Занимательные истории Натальи Ли

Наталья Николаевна Ли продолжает нас радовать новыми текстами своих занимательных историй.

В пойме реки Сырдарьи. Подготовка рисового поля к весеннему севу. (60-е годы прошлого века)

МОЙ БРАТ БАЗАРБАЙ

В тот год мои родители жили в тридцати километрах от районного центра, в котором мы снимали комнату в частном доме. Нас, школьников, было четыре человека. Каждую субботу двое из нас после школы должны были съездить в колхоз за продуктами, а заодно и проведать родителей.

Однажды зимним субботним днем мы с сестренкой, как обычно, отправились в колхоз. Мама была на сносях и еле передвигалась по дому. Мне было четырнадцать лет, и я не могла знать, что подошел срок родин и меня ожидают ночью трудные испытания. Мама всех нас рожала в домашних условиях, без обязательной в таких случаях медицинской опеки, как, впрочем, рожали тогда почти все женщины-кореянки, жившие на селе.

Ночью я безмятежно спала, когда у мамы начались роды. Рожала она у топки, которая отапливала нашу кудури (печь- ондоль). Меня в ночи разбудил мамин голос. Она позвала меня, и я проснулась:

– Наташа, возьми ребенка и положи на пеленку, – попросила мама и подала мне двумя руками младенца.
Мне было очень страшно брать в руки новорожденного брата, но я трясущимися руками забрала его у мамы и положила на пеленку.

Ослабленная после родов мама тихим голосом диктовала мне мои дальнейшие действия:

– Возьми нитку… Отступи от основания на один сантиметр и потуже завяжи пупок… Заверни малыша в пеленку…

Все я это делала дрожащими руками, испытывая невероятный страх.

И так как мама была очень слаба после родов, я осталась помогать ей по хозяйству. Сестренке одной пришлось ехать в район.

Я ухаживала за мамой, забыв на две недели о том, что я ученица шестого класса. Самым страшным для меня было ожидание того момента, когда пупок отсохнет и пупочный канатик отлетит.

Бежали дни, а пупок все еще висел. Я очень сильно переживала, что, может быть, по незнанию плохо перевязала пупочный канатик. Но я ни с кем не делилась своими тайными переживаниями.

Мама рассказывала, что роды были очень тяжелыми, так как плод был большой. Весов у нас, конечно же, не было, и никто ребенка не взвешивал. Но я помню, как выглядел он тогда и, думаю, что вес его составлял не менее четырех килограммов.

Только на десятый день пупочный канатик оторвался, и все страхи мои по поводу плохого акушерства улеглись. Это было для меня большим облегчением.

Брат родился в базарный день и соседи-узбеки нарекли его Базарбаем, а папа получил метрику на Ли Александра. Так и живет мой брат до сих пор с двумя именами.

УРОКИ ДОБРОТЫ

Наши ближайшие соседи по городу Ходжейли тоже каждой весной уезжали на рисовые поля. Правда, отец в этой семье был узбеком, а мама украинкой, которую глава семейства полюбил, находясь еще на срочной службе в армии, где-то под Мелитополем.

После отъезда родителей на сезонную работу, дома оставались три сестры. Самая младшая из них, Лида, училась со мной в одном классе. Мы подружились, нам было весело ходить с ней в школу.

Зимой, вернувшийся с рисовых полей отец Лиды, готовил и продавал шашлыки на привокзальной площади. Иногда после школы мы проходили мимо этой «Шашлычной», и Лидин папа, широко улыбаясь, угощал нас дымящимся, только что снятым с мангала шашлыком. О, как же это было бесконечно вкусно! И бесконечно… мало. Проглотив по палочке шашлыка, мы тихо возвращались в свой корейский поселок, еще долго ощущая во рту вкус хорошо прожаренного мяса.

Когда родители Лиды уезжали, три сестры оставались дома одни и самостоятельно вели домашнее хозяйство. У них была еще и живность – две курицы-несушки, каждая из которых была привязана за ножку к деревянной стремянке. Куры несли яйца по очереди, через сутки. И потому ежедневно у сестер было только одно яйцо, которое они жарили на большой сковороде, тончайшим слоем размазывая яичную массу по всей площади. Получался большой и тонкий блин, сквозь который можно было увидеть всю скромную обстановку их дома.

Иногда вдруг неожиданно, именно в тот момент, когда блин был готов к съедению, заявлялась к ним я. Блин этот делился на три равные части, но поскольку явилась непрошенная гостья, каждый из них отламывал кусочек от своего блина и протягивал мне. Причем, две младшие сестры делали это молча, а старшая недовольно ворчала: «Даже поесть спокойно не дадут!» Однако это не мешало мне с аппетитом съедать предложенное угощение.

Но однажды кур этих, несущих поистине «золотые» яйца, украли. Кто-то вскрыл нехитрый висячий замок и умыкнул живность. Было бесконечно жалко и кур, и себя. Вместе с сестрами плакала и я…

Только спустя годы я поняла, что это были великие уроки доброты, уроки доброты трех сестер.

ТЕТЯ НИНА, ЧИМЧИ И ТЕЛОГРЕЙКА

Шел 1959-й год. Началось второе полугодие учебы в школе. Я жила с двумя братьями в городе Ходжейли. В корейском поселке, в котором родители сняли нам небольшую халупу, жили в основном земледельцы. Ежегодно ранней весной они, как перелетные птицы, выезжали куда-то далеко на рисовые поля (как правило, в соседние районы и области), оставив дома своих детей-школьников одних без присмотра. И только лишь поздней осенью, завершив очередную рисовую страду, отцы и матери возвращались в свои «гнездовья».

Дети без присмотра взрослых, конечно же, плохо учились и вызывали серьезные нарекания в школе. Не раз учителя приходили в поселок, чтобы поговорить с родителями, но их здесь встречали лишь безнадзорные дети, да немощные старики.

Жила в поселке семья, где ее глава, то есть папа работал фотографом в городском ателье и никогда никуда не выезжал. Это была материально обеспеченная семья, поскольку только у них в доме я видела настоящий холодильник для хранения продуктов.

Не знаю когда и при каких обстоятельствах мой папа познакомился с фотографом, знаю только, что у них сложились добрые, приятельские отношения. Иногда жена фотографа, тетя Нина, увидев меня где-нибудь поблизости от своего дома, обязательно старалась заманить к себе и чем-нибудь угостить. Я понимала, что ей было очень жалко нас, живущих месяцами без присмотра родителей.

У тети Нины было двое детей – старшая дочь Зина и сын Гриша. Сытно поев, я заворожено слушала, как задушевным голосом Зина поет: «Ночью за окном метель, метель, белый бесконечный снег…».

Однажды рано утром, когда братья уже ушли в школу, а я еще спала, так как училась во вторую смену, меня разбудил стук в дверь. Кто-то вошел в дом, а я не могла встать, так как ночью, спасаясь от холода, натянула на ноги рукава телогрейки и плотно застегнула на ней все пуговицы. Я пыталась расстегнуть пуговицы, но у меня спросонья никак это не получалось.

Сердобольная тетя Нина принесла нам в кастрюльке чимчи, и надо было освободить и вернуть ей порожнюю посуду. А я никак не могла встать, намертво скованная этими проклятыми «рукавами». И сказать ей ничего не могла, так как оказалась в таком глупом и нелепом положении.

Она молча нашла на полке чашку, освободила свою посудину и также молча ушла.

А я, смущенная тем, что меня застали в таком виде, даже забыла сказать ей «спасибо» и сидела красная, как помидор, хотя в доме было чертовски холодно…

Воспоминания об этом случае вызывают у меня до сих пор чувство глубокого стыда…

СТРАСТЬ К ФИЛЬМАМ

Летние каникулы мы всегда проводили в каком-нибудь колхозе, где на тот момент жили наши родители. Телевизора в доме не было, но папа записывался в библиотеку и приносил нам почитать художественные книги. Это свидетельствовало о том, что, имея незаконченное высшее образование, он, как отец, думал о нашем просвещении. Мы с удовольствием читали эти книги, но вечерами, при свете керосиновой лампы, не очень-то и почитаешь. А потому мы мечтали о кинофильмах.

В колхозе в летнюю пору работала передвижная киноустановка, которая каждый день в какой-нибудь бригаде крутила фильмы – как художественные, так и документальные.

Ах, как мы мечтали попасть в ту бригаду, где вечером будут крутить кино!

И вот однажды мы познакомились с мальчиком, который каким-то образом узнавал, где будет работать вечером киноустановка. На исходе дня мы с нетерпением его ждали – неотрывно смотрели на дорогу: не запылится ли она от ног Атаджана, так звали мальчика. Когда тот появлялся, мы быстро кормили его какой-нибудь маминой стряпней, и вместе бежали в кино.

Смотреть фильмы мы ходили всегда втроем: я, сестренка и старший брат.

В один из дней брат отказался идти с нами, и мы сильно расстроились, так как возвращаться ночью вдвоем было страшно. Но мы махнули рукой и, подбадриваемые Атаджаном, пошли в кино в бригаду, что находилась в трех километрах от нашего дома.

С удовольствием посмотрели концерт Тамары-ханум_- известной певицы Узбекистана. Возвращались домой затемно. Дорога была пустынна и ярко освещалась луной. По обе стороны темнели безбрежные рисовые поля.

Вдруг на ярко освещенной грунтовой дороге увидели какой-то темный предмет. Стало страшно. До дома оставалось около полукилометра. Мы встали, как вкопанные, и стали соображать, что же это могло быть. Ведь когда мы шли в кино, на дороге ничего не было.

Предмет не шевелился, и мы подумали, что это ветром принесло на дорогу мешок из-под азотных удобрений.

Мы собрались с духом и, с опаской продолжили путь. Когда мы приблизились почти вплотную к темному предмету, тот вдруг со страшным ревом встал на дыбы и, раскачиваясь из стороны в сторону, двинулся нам навстречу.

Мы закричали от охватившего нас ужаса, но через мгновение услышали заливистый хохот нашего старшего брата. Оказывается, он долго думал, как нам напакостить за нашу всепоглощающую страсть к кинофильмам и, наконец, придумал вот такое ужасное развлечение.

***

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »