За Советскую Корею!

Pictures9

В Краевом музее им. Гродекова, что в Хабаровске, хранится уникальный экспонат времен гражданской войны – знамя Первого корейского коммунистического батальона при Интернациональном полку 5-й армии, врученный ЦК Комкорорганизации РКП.

Знамя, в моем сознании, примечательно тем, что оно является отражением трагических событий, вошедшей в историю корейского партизанского движения на Дальнем Востоке под именем “Амурский инцидент”, по завершении которого,  “во второй половине июля 1921 года, все оставшиеся в Амурской области корейские воинские части, за исключением разоруженных, которые впоследствии влились в различные парти­занские отряды Дальнего Востока, в количестве 2500 чел. были переброшены в Иркутск, где их свели в Отдельную корейскую стрелковую бригаду под командованием О Хамука. О том, какая роль отводилась этой бригаде в будущем, мы можем получить представление из уже приведенного доклада Уполномоченного Дальневосточного секретариата Коминтерна при Корвоенревсовете Охолы «..я думаю, что было бы целесообразным эти 2500 наиболее здоровых партизан поставить в такую обстановку, которая представляла бы школу для военной и политической под­готовки и мы к весне могли бы иметь большой кадр военных ин­структоров, а также политически воспитанных работников и тогда, независимо от дипломатических отношений между Совроссией и Японией и вообще положения на Востоке, в любое время индивидуальным порядком мы эту массу работников могли бы направить внутрь самой Кореи и в те же ударные пункты, где наиболее целесообразно нанести первые удары для добычи ору­жия и снаряжения. Но, разумеется, для этого нужно потратить средства, выбрать наиболее удобное место, разумеется не буфер, а, как предлагал тов. Шумяцкий, — Иркутск, как наиболее под­ходящий для этого город, и также мобилизовать военных, и по­литических работников». Эти мысли являлись ничем иным как конкретизацией авантюристического плана Шумяцкого по подго­товке корейских воинских частей в Иркутске для нанесения пря­мого удара по тылу японского империализма — Корее.

За время пребывания в Иркутске (с июля 1921 года до фев­раля 1922 года) вся работа в Отдельной корейской стрелковой бригаде, как политическая, так и военная, велась именно в духе идеи Охола. Вся бригада вместе с командным составом рассмат­ривалась как ядро, зародыш будущей Корейской Красной Армии. Из бригады выделили 300 курсантов с предварительной военной подготовкой в пехотные курсы и 50 курсантов на партийную шко­лу. Остальная часть бригады была сведена в учебно-кадровую.

Бойцы бригады обучались артиллерии, пулеметному делу, службе связи и т. д. В бригаде имелось свыше 700 организованных коммунистов, которые поддерживали созданную в 1921 году в Иркутске Корейскую Коммунистическую партию. В каждой роте име­лась коммунистическая ячейка, собрания, которых, проходили два раза в неделю.

Однако материальное обеспечение бригады было катастрофи­ческим. Только 700 человек получили зимнюю одежду. 1500 красноармейцев находились в летней одежде. Критическим оказалось продовольственное положение. С наступлением сибирских морозов, изнуренные до крайности недоеданием и холодом, они все больше и больше стали заболевать дизентерией и цингой. Ими было охвачено 60% личного состава бригады. Но именно в такой тяжелый момент Отдельная корейская стрелковая бригада была снята с довольствия, что фактически положило начало ее расфор­мированию. В апреле 1922 года 700 демобилизованных корейских красноармейцев прибыли из Иркутска в Приморье. В июне 1922 года другая часть красноармейцев переехала в золотой рудник Улькан. В 1923 году бригада была распущена полностью. Таков конечный и печальный результат «амурского инцидента», возникшего в результате борьбы за лидерство между различными политическими группировками в корейском революционном движении, разногласий и несогласованных действий Дальневосточного секретариата Коминтерна и Дальбюро ЦК РКП (б) в вопросах объединения корейских партизанских отрядов, формирования командного состава создаваемой единой партизанской армии. Каждый из них стремился, взять в свои руки руководство всем корейским революционным движением, каждый из них в работе с корейскими революционерами, партизанскими массами игнорировал национальный фактор, стремление корейских партизан прибывших из Кореи и Маньчжурии, сохранить свое командование, отнюдь не отказываясь от участия в общей борьбе против империализма. «Амурский инцидент» вызвал бурную реакцию со стороны ко­рейских революционеров. В конце марта 1922 года с резким осуж­дением организаторов репрессии над корейскими партизанами на Амуре выступил Всероссийский ЦК Корейского рабочего союза. В письме на имя В. И. Ленина он извещал, что находящиеся на русском Дальнем Востоке и Маньчжурии корейские бойцы-партизаны, насчитывающие в своих рядах десятки тысяч штыков, горят негодованием против тех, кто «так зверски через обманутых русских красноармейцев убил их братьев по борьбе» и просил «в срочном порядке выяснить весь этот инцидент и предать ви­новников его к строгим наказаниям, ибо это необходимо для пол­ной ликвидации всей той контрреволюционной работы, которую усиленным темпом ведут наши враги из Дальнего Востока и этим вводят в заблуждение широкие слои корейских трудящихся масс в их ориентации на Советскую Россию”.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »