щели не обращает на них внимание.

Увидев лежащих на полу немцев, Виктор отталкивает в сторону пытающегося выскочить фрица и проскальзывает внутрь барака.

– Вить, ты куда?! – кричат ему друзья. – Зачем?! Погибнешь!!!

Пригибаясь от жары, Виктор бежит к лежащему дальнему немцу, хватает его за руки и начинает тащить его. Немец тяжелый, грузный, лежит без сознания. Начинает рушиться кровля… Балки падают сверху совсем рядом…

Вдруг за вторую руку немца хватается кто-то. Виктор оглядывается. Это – Вася… Вдвоем они тащат немца быстрее. Подтаскивают его к щели, приподнимают, друзья подхватывают его и вытаскивают наружу. А Виктор снова бежит в глубь барака. И снова рядом с ним оказывается Вася. Они тащат из последних сил, в огне и пламени, немца, подтаскивают его к щели, ребята вытаскивают его, следом за ним подхватывают и Виктора с Васей, которые бессильно валятся на снег… И в это время на то место, где они только что были, сверху обрушивается шквал огня…

94. …Солнечный день пробивается в заиндевевшие окна. Комната, в которой стоят 20 больничных коек. На койках лежат Андрей, Виктор и Вася. У него обугленные от пламени брови, волосы.

– Ребята, вы как? – спрашивает Андрей.

– Нормально, мы просто угарного газа надышались,- отвечает Виктор. И обращается к Васе:

– Ты чего за мной полез-то?

– Так, интересно, сам ж говорил, что меня в любую форточку можно просунуть…

– Вась… То форточка, а то…Пожар. Есть разница?

– Вася у нас – герой,- отзывается Андрей.

– А ты чего полез?- спрашивает Вася Виктора.

– Я-то? Я ваш командир…

– Вить, а нам не попадет, а?- говорит Вася.

– За что?

– Ну, что мы этих фрицев спасать полезли… Они же враги, все-таки…

– Не знаю, Вась… Я что-то об этом тогда не подумал…

– Интересно, а те фрицы…Ну, которых мы вытащили…Выжили, или нет?

– Должны были…С их стороны было бы полным свинством – умереть…

В палату входят майор со старшиной. Увидев их, ребята пытаются подняться.

– Лежите-лежите! – говорит им майор.

Они садятся со старшиной на стулья.

– Ну, что, корейцы-красноармейцы! – улыбается майор.

Виктор радостно приподнимается и говорит:

– Товарищ майор? Что, разрешили?

– Что разрешили,- удивляется майор.

– Ну, Вы же сами сказали, что мы – красноармейцы!

– Нет, Ким, это я так, в рифму сказал,- отвечает майор, переглядываясь со старшиной, и Виктор с Васей сникают.

– А мы думали…- говорит Вася,- что нас в настоящую армию берут…

– Это – не в моих силах,- говорит майор. – А вот за геройское поведение на пожаре объявляю благодарность! И представляю Вас к медалям!

Помолчав, добавляет:

– Отмечаю Ваши слаженные действия. Не зря, значит, учебную тревогу накануне провели!

Ребята переглядываются, улыбаются.

– А мы думали,- говорит Вася,- Вы нас будете ругать…

– За что? – удивляется майор.

– Ну, что…Мы же фрицев спасали… А они все-таки…Враги…

Майор серьезно говорит:

– Они враги там, по другую линию фронта! А здесь они – пленные…Мы с пленными не воюем… Ну, выздоравливайте!

95. … Виктор, в накинутой на плечи телогрейке, подходит к дверям палаты, стучится, заглядывает в нее. Там лежат несколько женщин.

– Здравствуйте! – говорит он.

– Здравствуйте, – настороженно отвечают несколько немок.- Что вы хотите?

– А, скажите, Альма у Вас лежит?

– Тут она. Так Вы к ней?

– Да,- смущается Виктор,- хотел узнать, как ее здоровье.

– На поправку дело пошло. Организм молодой,- говорит пожилая худощавая немка. – Она сейчас спит. Позже зайдите.

– А можно?

– Ну, а почему нет?

Отвернувшаяся к стене Альма все слышит и слабо улыбается.

Виктор закрывает дверь. А пожилая немка говорит Альме:

– Альма, к тебе кавалер приходил.

– И какой он из себя? – с любопытством спрашивает Альма.

– По-моему, симпатичный… Только черненький.

96. …Ребята – Коля и Сергей – пришли проведать больных ребят. Коля разворачивает тряпку, и взору Васи, Андрея и Виктора предстают самые мясистые части прожаренного зайца.

– Вот, – говорит Коля,- это Вам…

– Ух ты!- восклицает Вася. – Вот это да! Погодите, вы что, все это нам?

– Мы себе еще поймаем,- говорит Сергей.- Вы ешьте, поправляйтесь… Ну, ладно, мы пошли.

– У вас там все в порядке? – спрашивает Виктор. – Кто сейчас за меня?

– Гена,- говорит Коля. – Ты не беспокойся, Вить. У него нормально получается.

– Ну, хорошо. Передай всем ребятам привет. И спасибо за мясо.

Ребята, пожав руки больным, уходят.

Виктор ножом разрезает тушку.

– Это тебе, а это – тебе – протягивает он самые большие куски Володе и Васе.

– Вить, ты чего себе так мало?

– Ничего, мне хватит! – говорит Виктор. – Тебе надо поправляться. А тебе надо расти. А мне этого – достаточно.

– Нет, так не пойдет,- пытается возразить Вася.

– Отставить! – говорит Виктор, заворачивая свою долю в тряпицу.- Ладно, ешьте.

– А ты?

– А я потом,- говорит Виктор и встает.

Вася и Николай принимаются за еду. Посмотрев на них, Виктор проглатывает голодную слюну и, прихватив сверток, выходит из палаты. Подходит к дверям женской палаты, стучится, открывает дверь:

– Здравствуйте! Передайте, пожалуйста, это Альме, – говорит он, протягивая сверток женщине.

– Можете сами передать,- говорит женщина. – Она проснулась.

Виктор входит в палату и идет к кровати.

– Здравствуйте, Альма,- говорит он. – Вот, это Вам.

– Что это? – спрашивает Альма, глядя на Виктора.

– Это…Так…Для укрепления сил…Ну, поправляйтесь…

Виктор поворачивается и выходит.

– Что это он тебе принес? – с любопытством спрашивает женщина.

– Не знаю…

Альма разворачивает тряпку.

Все смотрят на кусок мяса.

– Если он сам не съел, а тебе принес…Ой, Альма, этого тебе только не хватало,- смеются женщины.

97 . …Виктор и Вася входят в пожарное депо. Ребята бросаются к ним, обнимают, пожимают руки, хлопают по плечам:

– Здорово, Вася!

– Здорово, Витя!

– Ну, как чувствуете себя?

– Нормально!

98. …Немцы растаскивают обугленные остатки древесины на месте сгоревшего барака, обтесывают стволы, заостряют концы металлических скоб.

Мимо идут Виктор с Геной. Немцы, увидев их, выпрямляются, и один из них подбегает к ним и на расстоянии двух шагов встает по стойке смирно.

– Здравствуйте…Я есть капитан Шульц… ImNamen der deutschenKriegsgefangenenerlaubenSie, Ihnen fЭr den Mut und das Retten des LebenszweiunsererGenossenzudanken! Wirwerdenesniemalsvergessen! Auch wЭnschenwir, Ihnenmit Frau Almа die glЭcklicheFamiliezubilden. ( – От Имени немецких военнопленных я хочу поблагодарить Вас за мужество и спасение жизни двух наших товарищей. Мы никогда не забудем это! Мы также желаем вам создать счастливую семью с Альмой)

– Вить, что он сказал, я не понял?- спрашивает Гена.

– По-моему, они нас благодарят,- говорит Виктор.

– Вообще-то, есть за что,- отвечает Гена. – Ладно, фрицы, живите!

99. …Виктор помогает Альме спуститься со ступенек лазарета, ведет ее под руку. Альма еще слаба. Они идут и о чем-то разговаривают. На них сверху смотрят сторожевые. Смотрит на них с пожарной каланчи и Гена, который хмурится. Смотрят на них из окошка и уголовники. Смотрят военнопленные немцы.

…Виктор говорит Альме:

– Когда война закончится, выйдешь за меня замуж?

– Хороша будет пара,- грустно улыбается Альма. – Кореец и немка…

– Какое значение имеет национальность! – восклицает Виктор.- Ты что, не знаешь, что в будущем неизбежно произойдет ассимиляция наций!

– Так это – в будущем…

– Ну, здравствуйте! Так будущее нужно закладывать сегодня! А то оно никогда не наступит! – говорит Виктор и влюбленно смотрит на Альму.

А она – с сомнением – на него.

– Вот, это тебе,- вытаскивает из кармана и протягивает Альме сверток Виктор.

– Что это? – спрашивает Альма и разворачивает сверток.

А там – несколько сухарей из черного хлеба…

100. …В приподнятом настроении Виктор поднимается в жилое помещение пожарного депо. Ребята смотрят на него хмуро, отворачиваются. Виктор спрашивает:

– Ребята, что случилось?

Но они молчат, не смотрят на него.

Помолчав, Виктор командует:

– Общее построение!

Ребята строятся в две шеренги.

– А где Сергей с Колей? – спрашивает Виктор.

– Так они в конюшне…

– Я же сказал: общее построение! Дневальный, быстро за ними.

Володя выскакивает в двери.

Ребята в строю начинают переговариваться, ворчать.

– Разговорчики в строю! – снова командует Виктор.

Прибегают Сергей с Колей, Володя, встают в строй. Смотрят на Виктора.

– Равняйсь! Смирно! Вольно,- говорит Виктор и, оглядев весь строй, говорит:

– Давайте, выкладывайте, что случилось? Я же вижу! Вася, давай ты!

– А почему я? – возражает Вася. – Вот пусть Гена скажет, он у нас первым начал…

– А что, я и скажу!- выходит из строя Гена. – Вот что, Витя…7 лет, как ты среди нас старший…Не буду врать, все эти годы ты был…Ну, нормально все было…Мы все тебя уважали… Можно даже сказать, что ты был для нас примером…А сейчас…

-Что – сейчас? – быстро спрашивает Виктор.

– Сейчас твой авторитет лично у меня,- говорит Гена,- резко упал…

– Давай, давай, говори,- подбадривает его Виктор.

– А что, и скажу… Так не только я думаю! Как ты можешь с этой…Немкой! Нас, корейцев, и так считают неблагонадежными… А ты теперь в открытую за ней ухаживаешь… Что обо всех нас могут подумать? Что мы, корейцы, с ними, фашистами, заодно?!

– Все?- напрягшись, спрашивает Виктор.

– Да, я это хотел сказать. И не только я…

Виктор смотрит на ребят. Они отворачивают от него глаза.

– Во-первых, Альма – не фашистка,- говорит Виктор, и видно, что он еле сдерживает себя.

– Она – немка! – восклицает Гена.

– Вот что, Гена, пока я старший, ты встань в строй,- напряженно говорит Виктор.

Гена встает нехотя в строй. А Виктор, помолчав, продолжает:

– Альма немка, но она не фашистка, это, во-первых…- повторяет Виктор.- Во-вторых… Семь лет я был для вас старшим…А сейчас… Каждый из нас имеет право распоряжаться своей жизнью так, как считает нужным… Я вам скажу так: я буду и дальше дружить с Альмой, потому что это мое личное дело. Что же касается наших с Вами детских игр… Я их прекращаю…

Виктор встает в строй, потеснив Алешу и Володю.

Ребята продолжают растерянно стоять. Стоящий последним в шеренге Вася выходит и встает перед строем.

– Ребята,- говорит он,- мы что-то такое неправильное подумали…Если Витя ее по-настоящему любит…Как мы можем ему указывать?.. Да если мне кто-то бы тоже сказал, вот эту люби, а вот эту не моги, так я бы не знаю, что сделал…

Все смотрят на Васю и начинают дружно смеяться. Строй распадается, ребята окружают Виктора, хлопают его по плечу:

– Вить, ну мы чего-то в самом деле…Дураки были…

Подходит и Гена:

– Слышь, Вить, прости…Завихрение в мозгах…

Виктор обнимает ребят:

– Ну, ладно…

101. … Маленький паровозик по узкоколейной дороге тащит за собой платформы, на которые погружено оборудование – лесопилка, пожарные помпы, ручные пилы, топоры, багры и ломы, мешки с провиантом, ящики.

Холодно. Мимо ползут заснеженные ели, двухметровые сугробы. Несколько солдат в овчинных полушубках с поднятыми воротниками, сидят на ящиках и поглядывают на людей, которые находятся внизу, под ними. Их человек 10. Они одеты в ватники, ушанки натянуты на головы по брови. Сбившись в кучу и накрывшись брезентом, они молчат и угрюмо смотрят по сторонам.

Паровозик останавливается рядом с воротами в лагерь. Следует команда, и люди, сбросив с себя брезент, спрыгивают с платформы. Один из привезенных людей со связанными впереди руками – Алеша…

Их ведут через ворота. Навстречу заключенным шагает Володя. Скользнув взглядом по ним, он останавливается как вкопанный:

– Алеша? Ты?!

Остановившегося было Алешу тычет в спину солдат с автоматом:

– Не задерживаться! Проходи!

Поглядев им след, Володя изо всех сил бежит к пожарному депо.

Вбежав в помещение, он кричит:

– Ребята! Там! Там… Алеша!..

102 … Перед сидящим за столом майором стоит Виктор:

– Товарищ майор, просим Вас перевести Ким Алексея к нам, а? Он у нас в колхозе был моим заместителем по пожарной команде, и очень нам пригодится.

– Не могу, Ким. Он у нас осужденный, как дезертир, и поэтому будет находиться совсем на другом положении. Понятно?

– Понятно, товарищ майор…- опускает голову Виктор.

– Иди…

Виктор, козырнув, поворачивается и идет к дверям.

На пороге останавливается, оборачивается:

– Товарищ майор, а с ним общаться разрешается?

– У вас, пожарников, такие возможности есть,- усмехается майор.- Во время проверки объектов.

– Понял, товарищ майор! Разрешите идти?

Майор смотрит на него и говорит:

– На тебя, Ким, есть донос. Что ты с немкой…

Виктор смотрит на него и отвечает:

– Товарищ майор, она же…Она же наша…

– Эх, Ким-Ким… Столько горя нашему народу принесли немцы… Людям долго будет все равно, наши- не наши… Немцы… Ты это должен понимать…

– Я понимаю,- отвечает Виктор. И опускает голову. Потом поднимает ее и смотрит в глаза майору:

– Сердцу не прикажешь, товарищ майор…

– Эх, Ким…Испортишь себе жизнь…. Ладно… Можешь идти.

Виктор козыряет майору, четко поворачивается и выходит из комнаты.

103 . … Виктор и Андрей входят в барак, в котором содержатся заключенные. У буржуйки сидит дневальный-зэк. Барак пуст, все заключенные на работах.

– Где новички?- спрашивает Виктор.

– Там, в углу, где же им быть,- отвечает зэк.

Друзья идут дальше. На нарах с самого края Виктор и Андрей видят лежащего Алешу. Он исхудал, весь потный, неровно дышит.

– Алеша!- бросаются к нему Виктор и Андрей.

Он открывает глаза и слабо говорит, улыбаясь:

– Ребята, Вы…

– Ты заболел?

– Не знаю…Наверное…Что-то все время холодно…

– Алеша, мы тебя вытащим! Мы что-нибудь придумаем. А сейчас, вот, мы тебе принесли…- ребята вытаскивают сухари.

– Ты, давай, ешь,- с напускной суровостью говорит Виктор. – Тебе надо обязательно подняться…

– Ребята, мне ведь 10 лет дали…За что? Я ведь ничего плохого… Я ведь немцев хотел бить… А мне приписали… Подделку документов…Дезертирство… Особист еще шпионаж хотел прицепить…

Виктор и Андрей переглядываются… И тяжело вздыхают.

– Алеша, ты вот что,- говорит Виктор,- держись… Мы здесь рядом…У нас есть возможность тебе помогать…

– Спасибо, ребята… Меня не это страшит… А то, что…если умру, то…дезертиром…- шепчет Алеша и отворачивается. – Ведь теперь не отмоешься…

104. …Виктор и Андрей выходят из барака. Идут. И тут Андрей начинает плакать, склонившись к нему на плечо:

– За что…Витя…Ты же знаешь… Ведь он не преступник…Он ведь хотел…

Виктор стоит молча. И на глазах его тоже показываются слезы.

105. …Вечер. Алеша лежит весь в поту на нарах. В барак вваливается толпа заключенных-уголовников. Впереди идет коренастый мужик с бычье шеей, Локоть. К нему подскакивает дневальный, который подносит ему сухое нижнее белье, сухой ватник, сухие штаны.

Тот проходит к своему месту возле буржуйки, начинает переодеваться с помощью дневального.

– Локоть, а у нас пополнение,- сообщает дневальный.- Сегодня в обед привезли.

– Кто такие?- отзывается Локоть.

– Шестеро – наши. Трое – чего-то там по пьяни с офицерами своими не поладили. Один – дезертир.

– Ну, построй их, будем разбираться.

В проходе стоят 10 человек, среди них Алеша. К ним подходит “авторитет” со свитой.

– Братву отведи к буржуйке, с ними отдельно поговорю,- говорит Локоть дневальному.

Тот отделяет уголовников и ведет их буржуйке.

Локоть стоит перед оставшимися и рассматривает их. Спрашивает:

– Кто из-за офицеров сюда попал, шаг вперед!

Трое выходят из строя.

– Так, значит, старших по званию не уважаете? – иронизирует Локоть.

– Да мы, по пьяни… Не разобрали…

– Ну, вот что, здесь Вам не армия, а зона,- говорит Локоть. – И у нас такие дела не проходят, чтобы старших не уважать… Это понятно?

– Так точно! – отвечают бедолаги.

– А это кто за Вами? – раздвигает их Локоть.

– Это – дезертир и есть,- говорит подскочивший дневальный.

Локоть ходит вокруг Алеши.

– Локоть, он больной…- говорит один заключенный,- оставь его…

– А ты заткни хайло, Савелий… Так ты кто будешь-то? – спрашивает Локоть Алешу.

– Зовут меня Ким Алексей.

– А по нации кто?

– Я – кореец.

– Что-то Вас много у нас развелось…Пожарники у нас корейцы, на лесопилке – корейцы, дезертиры – опять корейцы…И чего это вы к нам Россию приперлись, а? У вас же своя родина есть… Корея… Ага…Так ты поэтому нашу священную Родину не захотел защищать, сволочь? – с издевкой спрашивает Локоть, оглядываясь по сторонам.

Подручные начинают гоготать.

– Точно!

– Я хотел!- отвечает Алеша и начинает кашлять, согнувшись к полу.

– Вот, блин, врет и не краснеет, а? – авторитет оглядывается по сторонам и подмигивает смеющимся подельникам. – Ты, косоглазый, давай, не крути… Вон, твои земляки, тоже все здесь, в тылу ошиваются…

– Они тоже хотят на фронт, но их не пускают…- выдавливает Алеша, разогнувшись.

– И правильно делают! Как наш вождь назвал эту войну? Великой Отечественной! А у тебя где твое Отечество? Оно у тебя тама! – Локоть показывает пальцем на предполагаемый восток.

– Мое Отечество – здесь…- тихо говорит кореец.

– Мишаня,- обращается к здоровому мрачному мужику Локоть – я не ослышался, мне начали возражать? Так ты его поучи, как нужно здесь себя вести…

Мишаня подходит к Алеше и резко бьет его в живот. Алеша сгибается пополам. Мишаня бьет его снизу коленом в голову. Алеша падает. Мишаня начинает его бить ногами. Алеша лежит неподвижно, только прикрыв лицо руками.

– Ах, ты косоглазый… Скотина…- приговаривает Мишаня.

– Стоп, хватит,- останавливает его Локоть.- Мишаня, думать все же головой надо, а не жопой…А завтра мы чем забавляться будем? Тащите его сюда!

Мишаня с подручными подтаскивают Алешу. Локоть наклоняется к нему и спрашивает:

– Так где, я сказал, твоя Родина?

– Здесь…моя …Родина, – шепчет Алеша.

– Вот, упрямая скотина,- говорит Локоть, ткнув его кулаком в разбитую голову. – Ну, ладно, посмотрим, что ты завтра у нас запоешь…

106. …В пожарное депо входят Коля с Сергеем. Они несут двух тетеревов. Ребята окружают их.

– Вот, поймали, – говорит Николай.

– Молодцы,- радуется Виктор. – Завтра Алеше будет что отнести.

– Надо бульон сделать!- поддерживает Вася.

104. …Алеша стоит, окруженный уголовниками. Лицо у него затекло от кровоподтеков.

-Ну, продолжим,- зловеще усмехается Локоть. – Так где твоя Родина, косоглазый?..

107. …К пожарному депо идет, то и дело останавливаясь, Альма. Она с натугой открывает дверь, входит вовнутрь.

– Ребята!- кричит она,- ваш товарищ… В лазарете…Умирает…

Сверху гурьбой по лестнице, по столбу скатываются ребята, и среди них Виктор.

– Альма, что случилось?- спрашивает он, подбегая к ней.

– Витя…В лазарет принесли вашего… корейца… из барака уголовников…Он умирает…

– Всем оставаться на местах! – кричит Виктор.- Андрей, со мной! Альма, как только ты сюда дошла? Вася с Геной, помогите ей обратно…

Вдвоем с Андреем Виктор выскакивают из пожарного депо и бегут к лазарету.

108. …На кровати лежит Алеша с закрытыми глазами. Лицо его затекло от кровоподтеков, правая рука неподвижно лежит вдоль тела.

Возле него сидит старик-врач, который приподнимает Алеше веки, потом расстегивает на нем рубашку, обнажает грудь. Тело Алеши тоже в страшных кровоподтеках. Щупает пульс. Рядом стоит старший лейтенант, который нетерпеливо спрашивает врача:

– Ну, что, доктор?

Тот поднимает к нему голову и отвечает:

– Не жилец…Скорее всего, они ему порвали селезенку и печень … И по голове тоже били… Сапогами…Рука сломана…Ребра – тоже…

Врач встает.

– И что, ничего нельзя сделать?- спрашивает старший лейтенант.

– Ничего…- тихо отвечает врач.- У нас ведь здесь почти никаких медикаментов нет…

Алеша открывает глаза. Белки глаз у него тоже красные. И в это время в палату врываются Виктор и Андрей. Увидев старшего лейтенанта, Виктор вытягивается и спрашивает его:

– Разрешите, товарищ старший лейтенант?

– Давай, – безнадежно машет рукой тот и выходит вместе с врачом из палаты.

Виктор с Андреем бросаются на колени перед кроватью Алеши:

– Алеша, это мы? Кто тебя так? Скажи…

Алеша смотрит на них. Он начинает говорить, разжимая распухшие губы, и видно, что у него выбито несколько передних зубов.

– Витя…Андрей…

– Кто тебя…Скажи…Алеша…- говорит, весь дрожа, Витя. Из глаз у него текут слезы.

Андрей, сжав лицо руками, с ужасом и болью смотрит на Алешу и, сдерживая рвущееся рыдание, плачет.

– Витя…Передай моим…Я не был дезертиром…- шепчет Алеша.

И закрывает глаза.

Виктор и Андрей разом вскрикивают:

– Алеша!!!

И кажется, что их горестный крик доносится до пожарного депо, до лесопилки, до всех мест, где работают корейцы.

109. … Перед майором стоит старший лейтенант.

– Проведешь дознание,- говорит майор.

– Товарищ майор, Вы же знаете, это, конечно, Локоть приказал. Он там всех в кулаке держит…Больше никто не мог. Если уголовников прижать, они, конечно, сдадут какую-нибудь сошку… А главаря – вряд ли…И потом, товарищ майор, все – таки он среди уголовников порядок поддерживает, что ни говори…

– Провести дознание…- тяжело повторяет майор, пристально глядя на старшего лейтенанта.

– Есть! Разрешите идти?

– Идите.

Старший лейтенант выходит из помещения. Майор встает, подходит к окну.

И видит:

110. … К бараку уголовников подходят Виктор и Андрей.

111. …Зажатый с двух сторон Виктором и Андреем дневальный стоит, боясь пошевелиться. У горла Андрей держит нож и говорит:

– Не скажешь – рука не дрогнет, понял?

– Скажу… – выдыхает дневальный.

112. … На кладбище уже несколько сотен захоронений, которые можно угадать по простирающимся вдаль холмикам, укрытым слоем снега.

Ребята, и среди них Альма, стоят у закрытого гроба из свежеотесанных досок. Виктор с непокрытой головой, сдерживая рвущееся рыдание, говорит прощальные слова:

– Алеша, дорогой наш друг…Ты был среди нас самый честный, самый искренний…Мы обещаем тебе…Мы всем расскажем, какой ты был, и никто, никогда не посмеет о тебе сказать хоть что-то плохое…

Вдруг Виктор поднимает голову в небо и со слезами говорит:

– Господи, если ты там есть, наверху… Он был из нас самым лучшим… Он готов был умереть за нашу страну… Он родился в России, и сейчас ляжет в русскую землю… Он был у нас крещеный… Господи, прими его душу…

Ребята слушают Виктора и плачут.

Вокруг стоят стеной вековые сосны. Они тянутся в голубое небо. Туда, куда уже улетела душа Алеши…

Николай, Андрей, Феликс, Лева опускают гроб с телом в могилу. Потом все бросают по горсти мерзлой земли. Плачущие ребята начинают закапывать могилу…

Сережа с Колей расстилают перед холмиком газету. Вася и Виктор кладут на газету несколько сухариков. По двое ребята подходят к могиле и делают прощальный корейский поклон ушедшему товарищу. Последними подходят Виктор и Альма. Альме трудно еще согнуться, но она, опирается на руку Виктора и, встав на колени, троекратно склоняется перед могилой…

113. …Виктор подходит к зданию, где располагается командование лагеря. Входит в здание и говорит дежурному солдату:

– К начальнику лагпункта. Ким, из пожарной команды.

Тот ведет его по коридору, заглядывает в одну из комнат и говорит:

– К товарищу майору, из пожарной команды. Ким!

– Пусть заходит.

Майор сидит в накинутом полушубке возле буржуйки.

– Проходи, садись.

Виктор садится на второй табурет, стоящий перед буржуйкой.

– Слушаю тебя, Ким.

– Товарищ майор, у нас к Вам просьба,- тихо говорит Виктор. – Вы будете писать извещение о смерти… Матери Алеши…

– Да, есть такая обязанность,- вздыхает майор.

– Товарищ майор… Просим Вас…Не сообщайте матери, что он был осужден…Она этого не выдержит… Ведь Алеша не был дезертиром! Честное слово!

После долгого молчания майор говорит:

– Хорошо…

– Спасибо, товарищ майор!- радостно вскакивает Виктор.

– Это все? – спрашивает майор.- Больше ничего?

– Все, товарищ майор!- говорит Виктор, встав с табуретки.

Майор испытующе смотрит на него.

– Ну…Тогда иди…

Виктор четко поворачивается и выходит из комнаты. Майор внимательно смотрит ему вслед. И качает головой.

114. … В другой комнате перед старшим лейтенантом вразвалку стоит Локоть.

– Значит, говоришь, этот кореец с нар упал и головой ударился?

– Так точно, гражданин начальник,- усмехается Локоть.

В комнату входит майор. Старший лейтенант встает и докладывает:

– Товарищ майор, провожу дознание…

– Садитесь…

Майор тоже садится и смотрит на стоящего уголовника.

– А на этот раз тебе несдобровать, Локтев,- говорит майор.

– Не понял, гражданин начальник? – отзывается Локоть.

– Теперь, я думаю, друзья-пожарники за тобой охоту начнут…

– Так ваши же солдаты нас охраняют,- усмехается Локоть…

– Ну, положим, до сортира тебя под ручку никто водить не собирается… На лесоповале к тебе солдата тоже не приставишь…Да мало ли где ты еще можешь поскользнуться…А корейцы эти, я слышал, таежники, сызмальства к охоте приучены…Тем более, сам знаешь, как пожарники они имеют право прохода по всем зонам,- усмехается теперь майор.

– Не пугайте, гражданин майор, – я – пуганый,- отвечает Локоть.

– Ну, смотри…- встает майор.

112. …В пожарном депо сидят ребята и совещаются.

– Прежде всего, нам надо понять, в каких местах и в какое время они могут быть в пределах доступности,- говорит Виктор. – Надо сказать ребятам, работающим на лесопилке, чтобы тоже установили наблюдение. Гена, это за тобой.

– Есть, командир.

– Нужны будут маскировочные халаты… Ладно, я об этом Альму попрошу…- говорит Виктор,- чтобы сшила. Теперь оружие…

– Витя, вот что у нас есть,- говорит Андрей и вытаскивает из-за пазухи три остро наточенных ножа.

Виктор берет их, рассматривает.

– Близко к ним не подойдешь. Придется метать. На каком расстоянии можно поразить цель?

– Наверное, с 5-7 метров – вполне,- говорит Андрей.

– Ладно… Будем тренироваться,- произносит Виктор, отложив в сторону ножи.

– Вить, а как ты думаешь, если нас поймают…Будут судить? – спрашивает Вася.

– Будут…- отвечает Виктор. – Ребята…Это дело добровольное…

Все ребята, сжав губы, упрямо качают головами.

– Ведь этот Локоть, этот Мишаня…- горячо говорит Вася. – Они же хуже фашистов… Им убить – что раз плюнуть… Они же весь барак в рабстве держат! Это же все знают…

– Поэтому, ребята,- говорит Виктор,- считайте, что это наша война…

115. … Корейцы работают на лесопилке: подталкивают бревна навстречу бешено вращающемуся диску, оттаскивают и грузят распиленные доски на железнодорожные платформы, увязывают проволокой кипы.

… Пыхтит под парами паровозик, стоящий на узкоколейке. Уголовники трелюют бревна на платформу. Заполнив платформу, закрепляют бревна деревянными жердями.

– Давай! – машет рукой бригадир машинисту.

Тот резко трогает паровозик с места, и тут плохо закрепленная опора вылетает из паза, и бревна выкатываются с платформы и летят вниз. Как раз к тому месту, где в укромном местечке прохлаждаются Локоть со своим подручным, Мишаней.

Бревна не долетают до них пару метров.

– Вот, едрит твою мать,- ругается Локоть, тревожно озираясь по сторонам.- Это еще что такое… Началось, что ли?..

Мишаня оглядывается по сторонам.

116. …В пожарном депо ребята метают ножи. Коля, Сергей, Виктор.

Стоят три бревна. Один за другим ножи достигают цели, вонзаясь в бревна на уровне головы.

К бревнам подходят Феликс, Лева, Андрей. Вытаскивают из них ножи, отходят и встают на позицию. И метают ножи, которые вновь вонзаются в древесину.

117. …Ночь. В бараке уголовников все спят. Локоть поднимается, толкает Мишаню:

– Вставай!

– А?.. Чего? – крутит тот головой со сна.

– Вставай, говорю, в сортир пойдем.

Мишаня надевает штаны, набрасывает на себя ватник, и они с Локтем выходят из барака и идут к сортиру. Темно. Фонарь над входом в барак раскачивается под порывами ветра, выхватывая из темноты подтаявшую днем и заледеневшую к вечеру дорожку. Локоть поскальзывается, и Мишаня подхватывает его за руку. Они выходят из светового пятна и движутся к сортиру.

– Поди, глянь,- приказывает Локоть, и Мишаня входит в сортир. Возвращается и докладывает:

– Чисто.

– Ну, ты, Мишаня, как скажешь, так хоть стой, хоть падай! Нашел чистоту! – усмехается Локоть перед тем, как войти в сортир.

Мишаня топчется у входа, оглядывается по сторонам.

Локоть, завершив свои дела, поднимается, застегивает штаны и выходит из сортира.

Мишани нет.

Озираясь по сторонам, Локоть свистящим шепотом зовет:

– Эй, Мишаня! Ты куда, сука, подевался? Мишаня…

Из-за стены входит Мишаня, застегивающий ширинку.

– Ты где, сучара, ходишь?- нервно спрашивает Локоть.

– Отлить отходил… Локоть, ты чего…

– А то, Мишаня, что береженого бог бережет… Черт его знает, майор в прошлый раз болтал, что эти корейцы в тайге охотниками были…

– Локоть, да задавим мы их всех!- бодро заявляет Мишаня.

– Как ты задавишь? Мы в зоне, а они, как пожарники, – шляются, где хотят!

– По одному…Придут к нам свою инспекцию проводить, вот мы их и… – Мишаня показывает, как он будет по одному давить корейцев-пожарников.

– Нет, Мишаня, так уже не получится… Уже и так шухер поднялся из-за этого корейца… Надо что-то другое придумать…- отвечает Локоть.

118. …На санях по заснеженной дороге едут Николай, Сергей и Андрей, следом за ними на других санях – Феликс, Лева и Виктор. Подъезжают к лесопилке, где работают корейцы.

– Здорово!- говорит Ин Бон, протягивая руку Виктору.

– Здорово! – пожимает руку Виктор.

– Вы чего, опять за дровами?

– Ага!

Ребята начинают грузить чурбаки в телеги.

Виктор с Ин Боном отходят в сторону.

– Ну, что, Ин Бон? Что удалось узнать?

– Значит, так, уголовники сюда на платформах привозят бревна, вот здесь сгружают. Бригада все время одна и та же. Локтя с Мишаней здесь не бывает,- отвечает Ин Бон.

– Понятно… Жаль…Значит, придется на лесоповале ловить момент…- говорит Виктор.

– Вить, а стоит ли из-за этой мрази…Ведь вас точно потом поймают…- говорит Ин Бон. – А скоро уже война закончится…

– Они ведь Алешу убили…- с болью в голосе отвечает Виктор.

Сани, загруженные дровами, трогаются . Виктор на ходу заскакивает в них. Корейцы, работающие на лесопилке, машут им вслед.

119. …Полевая кухня стоит посреди просеки, и в очереди к солдату – кашевару стоят уголовники. Тот черпаком накладывает в алюминиевые чашки дымящуюся кашу. Второй солдат раздает по ломтю хлеба и наливает в подставленные кружки чай. Заключенные расходятся по сторонам и пристраиваются кто где. Локоть, Мишаня и еще несколько приближенных садятся на поваленное дерево и принимаются за еду.

Место лесоповала огорожено бечевкой, на которую нанизаны красные флажки. За флажками прохаживаются солдаты с автоматами. На небе солнышко то и дело заслоняют тучки. Заключенные доедают кашу, облизывают ложки и направляются к солдату, который принимает чашки и ложки персонально у каждого.

В оставшееся свободное время уголовники кто сидит и курит, другие отходят в сторону, чтобы оправиться. Встает и Локоть. За ним – Мишаня.

– Ладно, сиди,- говорит Локоть,- пойду, отолью.

Он направляется к дереву, расстегивает штаны. И в это время в нескольких сантиметрах от его головы в дерево вонзается нож…

Локоть падает в снег и кричит:

– Мишаня, курва, ко мне!

Подручный бросается к Локтю, ничего не понимая, озирается по сторонам и обнаруживает в дереве нож. Хватается за рукоятку и, с усилием вытащив нож, падает рядом с Локтем.

– Да, Локоть,- говорит Мишаня,- худо дело…Надо и вправду что-то придумать…

120. … В пожарное депо вваливается промерзший до костей Феликс. Он кладет на стол сложенный маскировочный халат, подходит к печке, протягивает к ней иззябшие руки. Сидящие возле буржуйки ребята молча поднимаются и смотрят на него. Феликс машет рукой и говорит огорченно:

– Промахнулся… Там же лежа пришлось нож кидать… А второй раз уже возможности не было…

Виктор смотрит на него и говорит:

– Ладно, ничего… В следующий раз пойду я.

– Нет, Витя – говорит Гена,- ты не пойдешь, тебе нельзя…

– Это почему? – поднимается Виктор.

– Потому что ты – командир. Тебе нельзя,- твердо говорит Гена.

– Да, Вить, твое дело – организовать. А наша задача – исполнить!- поддерживает его Володя.

Все остальные ребята согласно кивают.

121. …Виктор стоит в кабинете перед майором. Тот вытаскивает нож и спрашивает:

– Ваших рук дело?

Виктор смотрит на него и, помолчав, твердо отвечает:

– Наших, товарищ майор!

Майор смотрит на него и говорит:

– Садись, Ким.

Виктор садится.

Майор, надев очки, смотрит на него.

– И откуда Вы такие, ребята, взялись?

– Мой дед в перебрался в Россию в 1875 году , когда ему 8 лет было… Тогда в Корее японцы хозяйничали, и они всех наших родственников убили… Деду тогда было всего-то 7 лет…Он, конечно, умер бы с голоду в Корее, но над ним соседи сжалились и взяли с собой…В Россию. Он у них 15 лет жил и работал… Потом женился. Так наш род в России начался.

Виктор замолкает.

– А если вы имеете в виду это…

Виктор кивает головой на нож.

– То ведь…Они же хуже фашистов…Этот Локоть с Мишаней…

Майор продолжает внимательно смотреть на Виктора и говорит:

– Знаешь, Ким…Я вообще-то до войны учителем был… В детдоме. И вот смотрел я на детей-беспризорников…Вокруг разруха, голод, смерть… И все они как голодные зверьки… И думал я: какими они вырастут, что с собой в жизнь возьмут? Ведь столько вокруг них было…всякого… И, честно говоря, сомневался… А потом началась война, и беспризорники, которые у меня учились, все как один пошли воевать… Оказалось, что они взяли самое лучшее. И знаешь, почему?

– Почему, товарищ майор?

– Потому что в молодости хочется быть честным, чистым, благородным…И кажется, что ничего дороже нет… Чем твои идеалы.

– Но ведь это действительно так! – говорит Виктор. – А как же иначе жить?..

– Эх, Ким…Это ты так говоришь, потому что у тебя нет еще семьи, детей, нет пока страха за себя…

Помолчав, майор уже другим тоном говорит:

– Вот что, вы эти игры в мстителей прекратите… Потому что у нас уже есть показания наЛоктя и его подельников. Всем, кто убил Вашего друга, будет предъявлено обвинение.

– Товарищ майор… Наш Алеша – в могиле…А эти – продолжают жить…Они ведь всех вокруг под себя подмяли… Разве это справедливо?

– Ладно, Ким, иди… Шагом марш!- командует майор.

Виктор выходит из комнаты.

Майор смотрит ему вслед. В комнату торопливо входит старший лейтенант:

– Разрешите, товарищ майор?

– Входи, Что у тебя?

– Товарищ майор, имею сведения, что сегодня в бараке уголовников будет устроен пожар!

– Откуда такие сведения?

– Разрешите, товарищ майор?

Старший лейтенант встает, открывает дверь и командует:

– Савельев, заходи!

Входит заключенный. Тот самый, что пытался защитить Алешу.

– Гражданин майор, заключенный…

– Ладно-ладно, давай по существу!- командует майор.

– А по существу, гражданин майор,- начинает говорить Савельев.

122. …В бараке возле буржуйки сидят Локоть, Мишаня, другие приближенные. Трещат горящие дрова.

– Что же делать?- спрашивает Мишаня,- как этих корейцев прикончить, да так, чтобы разом?

– Чтобы разом, – усмехается Локоть, – есть один способ…

– Да? А что за способ, Локоть?- смотрит на него Мишаня и другие подельники.

– Помните, когда немецкий барак горел, все эти пожарники слетелись как мухи на мед…- задумчиво говорит Локоть.

– Не-е, Локоть, только не это…- со страхом говорит один из подельников. – Не сгорим, так померзнем все, к чертовой матери…

– Не боись, Утюг, все будет путем…Немцы же не сгорели… Сбегутся эти пожарники сюда, и мы их…Аккуратненько… Всех … Заточками…

– Слушай, Локоть, а если эти корейцы…Ну, пожарники эти… Не будут нас тушить… Они же на нас злые… Тогда как?

– Как это не будут? Если они фрицев из огня тащили, то что, они нас спасать не будут, что ли? Нет, Утюг, такого не будет…Мы все-таки свои… Советские… – усмехаясь, говорит Локоть.

123. …- Так, и когда этот Локоть хочет сделать поджог? – спрашивает майор.

– Пока не знаю, гражданин майор,- отвечает Савельев.

– Понятно…И что ты предлагаешь?

– Как, что, гражданин майор? – удивляется Савельев. – Надо их всех арестовать. Они же …сумасшедшие…Они хуже фашистов!

– Кстати, сколько их?

– Ну, человек 20…

– А вас в бараке – 200…Скажи мне, Савельев…Ты вроде раньше в партии был…Партийный гимн еще не забыл, а?

– Что Вы имеете в виду, гражданин майор?- напрягается заключенный.

– Ну-ка, Савельев, вспомни, какие слова в нем есть?

– Ну…Это есть наш последний и решительный бой…- говорит Савельев…

– Ну, а дальше? – смотрит на него майор.

– Никто не даст нам избавленья…Ни бог, ни царь и ни герой… Добьемся мы освобожденья своею собственной рукой…- произносит Савельев.

– Вот видишь, Савельев…Не забыл…

– Так точно, гражданин майор… Помню

– Ну, что ж… Посмотрим, как ты помнишь, Савельев… Иди!- говорит майор.

Заключенный неуверенно поворачивается и уходит.

– Товарищ майор, так как же быть, а?- спрашивает старший лейтенант. – С пожаром?

– Знаешь, старший лейтенант…Если что, отстроим новый барак… Леса вокруг много…- отвечает майор.

124. … Ночь…На каланче дежурит широколицый Феликс. Ходит, притопывает ногами. Бормочет про себя:

– Да, прав был Володя… Все очень относительно…

На противоположных сторожевых вышках идет смена караула, и, увидев это, Феликс скатывается по лестнице и вбегает в пожарное депо. Подбежав к буржуйке, он первым делом забрасывает в нее несколько поленьев. Раздевается. Протягивает руки к буржуйке. Потом поднимается по лестнице и подходит к полке, где спит Лева. Толкает его. Тот как сомнамбула встает и идет к лестнице.

125. …Лева, зевая, стоит на пожарной каланче. Уже светло. На востоке начинает загораться краешек солнца. Сверху видна зона.

Спят немцы в своих бараках. Спят корейцы, работающие на лесопилке. Спят солдаты – охранники. Спят медсестры, и среди них Альма. Спят уголовники.

126. И вечным сном спят Локоть, Мишаня, Утюг и еще несколько их подельников. В их шеях торчат заточки…

127. … Вечер. Виктор сидит с Альмой на поваленном дереве. Они целуются. Альма отстраняется, смотрит на него и говорит:

– Как это все же странно…

– Что именно?- заглядывает в ее глаза Виктор.

– Я – немка, ты кореец. А ближе тебя у меня теперь никого нет,- говорит Альма.

128. …Снег уже везде осел. Весна! Под лучами жаркого солнца везде образовались проталины. Текут ручьи. Звенит стальными дисками лесопилка. Немцы рубят лес. Уголовники грузят бревна на платформу. Корейцы вгоняют очередное бревно для распила, и слышится визг стального полотна, вгрызающегося в древесину.

Ребята вышли из пожарного депо и, сев на чурбаки, греются на весеннем солнце.

– А я сегодня письмо из дома получил,- говорит Сергей.

– Да? Что пишут? – спрашивает Володя.

Сергей вытаскивает из кармана гимнастерки письмо и начинает читать:

– Здравствуй, дорогой наш сын Сергей. С приветом к тебе все наши родственники: мама, дедушка ЧенХе, тетя Ин Хо, тетя Вера, двоюродные сестры Валя, Галя, Катя, Зина, Октябрина…Все мы по тебе беспокоимся и скучаем. Зиму мы пережили, а вот соседям нашим, тете Нине, пришла похоронка. У нас уже стало тепло…

129. … Вокруг казахского аула расцвела и покрылась зеленым ковром вся степь. Во дворе корейского дома вокруг матери Алеши сидят печальные женщины-кореянки. Мать Алеши сидит с потухшими глазами и держит в руках похоронку. За забором стоят казахи и корейцы, то и дело вытирающие глаза от слез. Раздвигая их, во двор входит мать погибшего Алмата. Идет к матери Алеши. Кореянки встают, расступаются. Мать Алеши продолжает сидеть, глядя в землю.

Мать Алмата подходит к ней, встает на колени и обнимает ее.

И обе они, обхватив друг друга за плечи, начинают плакать…

Плачут и все окружающие…

130. …А в Сибири светит яркое весеннее солнце.

…На каланче стоит Володя, который оглядывается по сторонам и видит издали Васю. Тот бежит, машет снятой шапкой, падает, встает и что-то кричит. Но голоса его не слышно.

В зоне начинается какой-то переполох. Солдаты на вышках начинают палить в воздух. Беспорядочная стрельба заставляет ребят вскочить с чурбаков.

– Володя! Что там?- кричат ребята караульному на каланче.

– Не знаю, ребята! И Вася сюда бежит! – недоуменно отвечает Володя, тревожно озираясь по сторонам. – Что-то, наверное, случилось…

. Часть ребят лезет на каланчу.

Находящийся внизу Виктор говорит ребятам, стоящим на вышке:

– Внимательно гляньте, может быть, все же где-то горит?

Ребята начинают озираться по сторонам. Вокруг тайга, без конца и края, лесные просеки, бараки за колючей проволокой, но дыма нигде не видно.

– Ничего нет, Вить,- кричат ребята.

– Придется ждать Васю, – говорит Виктор.

У Васи уже нет сил, когда он подбегает к ним. Он падает и не может отдышаться. Его, лежащего на земле, окружают ребята:

– Что случилось?

– Говори, черт!

– Да погодите Вы, дайте человеку отдышаться,- рассудительно говорит Виктор, расталкивая ребят.

А Василий часто дышит, захватывая воздух, и пытается, наконец, сказать:

– Ребята… Ребята…

– Что, Вася?

– Победа! Все! Война окончена…- наконец, выталкивает из себя Вася.

– А-а-а! Ура! – Ур-р-ра! – начинают подпрыгивать ребята, подбрасывая вверх свои шапки.

На каланче, услышав слова Васи, парни тоже подпрыгивают, и деревянное сооружение начинает угрожающе качаться. Все спускаются на землю и присоединяются к общей радости. Ребята обнимают, целуют друг друга, валят на землю! Кто-то прыгает на них сверху и устраивает кучу-малу.

– Победа! Победа! Победа!

131. Появляются исторические кадры: русские солдаты вывешивают красный флаг Победы на крыше поверженного рейхстаге в Берлине… Поезд с солдатами – победителями подъезжает к Белорусскому вокзалу в Москве, и его встречает море людей с цветами…Худого, усталого пожилого солдата, держащего в руках букет, целует жена… На Красной площади в Москве на параде Победы солдаты бросают к Мавзолею флаги фашистских армий…

И сквозь эти черно-белые кадры документальной кинохроники вновь проступают молодые корейцы, которые радостно кричат:

– Победа! Победа! Победа!

132. И на этом фоне проступают заключительные титры:

 Сегодня известны имена более 120 корейцев, сумевших пробиться в армию и воевавших на разных фронтах Великой Отечественной войны:

— АН Бориc

— АН Сен Гын

— ДЁ МанГын

— КАН Антонина Васильевна

— КАН БоЕн

— КАН Виктор Сергеевич

— КАН Георгий

— КАН Ричард Дмитриевич

— КИГАЙ Николай Федорович (КИ Тау И)

— КИМ Александра Алексеевна

— КИМ Алексей Алексеевич

— КИМ Алексей Федорович

— КИМ Алла Ивановна

— КИМ Альберт Никифорович

— КИМ Анастасия Ивановна

— КИМ (САДЫКОВ) Анатолий Борисович

— КИМ Артем Никифорович

— КИМ Афанасий Михайлович

— КИМ Борис Васильевич

— КИМ Василий Дмитриевич

— КИМ Вера Васильевна

— КИМ Виктор Андреевич

— КИМ Владимир Алексеевич

— КИМ Владимир Николаевич

— КИМ Давид

— КИМ Давид Федосьевич

— КИМ Димитр

— КИМ Ен Нам

— КИМ Иван Яковлевич

— КИМ Лидия Александровна

— КИМ Михаил Алексеевич

— КИМ Михаил Андреевич

— КИМ Михаил Арсентьевич

— КИМ Николай Арсентьевич

— КИМ Николай Константинович

— КИМ Николай Николаевич (КИМ ХакСеб)

— КИМ Павел

— КИМ Павел Александрович

— КИМ Софья Алексеевна

— КИМ Чан Бок

— КУГАЙ Борис Иванович

— ЛИ Александр Сергеевич

— ЛИ Алексей Владимирович

— ЛИ Алексей Михайлович

— ЛИ Анна Павловна

— ЛИ Валентина Ивановна

— ЛИ Виталий Михайлович

— ЛИ Владимир Степанович

— ЛИ Владимир Тихонович

— ЛИ Ден Сон

— ЛИ Ирен Антонович

— ЛИ-САДОВСКИЙ Алексей

— ЛИМ Алексей Федорович

— ЛИМ В.

— ЛЮГАЙ Евгения Николаевна

— МАГАЙ Михаил

— МАГАЙ Федор Семенович

— МИН Александр Павлович

— НАМ Владимир Терентьевич

— НАМ Николай Иванович

— НИ Валентина Николаевна

— НИ Владимир Георгиевич

— НИМ Петр Николаевич

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »