Запомним их имена

9 мая- День памяти и почестей

Владимир Терентьевич  Нам с супругой Верой Шегай во дворе собственного дома в колхозе «Правда»

Владимир Терентьевич Нам с супругой Верой Шегай во дворе собственного дома в колхозе «Правда»

История диаспоры в лицах                                                                                                                   Владимир ЛИ

Со времени окончания второй мировой войны прошло уже почти 70 лет. Ежегодно 9 Мая  мы чествуем тех, кто в лихую годину шел  огненными фронтовыми дорогами, защищая родную землю от захватчиков.  В последние годы мы с удивлением узнаем, что  и наши соплеменники активно участвовали в той кровопролитной войне, хотя по известным причинам корейцев в действующую армию не брали. Многие уходили на фронт и воевали, выдавая себя за представителей других национальностей: казахов, якутов, ненцев.  Никто до сих пор толком и не знает, сколько же их  осталось навечно лежатьна безымянных высотах, в непроходимых лесах и болотах,  солдатских окопахи блиндажах.

Владимир Терентьевич Нам – один из тех, кто был призван в годы войны в Трудовую армию. Он не принимал непосредственного  участия в боях, но смерть видел  не понаслышке, а   сталкивался с ней лицом к лицу, в боевой обстановке теряя своих товарищей-трудармейцев. Он умер в 2004-ом в возрасте 84 лет. Незадолго до смерти мы побывали в его доме на одной из улиц фермерского хозяйства «Гулистан» (бывший колхоз «Правда») Юкоричирчикского района Ташкентской области. Здесь он прожил большую часть своей жизни, работал шофером, вместе с супругой Верой Шегай построил дом, воспитал дочь и двух сыновей.

В годы войны Владимир Терентьевич служил в железнодорожных войсках, под Ленинградом. Его грудь украшали многие правительственные награды, в том числе и боевые. Последнюю из них – орден Отечественной войны II степени – вручили ему в мае 1990-го, то есть через 44 года после окончания войны – так долго искала награда своего героя.

Поначалу я задумал написать о нем  очерк, с непременным в таких случаях домыслом, но в процессе беседы понял, что ничего не надо  приукрашивать, потому что живой рассказ Владимира Терентьевича о тех поистине героических  годах не нуждается в излишних комментариях.

– Сколько лет прошло, а пережитое в те далекие годы не забывается. В 37-ом, в год насильственного переселения в Среднюю Азию, мне было четырнадцать – по тем временам уже взрослый. Однако, многого из происходящего вокруг меня не понимал. Да как можно было тут понять, если даже родители наши не могли толком разобраться, что происходит на самом деле?

Отца моего, Нам Бон Сика, забрали уже в Хорезме в 1938-ом. А в список «неблагонадежных» он попал гораздо раньше, когда после окончания Дальневосточного университета учительствовал в Приморье, был председателем Ханкайского сельсовета.

Через несколько лет его реабилитировали, и он вернулся домой. Запомнилось, как  безутешно плакал он в день смерти Сталина, сотрясая землю кулаками – слепая вера в непогрешимость вождя прочно сидела в каждом из переселенцев.

Школа, война, повестка – никто из моих тогдашних сверстников не избежал неотвратимого воздействия этих трех слов. Нас забирали представители военкомата в 1943-ем из переселенческого колхоза , что в Гурленском районе Хорезмской области. На бригадном совете решили по такому случаю забить телку – из кожи вытачали каждому призывнику по обувке (тороги), а мясо пустили на проводы. Никто не плакал – суровое время приучило людей  не расслабляться даже в такие безрадостные моменты. И только матери украдкой от мужей  смахивали с щек навернувшиеся слезы тоски и отчаяния.

Везли нас долго: сначала речкой, морем, затем по железной дороге. Конечный пункт – станция Комарово Ленинградской области. Здесь нас «рассортировали»: часть новобранцев отправилась в забои шахт объединения «Ленуголь», часть – в «Мостострой», влившегося позже в состав железнодорожных войск НПС (Наркомата путей сообщения).

Подразделение наше называлось УВВР-2 (управление военно-восстановительных работ). Занимались мы восстановлением железнодорожных путей, главным образом, на узловых станциях Ленинградской области: Шушары, Саблино, Семирно, Антропшино – все и не перечислишь. Немец, отступая, уничтожал за собой все, что можно было уничтожить. Железным дорогам доставалось особо, потому что имели они важное стратегическое значение.

До сих пор содрогаюсь, вспоминая станцию Мга. Дважды переходила она из рук в руки, неоднократно подвергалась массированному артобстрелу, и когда мы вступили в нее – живого места там не осталось: ни деревца, ни здания, ни дорог. Почерневшая от пожарищ земля, искореженные,  расплавившиеся  и  вставшие на дыбы рельсы. Горы оружия и боеприпасов в землянках и трупы, трупы, трупы… Мы наспех сколачивали носилки и выносили погибших бойцов в братские могилы.

Да, это была ужасная война – страшная, жестокая,  не на жизнь, а на смерть. Почти три года мы неотступно следовали за фронтом, чтобы возродить из пепла порушенные фашистами стальные артерии. Нас перебрасывали и в Эстонию, и на границу с Финляндией на станции с необычными названиями: Кильсы, Тамсалу. Помню, как шли ожесточенные бои в Пскове, Гатчине, Чудове…

Никогда не забыть мне и бойцов-корейцев, работавших со мной рядом. Это были славные ребята. Они тоже внесли свою славную лепту в историческую Победу над фашизмом. Запомним их имена: Пак Чер Су, Мун Ду Чир, ПякСун Бок, Хан Вениамин, Пак Николай, Хан Павел…

Ветеран войны Владимир Терентьевич Нам

Ветеран войны Владимир Терентьевич Нам

Фото автора.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »