«Звёзды на небе любят друг друга»

liter_gazeta

36a21450da5c386e705770ff19988a45Последний написанный роман всегда самый важный для зрелого писателя. Для Анатолия Кима такой роман, долгожданный и знаковый, – «Радости Рая». Именно о нём хочется поговорить в юбилейный для писателя год.

– О вашем творчестве литературоведами и критиками написано уже немало. Но, пожалуй, уместнее всего будет побеседовать о последнем романе «Радости Рая». На протяжении всего романа герой Аким, переживая множество реинкарнаций, обуреваемый «бесконечным зудом вселенской дороги», перемещается во времени и пространстве (единица измерения которых вместе – километрочас) в поисках радостей рая, некой сладчайшей радости Икс. Что же это такое? И как ощущаете её в контексте своих 75 лет?

– Главный герой и другие герои «Радостей Рая» не ищут какой-то «сладчайшей» земной радости Икс. Но они мечутся по головокружительным серпантинам реинкарнаций в поисках того, чего никогда не теряли – райских радостей (РАРА). В «контексте своих 75 лет» я вдруг стал ясно понимать, что невозможно принять дар безсмертия, если внутри его бесконечного пространства не будет плескаться океан райских радостей. Самый блистательный чудесный мир без сверхчудес будет невыносимо скучным. Райские радости – это то, не знаю что, это пойти туда, не знаю куда. Это что-то супержеланное, что-то большее, чем даже само безсмертие. Это вечная неутолённость человеческого сердца, познавшего всю тщетность и необъяснимость своего появления в каком бы то ни было мире: посюстороннем, потустороннем, параллельном, трёхмерном, четырёхмерном. Райские радости – это великая компенсация за предельное экзистенциальное отчаяние, это искупление за самопроклятие человека, выраженное известной сентенцией: «Лучше было бы мне не рождаться». РАРА – это осушение слёз 11 сентября 2001 г., Хиросимы и Нагасаки, индонезийского цунами. Все испытанные и грядущие великие катастрофы на Земле, отмеченные миллионами человеческих жертв, будут отпеты РАРА.

Радости Рая – это нелогичное внеземное утешение человечества, отдавшего всю силу своего гения на дело собственного уничтожения, – и светлое упование на то, что этого всё же не случится.

– Главный герой романа принадлежит к древней человеческой расехомо прозорливый. Что эта за раса такая и есть ли в реальной жизни такие люди?

– Хомо прозорливый и просто прозорливцы – это действительно особая раса человечества. Все они вполне понимают друг друга, владеют единым языком общения. Этот язык позволяет разговаривать реликтовому одуванчику с учёной дамой из Гавайского университета, гигантскому осьминогу с крошечной рыбкой Земфирой, мыши с апостолом Андреем Первозванным и т.д. Прозорливцами были как исторически достоверные лица, так и литературные герои известных произведений писателей разных эпох. В процессе естественной эволюции исторические персоналии и вымышленные литературные персонажи романов постепенно превращались в одну и ту же общность, потому что исторические персоны умирали в свой срок и тут же превращались в персонажи литературные, отныне существующие только на бумаге, в словесном мире.

Прозорливцы были расой безсмертных, им не грозил тяжкий смертный сон в удушливой камере какой-нибудь задвинутой маргинальной эпохи. Они могли скакать из века в век, туда и обратно, сверху вниз и снизу вверх по Древу Вечности, как резвые белки. Среди живых людей мне встречались реальные прозорливцы – это и индийский махараджа Габиндан Баба Джи, и русский православный старец из Боровского Пафнутьевского монастыря отец Власий, и мой крёстный отец Иннокентий Михайлович Смоктуновский, и также Николай Михайлович Любимов, переводчик Марселя Пруста, «Декамерона», «Дон Кихота», «Гаргантюа и Пантагрюэля»…

– Одна из самых парадоксальных мыслей романа – мысль о том, что безсмертно тело, а душа, напротив, смертна. Причём важно писать именно безсмертие, через букву з. Весьма смелое утверждение. Можете его обосновать?

– Человек рождается в материальном мире и получает при этом нематериальную душу. Так Бог даёт. Тело вечно вечностью материи. Душа вечна вечностью Мирового Духа. Человек материален и духовен, значит, он вечен. Он был вечен до своего рождения на земле – в дожизни – и будет вечен в послежизни. Хомо прозорливец после своей телесной кончины переходил в другую материальную форму и по закону сохранения энергии и вещества продолжал свою жизнь в ином виде – бабочкой, слоном, муравьём, дельфином, новым далайламой. Да, чудеса метаморфоз, да, реинкарнация.

Тело после смерти остаётся на земле в вечности материи, проходя через многие и многие виды метаморфоз, поэтому оно безсмертно. Душа же покидает материальный мир навсегда, поэтому она смертна для земного мира.

– По Киму, время – величайшее заблуждение. А периоды дожизни и послежизни – не менее важны, чем реальный отрезок существования. Как всё это взимосвязано и как соотносится с вечностью?

– Что называют вечностью? Это неподвижность времени. Итак, мы живём с убеждённостью, что есть время, которое течёт. Но откуда и когда начало течь время? И куда оно течёт? Время вечно, и бесконечно, и безначально. Докажите мне, что это не так. Где и когда оно началось и когда должно кончиться? Итак, вечность не может иметь начала и не может иметь конца. Вечность неподвижна. Стало быть, время ниоткуда никуда не течёт. И вообще – его нет, время не измерить, как пространство, его нельзя взвесить, как материю, у него нет температурных характеристик. А что же есть? Есть наше тревожное представление, что время летит, проходит мимо, уходит в песок, течёт сквозь пальцы, что существует одностороннее движение времени, что в реку времени нельзя войти дважды.

Для чего мне так нужно было в своём романе «свалить» понятие времени? Да только лишь для того, чтобы призвать к революции лучшие умы человечества против той власти, которая беспредельно дико угнетает нас на протяжении всей истории. Я имею в виду власть Смерти. Нет, я не говорю, что смерти нет или что она не страшна, я говорю о том, что для человека смерть есть – и естественная от болезней, и неестественная, насильственная – от пыток и казней, но и это не самое главное. Самое главное – смерть есть, есть и безсмертие. Оно намного значительнее для человека в его единении с вечностью. Безсмертное существование каждого из нас в том, что мы уже существовали до нашего рождения – и будем существовать после нашей смерти.

Обо всех этих вещах я говорил в «Радостях Рая» языком не разума, но чувств и создавал особую систему эмоционального продвижения мысли по философским дебрям, сквозь толщу косного материала абстрактных понятий и схем. Чтобы обрести должную силу убедительности, я воспользовался логикой сна, по которой может происходить что угодно, – любые коллизии, встречи, сюрреалистические сращения и сдвиги во времени. И эта логика, использованная как метод организации литературной композиции, дала самые неожиданные результаты и восхитительное, не изведанное доселе мной чувство свободы!

– Любопытна философская беседа с Циолковским об одухотворённом космосе, об эволюции космоса как ряда переходов от материального до энергетического, лучистого состояния, в котором и пребывает сейчас Константин Эдуардович. Судя по всему, вы разделяете его теорию…

– Циолковский больше известен в мире и России как отец космонавтики, автор и разработчик ракетных кораблей для межзвёздных путешествий. Но совсем мало известен как создатель удивительной философии. Эта философия стоит в ряду учений таких выдающихся русских натурфилософов, как Фёдоров и Вернадский. Теория монизма, учение Циолковского о живой единой вселенной, поражает воображение невероятной красотой и оптимизмом. По мысли Циолковского, причиной появления космического мироздания и всего, что прилежит к нему, в том числе и такая малость, как разумное человечество на одной крохотной планете, – причиной и целью всей эволюцииживого Космоса является Вселенская Любовь Творца мироздания, которого Циолковский называет Высшим Разумом и который непостижим для человеческого разума. Вселенная создана по законам небесной Любви, благодаря чему звёзды в космосе любят друг друга и бережно относятся друг к другу и, законопослушно следуя правилам гравитации, не сталкиваются, но вращаются одна возле другой в галантных орбитальных танцах. Вид звёздного неба потому столь радостен и прекрасен, что хоровод Вселенной пребывает в великом счастье вечной гармонии.

– Если говорить о религиозной составляющей романа, то «Радости Рая» – некое соединение-сращивание христианства, буддизма и индуизма, а также языческих верований и атеистических научных гипотез. Не вступает ли, на ваш взгляд, всё это в противоречие между собой или, напротив, выстраивается сложная, труднопостижимая и необходимая гармония миропонимания?

– Сколько бы ни было в человечестве религиозных систем, как бы ни выглядели они по-разному, но все они сводились к единому: к отношениям людей к Тому, Которого Циолковский называет Высшим Разумом, христиане – Отцом, сущим на небесах, мусульмане – Аллахом, буддисты – Буддой, индуисты – Брахмой. Все обращались к единому Богу с мольбой защитить их от сил тьмы, таящих в себе страшные угрозы, от насланных этими силами неодолимых бед – и заступиться перед вероломством и злобой Смерти. В моём романе нет ни соединения, ни сращивания разных религий, ни смешения с ними каких-нибудь научных гипотез. Подобный эклектизм недопустим для писателя, который не считает себя основательным философом, но позволяет себе философствовать – есть такая у него слабость. В романе отражены некоторые положения из перечисленных вами мировых религиозно-философских систем, но все эти умственные усилия направлены в одну общую сторону – упомянуть о вечных надеждах людей на высшую справедливость и мольбах и защите перед вероломством смерти.

Христианский мотив был в романе тоже направлен в одну сторону – я хотел увидеть в христианстве с его главной идеей – Бог есть Любовь – связь с законом вселенской Любви. Звёзды любят друг друга – на этом стоит Вселенский Дом.

– Стилистически роман «Радости Рая» довольно сложен. Здесь и смена ракурсов повествования, и смена рассказчиков (хотя преобладает голос одного, основного), и наложение временных и пространственных пластов, и полифония нескольких реальностей: мифической, фольклорной, магической, космической и бытовой. Трудно ли писался роман? И каков главный этический посыл?

– Роман выглядит сложным, но на это я отвечу словами персонажа из кинофильма «Берегись автомобиля», в котором мой крёстный И. Смоктуновский сыграл главную роль: «Товарищи судьи! Деточкин виноват перед законом… Но он не виноват!» И роман писался очень просто и радостно, в большом веселии души и совсем нетрудно. Разве это не чувствуется по кантилене языка и стиля?

Я писал этот роман, чтобы сказать нет Большой Лжи, которая считает, что купила человеческий мир. Я писал, чтобы сказать нет устоявшемуся самоуверенному мнению, что Большая Удача книги – это большие деньги, которые заплатят за неё. Я писал, чтобы ответить да тем недоброжелателям, которые скажут мне: неужели ты веришь, что в наш рыночный век блистательных бестселлеров будут читать твой не влезающий ни в какие рыночные ворота грандиозный космический метароман, не в меру перегруженный звёздными грёзами, тысячью и одной ночью словесного волшебства, и полный творческой свободы? Да, отвечу я, верю.

Беседу вела Анастасия ЕРМАКОВА


Три обязательных вопроса:

– В начале ХХ века критики наперебой говорили, что писатель измельчал. А что можно сказать о нынешнем времени?

– Не жил я в начале ХХ века и не знаю, почему тогда критики так говорили. Хотя о каком «измельчании» можно было говорить, когда ещё были живы Л. Толстой, А. Чехов, И. Бунин? Странные критики! Может быть, они себя считали уж такими гигантами, что всякий там Л. Андреев для них просто мошка? И ведь на мировой арене были навскидку Кнут Гамсун, Бернард Шоу, Томас Манн, Акутагава Рюноскэ?..

Что сказать о нашем времени? Могу сказать такое, что критики повесят меня на том литературном суку, на котором сижу. Поэтому говорить ничего не буду о других писателях, мелкие они или не мелкие. Лучше скажу о себе.

Один писатель, мой ровесник, который давно уже стал считаться великим, как-то сказал мне: «Я русский писатель, я на службе у своего народа. Я ангажирован своим народом. А ты не русский человек и спокойно можешь выходить на всемирность». Этим он хотел сказать, что у меня больше творческой свободы, и поэтому мне лучше. Но получилось почти как в одной старинной народной поговорке: «Ем, да свой, а ты рядом стой».

Что же, я и постарался выходить на «всемирность» и написал немало книг, вращаясь на этой орбите: «Отец-Лес», «Белка», «Остров Ионы» и др.– и вот и новая – «Радости Рая».

Так крупный я теперь писатель или из мелких? Ничего не могу сказать ни в своё оправдание, ни в самовосхваление.

– Почему писатели перестали быть «властителями дум»? Можете ли вы представить ситуацию «литература без читателя» и будете ли продолжать писать, если это станет явью?

– Писатели перестают быть властителями дум, когда эти «думы» не приходят в головы их современников. Как можно стать властителями того, чего не существует? Смело могу утверждать, что перестройка социализма в капитализм, разграбление великого государства гигантами новорусской демократии, появление тысячи миллиардеров на фоне миллионов нищих пенсионеров не пробуждают в мыслящих головах каких-то особенных дум, кроме тех, которые назойливо вертятся вокруг слова сколько. Сколько долларов? Сколько евро? Сколько рублей? Сколько процентов? За сколько можно продать? Купить? Предать? Убить? Любить? Это слово тотально главенствует в мозгах у людей современного общества. Но коли ещё остались писатели, которые не озабочены подобными думами и у них есть свои думы, они так и останутся при них. И писатель наконец-то станет властителем дум – своих собственных, разумеется.

Если окажется, что в результате всего писатель останется без читателя, а писать ему «за сколько» не захочется, он может перестать писать и пойти работать в управдомы. Если в ЖКХ его возьмут, конечно…

– На какой вопрос вы бы хотели ответить, но я его вам не задала?

– Я хотел бы ответить на вопрос: «Что вы думаете о будущем России?»

Отвечаю словами одного из «прозорливых», Махараджи Баба Джи из Индии, которым я был принят в его ашраме на Старом Дели.

Я задал ему этот же вопрос, и индийский мудрец ответил: «Духовное возрождение и высочайший взлёт духовности человечества произойдёт в России». (Махараджа Баба Джи дважды побывал в России – во времена Горбачёва и Ельцина.) Мне хочется в это верить – несмотря ни на что и во что бы то ни стало.

«ЛГ» поздравляет своего давнего автора и доброго друга с 75-летием и желает здоровья и творческого долголетия!

Источник: https://lgz.ru/article/-24-6467-18-06-2014/zvyezdy-na-nebe-lyubyat-drug-druga/ 

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »